Непокорный наследник

ГЛАВА 3

ФЭЛЛОН

Прошли сутки после аварии, и я наконец убедила папу достать мне инвалидное кресло, чтобы я могла навестить Као.

Джейс, Хантер и Хана почти не отходили от меня, в то время как Ноа, Джейд и Мила дежурят у Као.

Говорят, он пришел в сознание на минуту, но был совсем в бреду. Это было вчера вечером, и с тех пор он больше не просыпался.

С каждым часом беспокойство пожирает меня изнутри. Кажется, будто меня забросило в «сумеречную зону». Ничто больше не имеет смысла. Эмоции зашкаливают, и от этого меня физически мутит.

— Тебе нужно лежать, — бормочет Хана, недовольная тем, что я двигаюсь. — У тебя сотрясение.

— Я знаю, — мямлю я. Да, у меня кружится голова и подступает тошнота, но я не позволю никому удерживать меня вдали от Као ни секундой дольше. — Я просто хочу увидеть его, а потом вернусь.

Папа осторожно переносит меня с кровати в кресло.

— Мы отвезем ее, — предлагает Джейс. — А вы с тетей Лайлой сходите чего-нибудь поешьте.

— Спасибо, — отвечает папа. — Мы не задержимся.

Мама целует меня в макушку.

— Не засиживайся долго. Десять минут — и обратно. Хорошо?

— Все будет нормально, — ворчу я, устав от чрезмерного внимания. Я люблю свою семью и друзей, но сейчас все мои мысли только о Као. Я не смогу уснуть, пока не увижу своими глазами, что он жив.

Джейс везет меня по коридору. К счастью, благодаря VIP-статусу наших семей, мы оба лежим в частных палатах, так что ехать далеко не приходится.

Хантер открывает дверь, и в тот момент, когда Джейс ввозит меня внутрь, мой взгляд намертво прикипает к кровати.

— Стой.

Мистер Рид встает со стула рядом с Као. Глубокие морщины тревоги, прорезавшие его лицо, заставляют мое сердце сжаться.

Я выбираюсь из кресла и медленно, шаг за шагом, приближаюсь к кровати. Као опутан проводами и трубками, а монотонный писк аппаратов не приносит никакого облегчения. Под глазами и на переносице у него красные пятна, левая сторона лица покрыта синяками, на фоне которых повязка вокруг головы кажется ослепительно белой.

Подойдя к нему, я с трудом сглатываю ком в горле. Осторожно протягиваю руку и обхватываю его ладонь. Почувствовав тепло его кожи, я на миг закрываю глаза.

Он жив.

Я бережно наклоняюсь над ним и прижимаюсь губами к его щеке. На челюсти пробилась темная щетина, и я чувствую ее колкость своей кожей.

— Садись, Фэллон, — говорит мистер Рид. Он берет меня за руку и помогает опуститься на стул, который он подставил поближе.

Я вскидываю взгляд на отца Као:

— Он в порядке? Я слышала, он приходил в себя?

Као унаследовал свои голубые глаза от отца, и, глядя в них, я чувствую первый проблеск надежды.

— Ли говорит, что все будет хорошо.

Ли... Доктор Уэст — гений в своей области. Если она считает, что Као справится, значит, есть шанс на полное выздоровление.

В палату заходит Ноа, и я тут же обращаюсь к нему:

— Твоя мама точно уверена, что с ним все будет в порядке? — Мне нужно услышать это еще раз.

Ноа кивает, останавливаясь в ногах кровати. Его взгляд скользит по лучшему другу.

— Моя мама помогала на операции. Она сказала, что все внутренние повреждения устранили. У него трещина в черепе, но КТ не показало повреждений мозга. Он в отключке просто потому, что телу нужно восстановиться.

Я снова смотрю на Као, изучая каждый дюйм его лица. Видеть его таким неподвижным до чертиков страшно, но после слов Ноа мне становится немного легче.

