Непокорный наследник

ГЛАВА 10

ФЭЛЛОН

Доктор Менар настроен оптимистично: он верит, что сможет полностью убрать шрамы. Это дает мне каплю надежды, но до операции в конце января мне придется с ними жить. Визит к врачу немного меня подбодрил, но сейчас потеря Као затмевает все остальное.

Вчера боль была острой, но когда первый шок прошел, она превратилась в изнуряющую, непрекращающуюся муку. Поразительно, как не осознаешь силу своей любви, пока не потеряешь человека. Но Као не ушел. Он здесь, и это служит постоянным напоминанием о том, что я потеряла. Его безупречное лицо, его потрясающие синие глаза — каждый раз, когда я смотрю на него, я чувствую прилив влечения.

Когда он смеется с остальными и разговаривает с ними так, будто ничего не изменилось, это вырывает еще один кусок из моей души. Я знаю, что он любил меня. Никакие слова этого не изменят. Но он также винит меня в аварии, и я знаю, что виновата. Моя привычка все контролировать разрушила наши отношения еще до того, как они успели начаться.

Думаю, дыра в моей жизни, оставленная им, никогда не затянется. Као был, есть и будет единственным мужчиной для меня. Мысли о пустом будущем, растянувшемся впереди, наполняют грудь безнадежностью. Я никогда больше не почувствую его поцелуя. Никогда не займусь с ним любовью. Боже, неужели я даже не смогу его больше обнять?

— Фэллон, — шепчет Хана, присаживаясь рядом.

Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от боли, которая медленно сводит меня с ума.

— Я не могу, Хана, — бормочу я, голос перехвачен отчаянием. — Не могу представить жизнь без него.

Хана обнимает меня.

— Я уверена, у вас все наладится, как только к нему вернется зрение, — пытается она меня успокоить.

Я качаю головой, делая дрожащий вдох.

— Не думаю. Као ничего не говорит и не делает, не обдумав это до конца. Если бы он верил, что мы пройдем через это, он бы не отталкивал меня.

Осознание того, что он действительно покончил со мной, заставляет меня судорожно всхлипнуть. Все тело сводит судорогой от горя, и я могу только плакать. Слезы не приносят облегчения. Только бесконечная мука.

Мне придется научиться жить с этим. Или, по крайней мере, притворяться, что я в порядке.

Отстранившись от Ханы, я иду в ванную. Смачиваю салфетку холодной водой и осторожно прикладываю к левой стороне лица, смывая следы слез. Глядя в зеркало, я впиваюсь взглядом в собственное отражение.

Возьми себя в руки, Фэллон. Жизнь продолжается, с тобой или без тебя.

Теперь я понимаю, почему Мила притворялась, что она в норме. Ты тоже сможешь. Выше нос. Маска храбрости. Никто не должен знать, что ты умираешь внутри.

— Время семейного веселья! — кричит Джейд из гостиной.

— Пойдем. Нам не помешает немного развлечься, — говорит Хана.

Я следую за ней. В гостиной я вижу бутылку виски, стаканы и телефон Джейса на кофейном столике.

— «Правда или выпивка»? — спрашиваю я, высматривая место, где присесть. Обычно я садилась рядом с Као, и хотя там есть свободное место, я решаю, что это плохая идея. Сажусь рядом с Ханой.

— Сегодня игра немного другая. «Что бы ты выбрал». Стрелка будет вращаться, и тот, на кого она укажет, отвечает. Просто чтобы снять напряжение, — объясняет Джейс.

Я вижу, как Мила прижимается к его боку, перевожу взгляд на Хантера и Джейд. Острая вспышка зависти и тоски пронзает меня: я хотела того же с Као.

— Наверняка вопросы будут непристойными, — усмехается Ноа.

Джейс ухмыляется.

— Разумеется.

Он разливает виски по стопкам. Я не большой любитель алкоголя, но сейчас янтарная жидкость кажется желанным спасением. Когда все готовы, Джейс запускает колесо, и стрелка останавливается на Хантере.

Мила смотрит в телефон и хихикает:

— Что бы ты выбрал: жить без своей девушки или без лучшего друга?

— Черт, — ворчит Хантер. — Что бы я ни ответил, мне крышка. Можно я просто выпью?

— Можно, но тогда пей две стопки. Одну за меня, другую за Джейд.

— С чего это вдруг? — спрашивает Хантер, прежде чем осушить первый стакан.

— Просто я хочу тебя напоить, — смеется Джейс. Он снова жмет «вращать», и стрелка указывает на Ноа.

Улыбка на лице Милы становится шире:

— Что бы ты выбрал: встречаться с кем-то на пять лет старше или на пять лет моложе?

