Непокорный наследник

ГЛАВА 28

ФЭЛЛОН

Я вцепляюсь в руку Као, когда мы входим в кабинет доктора Менара. Мое сердце колотится где-то в горле от страха. На ресепшене женщина улыбается нам:

— Фэллон Рейес?

— Да.

— Проходите. Доктор Менар уже ждет вас.

— Спасибо.

Кажется, я готова раздавить руку несчастного Као, пока мы идем по короткому коридору. Когда мы заходим, доктор Менар встает из-за стола и указывает на соседнюю смотровую: — Прошу сюда.

Я сажусь в кресло. Доктор Менар встает справа от меня и подбадривающе улыбается:

— Готова?

Нет. Ни капли.

Я киваю.

— Да.

Као скрещивает руки на груди, не сводя с меня глаз, пока доктор снимает пластыри. Я слышу, как Менар делает вдох, внимательно изучая швы.

— О-о-о, да, заживает великолепно. — Он отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом. — Сейчас я сниму нити. Возможно, будет небольшой дискомфорт. Хорошо?

— Хорошо. — Я глубоко вдыхаю и, не в силах сдержаться, тянусь рукой к Као. Он тут же оказывается слева и крепко сжимает мои пальцы.

Я зажмуриваюсь, пока доктор возится с моим лицом и шеей. В животе все неприятно сжимается. Спустя какое-то время я чувствую прикосновение его пальцев к щеке.

— Я очень доволен результатом. Как я и говорил, мы проведем несколько сеансов лазерной терапии, чтобы свести шрамы к минимуму.

Медленно я открываю глаза. Доктор Менар прячет что-то за спиной и спрашивает: — Ты готова?

Я никогда не буду готова.

Као придвигается ближе, кладя руку мне на плечо.

— Нервничаешь? — спрашивает доктор. — Поверь мне. Ты будешь счастлива.

Затем он достает из-за спины зеркало, и в следующую секунду я смотрю на свое отражение.

Прежде чем глаза успевают сфокусироваться, из моей груди вырывается всхлип. Эмоции захлестывают меня, мне приходится часто моргать, чтобы разглядеть свою кожу.

Там нет воспаленных ран. Нет рваных краев. Есть только одна тонкая розовая линия вдоль челюсти.

— Лазерная терапия разберется с этим упрямцем, — напоминает доктор Менар.

Я подношу дрожащую руку к лицу и касаюсь пальцами мягкой кожи.

— Я не знаю, как вам это удалось, но... — мой голос обрывается. Мне приходится несколько раз сглотнуть, прежде чем я могу произнести: — Спасибо вам огромное.

Боже, даже если этот тонкий след останется, я смогу с этим жить.

— Отлично. Запланируем лазер на следующую неделю.

— Хорошо. — Я наконец нахожу в себе силы улыбнуться врачу, который спас меня от жизни со шрамами.

Доктор Менар смотрит на Као: — Думаю, вам стоит сводить эту красавицу куда-нибудь развлечься.

— Обязательно, — соглашается Као с широкой улыбкой.

Меня переполняет благодарность. Стоит нам выйти из здания, как я бросаюсь Као на шею. Он тут же подхватывает меня и, оторвав от земли, крепко прижимает к себе.

— Господи, какое облегчение, — шепчу я ему на ухо.

Као целует меня в висок и направляется к машине, не выпуская из объятий, отчего я начинаю смеяться. У машины он ставит меня на ноги, бережно берет мое лицо в ладони и нежно целует.

Он отстраняется, глядя мне прямо в глаза:

— Кто тебя любит?

— Ты, — улыбаюсь я. Обожаю, когда он это спрашивает. Это стало нашей особенной фишкой.

— А я кто?

Не колеблясь ни секунды, я отвечаю:

— Мой.

КАО

Доктор Ходжсон разрешил мне водить, и, честно говоря, когда я смотрю на новенький «Астон Мартин», сердце колотится о ребра.

— Давай же, — говорит отец, протягивая ключи. — Рано или поздно тебе придется сесть за руль. Чем раньше, тем лучше.

Я беру ключи, нажимаю на кнопку, и двери разблокируются. Отец забирается на пассажирское сиденье: — Сажай свою задницу в машину, Као.

Сделав глубокий вдох, я сажусь на место водителя. Мы пристегиваемся, и я замираю. Отец кладет руку мне на плечо: — Я рядом. Все будет в порядке. Заводи.

Я замечаю, что рука дрожит, когда я нажимаю кнопку пуска.

— Теперь включай передачу, — наставляет отец.

Выжав сцепление, я трогаюсь с места. Боже.

Я закрываю глаза, пытаясь продышаться сквозь панику, сжимающую грудь.

— Ты молодец, — шепчет отец, потирая мое плечо. — Всего одну милю. Тебе нужно проехать всего милю.