— Као, — шепчу я, надеясь, что он меня слышит. — Это Фэллон. Тебе нужно скорее проснуться, чтобы я снова увидела твои глаза.

Опираясь на кровать, я приподнимаюсь и, наклонившись к Као, целую его в уголок губ, а затем шепчу:

— Поправляйся. Пожалуйста.

Чувствую руку на своей спине.

— Тебе пора в постель, — говорит Хана.

Я смотрю на Као еще секунду, желая никогда не уходить.

— Пожалуйста, сообщите мне, если что-то изменится, — прошу я, выпрямляясь. Я смотрю то на мистера Рида, то на Ноа. — Пожалуйста.

— Я сообщу, — обещает Ноа.

Джейс помогает мне сесть в кресло. Когда он вывозит меня из палаты, кажется, будто на мои плечи ложится тяжелая тень. Мрачная и давящая.

Тихая сила Као всегда была моей опорой в трудные времена. Видеть его в таком хрупком состоянии... это убивает меня.

КАО

Возвращение в сознание встречает меня пульсирующей головной болью. Она то острая, то тупая, то снова нарастает в такт сердцебиению.

Меня тошнит, а вокруг плотным облаком висит густой запах антисептика.

Тело кажется разорванным на куски, но сквозь всю эту боль одна мысль требует внимания. По какой-то неведомой причине мне нужно знать, что с Фэллон все в порядке.

Я пытаюсь открыть глаза, но ничего не вижу.

Мои губы приоткрываются, я мучительно втягиваю воздух и шепчу:

— Фэллон.

Сейчас ночь? Что произошло? Я ни черта не помню.

Я двигаю правой рукой, пытаясь нащупать, где нахожусь, но натыкаюсь лишь на пустоту, а затем на больничную койку. Писк аппарата где-то рядом окончательно проясняет ситуацию.

Я в больнице?

— Ты очнулся, — слышу я голос Ноа, пропитанный облегчением. — Наконец-то. Ты меня напугал.

— Ноа? — Сбитый с толку, я бормочу: — Включи свет.

Он не отвечает, и я пытаюсь сесть. Боль пронзает живот и грудь, усиливая стук в голове.

— Нет, лежи смирно. — Я чувствую его руки на своих плечах.

— Что? — В груди вспыхивает паника. — Где я? Почему так темно?

Задавая вопросы, мой разум отчаянно отпихивает пугающую догадку, отказываясь даже думать об этом.

— Черт, — слышу я шепот Ноа. — Просто лежи. Я позову врача.

Врача?

Слышу движение, затем голос Ноа:

— Он только что пришел в себя. — Дальше он шепчет что-то, чего я не могу разобрать.

Сильные пальцы обхватывают мою ладонь.

— Эй, сынок, — голос отца дрожит.

Я зажмуриваюсь, потому что осознание становится невозможным игнорировать.

Боже. Пожалуйста.

Я попал в аварию?

Я медленно поднимаю веки. Тревога нарастает до невыносимости, когда я понимаю, что по-прежнему ничего не вижу.

— Пап, что случилось? — шепчу я, и в моем голосе сквозит ужас. — Я ничего не вижу.

Я чувствую, как он шевелится — видимо, садится на кровать рядом. Его пальцы касаются правой стороны моей головы.

— Не паникуй. Вы с Фэллон попали в аварию. Ты получил удар по голове, это, скорее всего, временно. Фэллон в порядке.

Временно?

Фэллон?

Что, черт возьми, произошло?

Я мучительно вдыхаю, внутри все летит в пропасть. Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на головной боли, на тупой боли в животе и боку. На чем угодно, кроме суровой реальности — я не вижу.

Папа целует меня в висок, я чувствую, как его губы дрожат.

Черт. Нет. Пожалуйста. Только не это.

Писк монитора учащается вместе с моим сердцебиением.

— Все будет хорошо, — шепчет папа. — Обещаю.

Я медленно качаю головой, чувствуя, как реальность ускользает сквозь пальцы, когда с губ срываются слова:

— Я не вижу.