— Старше, — Ноа даже не раздумывает. Он тянется к экрану, стрелка замедляется и останавливается на мне.

Черт.

— Что бы ты выбрала: выйти замуж за совершенно незнакомого человека или за кого-то из нашей компании? — спрашивает Мила.

Это совсем не весело.

Я заставляю себя улыбнуться и, глядя на Хану, пытаюсь пошутить:

— Хочешь на мне жениться?

— Конечно, — ухмыляется она, поигрывая бровями.

Чтобы пережить эту игру, я наливаю себе еще виски и чувствую, как жидкость обжигает горло. Стрелка останавливается на Миле.

— Зараза, — бормочет она. Должно быть, уже видит следующий вопрос в списке. Сморщив нос, она читает: — Что бы ты выбрала: родить ребенка прямо сейчас или никогда?

Прежде чем она успевает ответить, Джейс говорит:

— Похоже, мы вас покидаем, чтобы пойти делать ребенка.

Его реакция вызывает всеобщий смех, и это помогает разогнать напряжение, висевшее в воздухе удушливым облаком.

Когда стрелка останавливается на Као, мой взгляд мечется между ним и Милой.

— Что бы ты выбрал: секс с другом или с незнакомцем?

Его бровь взлетает вверх. Не раздумывая ни секунды — что на него совсем не похоже — он отвечает:

— С другом.

— Я на многое ради тебя готов, но тут твердое «нет, блять», — ворчит Ноа.

Все смеются, пока Джейс не спрашивает:

— С кем из нас?

Као наклоняет голову в сторону Джейса, его лицо напрягается.

— Я ни хрена не вижу, так что какая разница.

Као встает и, нащупывая путь за диваном, уходит.

— Ну, затея не удалась, — шепчет Мила с грустной складкой между бровей.

Я смотрю на своих друзей, и видя напряжение на их лицах, во мне растет новый страх. Выживем ли мы как группа, или эта авария разорвет нас всех на части?

КАО

Я вернулся в больницу всего час назад, а меня уже тошнит от запаха антисептика, пропитавшего все вокруг. Прошлая ночь была одной из самых длинных в моей жизни. Я метался между надеждой и смертельным ужасом.

Доктор Дэвис осматривает мои глаза и поясняет:

— Сразу после операции вы не сможете видеть.

— А потом? — спрашивает отец, сидя рядом с кроватью.

— Као, — доктор обращается ко мне, — вам придется носить темные очки с диоптриями и спать в защитных накладках, чтобы не тереть роговицу. Глаза будут чувствительны к свету, возможны головные боли. Сначала вы будете видеть только оттенки черного и серого. Будете различать силуэты людей, но не их лица. Постепенно вернутся цвета и детали. Через два месяца зрение должно восстановиться и стабилизироваться.

— Сколько займет весь процесс? — спрашиваю я. Уверенность доктора Дэвиса вселяет надежду в мое сердце.

— От шести до двенадцати недель, — отвечает он и сжимает мое плечо. — Увидимся в операционной.

Я киваю. Когда он уходит, отец оптимистично говорит:

— Звучит обнадеживающе. Ты как?

Мне слишком страшно впускать в себя надежду. Я не переживу, если во второй раз окажусь запертым в темноте навсегда.

— Я в норме, — лгу я, пытаясь даже изобразить улыбку.

Через некоторое время за мной приходит медсестра. Когда я уже лежу на операционном столе и слышу суету персонала вокруг, сердце пускается вскачь. Дыхание учащается, я крепко вцепляюсь в простыни. Черт. Надежда пустила корни. А что, если не сработает? Паника накрывает меня.

Вдруг я чувствую, как чьи-то пальцы сжимают мою руку.

— Я здесь, мой мальчик-ангел.

Услышав голос моей крестной, я чувствую комок в горле. Хоть она и работает медсестрой в этой больнице, я не ожидал, что она будет на операции.

— Мама Джи? — спрашиваю я, не веря своим ушам.

— Все будет хорошо, — заверяет она. — Если твой отец справился, то и ты сможешь.

Я киваю. Мне становится намного легче от мысли, что она будет рядом. Паршиво, что во время процедуры я должен быть в сознании, но с крестной это уже не кажется таким пугающим.

— Спасибо, Мама Джи, — шепчу я, сжимая ее руку. Она всегда была сердцем нашей компании, но сейчас она для меня — весь мир.

Я чувствую, как она целует мою руку.

— Я люблю тебя, мой мальчик-ангел.

Процедура начинается. Я стараюсь сосредоточиться на руке мисс Себастьян. Время от времени она подбадривающе сжимает мои пальцы. Я не вникаю в медицинские термины, которыми обмениваются врачи. Несмотря на то, что доктор сказал, что я ничего не увижу сразу, я продолжаю надеяться на вспышку света, на тень... Господи, на что угодно, кроме этой кромешной преисподней.