Я киваю и открываю глаза, всматриваясь в пустой участок дороги. Я справлюсь. Я кладу руки на руль и позволяю машине медленно покатиться вперед.

— Ты только посмотри, — смеется отец. — Мы движемся.

Я нервно усмехаюсь: — Ты не помогаешь.

Медленно я прибавляю скорость.

— Раз уж мы проехали милю и все еще живы, почему бы тебе не прокатить старика? — предлагает отец.

С каждой пройденной милей моя уверенность растет. Я направляю машину к пляжу. К тому моменту, как я паркуюсь у океана, весь страх исчезает.

— Спасибо, пап, — бормочу я.

— Пожалуйста. — Он ухмыляется. — Так ты любишь ее?

— О да. И спасибо за машину тоже.

Отец качает головой: — Я про Фэллон.

Я усмехаюсь: — Всем сердцем. — Я слегка поворачиваюсь к нему. — Я собираюсь просить ее руки.

Брови отца взлетают вверх: — Ого, да ты полон сюрпризов.

— Я уже поговорил с мистером Рейесом.

Его брови поднимаются еще выше.

— И как все прошло?

Я тяжело вздыхаю и качаю головой, и когда отец начинает хмуриться, добавляю: — Я получил его благословение.

— Зараза, — бормочит отец. — Ты меня на секунду напугал.

Понимая, что этот разговор все равно должен был состояться, я говорю:

— Мы с Ноа обсуждали будущее. У меня нет терпения возиться с цифрами.

— Хочешь принять дела у дяди Джакса?

Я киваю: — Ты не против?

— Нисколько. — Отец ободряюще улыбается. — Значит, Ноа останется в Тринити еще на год, чтобы закончить магистратуру по бухучету?

— Да, он уже записался.

— Тогда договорились.

— И еще... — я откашливаюсь. — Поскольку я выпускаюсь, мне нужно будет найти собственное жилье.

— Что-о-о? — притворно шокируется отец. — Ты не вернешься домой?

Я заливаюсь смехом.

— Ни за что.

— Неблагодарный мелкий засранец, — поддразнивает он, но тут же становится серьезным. — Мы с мамой подарим вам с Фэллон дом в качестве подарка на помолвку.

— Спасибо, пап. — Я притягиваю его к себе и крепко обнимаю. — И какой у нас лимит?

Отец начинает смеяться.

— Когда речь идет о первом доме моего сына, лимитов нет. Просто скажи цену, и я переведу деньги. На самом деле, раз уж ты выпускаешься, я переведу тебе сумму, которой должно хватить до твоей первой зарплаты.

— Если ты пришлешь мне сто долларов, я все расскажу маме.

Отец хохочет.

— Ладно, поехали. У меня свидание с твоей матерью.

Я завожу машину и выруливаю с парковки. Когда я возвращаюсь в апартаменты, я заглядываю в комнату Фэллон, но, не найдя ее там, иду к себе. Она свернулась калачиком на моей кровати.

Я запираю за собой дверь, скидываю одежду до боксеров и забираюсь к ней. Целую ее в зажившую щеку, отчего она просыпается.

— Эй, красавица, — шепчу я.

Фэллон потягивается.

— Привет. Как прошло с отцом?

— Отлично. Мы катались по городу.

Я задираю ее футболку и целую в живот. Она тихо стонет, когда я снимаю с нее одежду. Когда Фэллон остается полностью нагой, я быстро избавляюсь от боксеров. Раздвинув ее ноги, я нависаю над ней, опираясь на локти. Я несколько секунд просто смотрю в ее прекрасное лицо, прежде чем накрыть ее губы своими в поцелуе, полном того счастья, что я чувствую.

Руки Фэллон обнимают меня, ее ладони скользят по моей коже. Она притягивает меня ближе, и я вхожу в нее одним глубоким толчком.

Фэллон запрокидывает голову, с ее губ срывается вздох, переходящий в стон: — Боже, как хорошо...

Я двигаюсь в ней, не в силах сдерживать темп. Когда я чувствую, что она близка к пику, я накрываю ее рот своим, чтобы другие нас не услышали. После того как волна удовольствия стихает, я еще какое-то время остаюсь в ней, не желая прерывать это единение. Черт, я бы хотел навсегда остаться в ней.

В конце концов мы приводим себя в порядок и забираемся под одеяло. Я притягиваю Фэллон к себе, и она кладет щеку мне на грудь.

— Кто тебя любит? — шепчу я, прижимая ее ладонь к своему сердцу.

Фэллон приподнимает голову: — Ты.

Мой взгляд встречается с ее взглядом, и в ее золотисто-карих глазах я вижу весь свой мир.

— А я кто?

Она дарит мне самую прекрасную улыбку.

— Мой.

Да. Я ее. Потому что без нее я просто перестану существовать.