В палату кто-то заходит, папа отстраняется.

— Я думал, повреждений нет! — цедит отец, он явно вне себя, и его тон режет меня по живому.

— КТ ничего не показало, — отвечает незнакомый голос. — Мозг — сложная штука. Теперь, когда мистер Рид пришел в себя, мы проведем дополнительные тесты.

Рука ложится мне на плечо.

— Мистер Рид, я доктор Дэвис. Вы можете открыть глаза?

Часть меня отказывается верить в то, что я ослеп, и это мешает мне выполнить просьбу врача.

— Као? — Папа сжимает мою правую руку. — Открой глаза.

Я набираю воздуха и задерживаю дыхание, медленно открывая их.

Пустота.

Боже. Там ничего нет.

Мгновенно я проваливаюсь в бездну отчаяния, и весь воздух со свистом выходит из легких.

Доктор Дэвис проводит обследование. Он говорит с папой, но я не в силах ничего воспринимать. Слышу другие голоса. Кто-то паникует, кто-то раздавлен горем.

Я лежу неподвижно, тупо глядя в черную пропасть, где никто не может меня достать. Время превращается в нечто непостижимое. Секунды, минуты, часы — все потеряло смысл.

Затем нежное прикосновение щекочет мою левую руку, и знакомый тонкий аромат перебивает запах антисептика. Фэллон.

Она целует меня в щеку, и я слышу ее шепот:

— Я скучала по тебе.

Мои глаза закрываются сами собой. Я отчаянно хочу последовать за ее голосом к свету.

— Фэллон. — Ее имя звучит не громче вздоха, но в нем вся сила моей молитвы.

— Я здесь. — Ее ладонь ложится на мою щеку, она снова целует меня в висок.

Сквозь отчаяние беспокойство за нее все еще берет верх.

— Ты в порядке?

— Я в норме. Просто травма шеи и легкое сотрясение. Как ты себя чувствуешь?

Ее голос окутывает меня защитным коконом, куда правда о моем положении не может пробраться.

— Као? — Ее голос нежен, и я отчетливо слышу в нем любовь. — Как ты себя чувствуешь?

Странно.

Страшно.

Слабо.

Потерянно.

Мои губы шевелятся:

— Нормально. — Я мучительно вдыхаю. — Я в норме.

Я чувствую, как она снова придвигается ближе. Ее левая щека прижимается к моей, шелковистые волосы цепляются за щетину на моей челюсти.

— Спасибо, что проснулся, — шепчет она. Ее дыхание щекочет кожу и ухо. — Спасибо, что спас меня.

Фэллон в порядке.

Но ты ослеп. Фэллон в порядке. Это единственное, что важно.

— Нам нужно отвезти мистера Рида на обследование, — говорит женщина.

Фэллон начинает отстраняться, но я правой рукой хватаю ее за руку.

— Подожди. — Притягиваю ее ближе, пока снова не чувствую ее дыхание на лице.

Я пытаюсь поднять левую руку, но боль в боку усиливается, заставляя меня на миг замереть. Переждав ее, я поворачиваю голову к Фэллон:

— Ты правда в порядке?

— Да, — ее ответ порхает над моей щекой.

Я бы отдал все, чтобы увидеть самому, что она не ранена.

Я веду правой рукой вверх по ее спине, пока пальцы не натыкаются на что-то похожее на пену и резину вместо шеи.

— Это просто фиксатор из-за травмы, — тут же отвечает она.

Мои пальцы скользят по материалу, пока не находят ее левое ухо, затем я зарываю руку в ее волосы и притягиваю еще ближе. Когда ее губы касаются моих, я на миг замираю, впитывая это ощущение.

Она в безопасности.

Я цепляюсь за это облегчение и отпускаю ее.

— Я буду ждать твоего возвращения, — говорит Фэллон.

Я открываю глаза, надеясь — молясь, — что увижу ее прекрасное лицо, но вокруг по-прежнему только тьма.

Снова закрыв их, я киваю:

— До встречи.