Доктор Дэвис сказал, что операция прошла успешно. Ночью мне удается немного поспать, а когда я просыпаюсь, мне требуется время, чтобы вспомнить вчерашний день.

— Доброе утро, — радостно говорит мисс Себастьян. — Пора просыпаться, ты почти проспал завтрак. — Слышу звон столовых приборов. — Хочешь кофе? А потом поспорим о том, сколько ты съешь.

Несмотря на боль в глазах, я усмехаюсь.

— Кофе — это было бы здорово.

Мисс Себастьян помогает мне сесть и поправляет кровать.

— Спасибо, что осталась, Мама Джи.

— Моя сияющая задница не позволила бы моему крестнику проходить через это в одиночку.

— Мама Джи, — ворчит Ноа с дивана, где он спал, — а вы знали, что вы храпите?

— Я не храплю! — ахает она. — Я мурлычу.

Ноа смеется.

— Кофе еще остался?

— Иди и налей.

— О-о-о... но Као вы сами налили, — жалуется Ноа. — Я всегда знал, что он ваш любимчик.

— Не заставляй меня вставать и менять тебе группу крови точным ударом, — предупреждает мисс Себастьян. — Я люблю всех своих крестников одинаково.

Слышу, как она готовит чашку, и Ноа говорит:

— Ну вот, теперь я снова чувствую себя любимым.

— Мелкий засранец, — бормочет она, а затем снова нежно обращается ко мне: — Пора есть.

У меня нет аппетита.

— Что на завтрак?

— Только тосты. Но вот обед будет совсем другим делом, — предупреждает она.

— Ты останешься на весь день?

— Я подменяю коллегу в ночную смену. Вчера я брала отгул ради тебя, так что сегодня моя задница должна быть на работе.

Тепло разливается в груди.

— Боже, можно ли любить тебя еще сильнее?

Слышится звук открываемой двери, и голос отца:

— Доброе утро. Вау, мисс Себастьян, похоже, в ваших волосах что-то взорвалось.

— Маркус, не начинай так рано. Отделение реанимации всего парой этажей ниже.

Я начинаю смеяться. Обожаю, когда они с отцом начинают подкалывать друг друга.

Они продолжают препираться, пока в палату не входит доктор Дэвис. Атмосфера мгновенно меняется с игривой на напряженную.

— Как вы себя чувствуете сегодня, Као?

Нервничаю до смерти.

— Если не считать боли, все нормально.

— Как я и говорил вчера, операция прошла успешно. Какое-то время вы будете чувствовать боль и раздражение. Сегодня я сниму повязки. Первые пару дней свет должен быть приглушен, а шторы закрыты, чтобы защитить роговицу.

— Как долго это продлится?

— Неделю максимум. На улице обязательно носите очки. Чувствительность к свету у всех разная.

Пальцы доктора касаются моей головы, он начинает снимать бинты, и мое сердце готово выскочить из груди. Я чувствую, как мисс Себастьян сжимает мою руку, и вцепляюсь в нее, как в спасательный круг.

— Помните, вы можете почти ничего не увидеть, только оттенки черного и серого.

— Хорошо, — выдыхаю я сквозь накатывающую тревогу.

Что угодно будет лучше, чем эта бесконечная чернота. Страх вдруг наполняет грудь, мне кажется, что из меня выжимают жизнь, и я почти кричу ему «подождите!». Но мисс Себастьян сжимает мою ладонь обеими руками, и я чувствую руку отца на своей голени.

Господи, пожалуйста.

Когда повязки сняты, я держу глаза закрытыми. Чувствую пальцы доктора на правом веке, он осторожно приподнимает его. Вспышка серого выбивает воздух из легких. Это было лишь мгновение. Слева вспышка тусклее.

— Откройте глаза, — командует доктор Дэвис.

Меня трясет от переизбытка эмоций. Когда я медленно поднимаю ресницы — сначала ничего. Я начинаю моргать и вдруг вижу темные тени.

— Као? — слышу я тревогу в голосе отца.

— Будто я смотрю через мутное облако темных теней, — пытаюсь я объяснить.

— С каждым днем будет становиться лучше, — заверяет доктор.

Я поворачиваю голову в его сторону и, когда мне удается различить темный контур человека, судорожно выдыхаю:

— Это вы, доктор Дэвис?

— Да.

Пока доктор надевает на меня специальные очки, я мечусь между надеждой и страхом, что зрение не восстановится настолько, чтобы я снова стал независимым.

Все по порядку, Као. Считай сегодняшний день победой.