Непокорный наследник

ГЛАВА 19

ФЭЛЛОН

Пока я была наедине с Као в его комнате, я начала забывать о шрамах. Но стоило мне выйти в коридор, как неуверенность нахлынула снова. Я быстро юркнула в свою комнату, чтобы расчесать волосы так, чтобы они закрывали правую сторону лица.

Сев на пуфик перед туалетным столиком, я провожу щеткой по волосам. Движения замирают, и я всматриваюсь в свое отражение. Рядом с Као я чувствовала себя прежней, а не этой женщиной со шрамами. Его желание, поцелуи и прикосновения — все это заставляло мир вокруг исчезнуть.

Медленно я поднимаю руку и убираю волосы со щеки. В груди нарастает отвращение, когда взгляд приковывают припухшие красные полосы. Одна из них, особенно толстая и неровная, тянется от уха до самой шеи. Я позволяю волосам упасть обратно и глубоко вздыхаю. Я не могу не задаваться вопросом: не притворяется ли Као ради меня, что шрамы его не смущают?

Тебе ведь было бы все равно, если бы Као был изуродован. Я так сильно его люблю и хочу быть с ним больше всего на свете, но мое доверие подорвано. Наверное, только время покажет, останется ли он со мной. От этой мысли тревога растет, и я понуро опускаю плечи. Как бы я хотела, чтобы ничего этого не случалось.

— Фэллон? — слышу я голос Као, и он входит в мою комнату. — Ты в порядке?

— О, да, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Просто причесалась, а то на голове был полный беспорядок. — Я встаю и подхожу к нему. — Давай закажем еду.

Мы садимся в гостиной, я делаю заказ в ресторане, а затем спрашиваю:

— Чем займемся, пока ждем?

Он обнимает меня за плечо и притягивает к себе.

— Я хочу попросить тебя об одолжении.

— Да? — я поднимаю на него взгляд.

— В четверг у меня повторный прием у офтальмолога. Поедешь со мной?

Я отвечаю не раздумывая: — Конечно.

— Ты не против быть за рулем?

— Нет. — Я на секунду замираю и спрашиваю: — А ты... тебе будет нормально, если я буду вести машину?

Као кивает.

— Нам все равно когда-то придется снова сесть в машину вместе. Чем раньше, тем лучше. — Уголок его рта приподнимается. — К тому же, я тебе доверяю.

Мои губы расплываются в улыбке, и я уютно устраиваюсь у него под боком.

— На какое время прием?

— На десять.

— Попрошу Милу записать для меня лекции, — говорю я, делая себе мысленную пометку.

— Я и так уже заставил тебя прогулять сегодня. Тебе точно нормально пропустить еще день? Я всегда могу попросить отца.

— Нет, я хочу поехать с тобой, — поспешно отвечаю я.

Раздается стук в дверь. Я забираю еду и несу ее на кухонную стойку.

— Еда приехала!

Пока Као усаживается за стол, я раскладываю все по тарелкам и достаю из холодильника две бутылки воды. Ставлю тарелку перед Као и говорю:

— Я взяла стейк с запеченными овощами. На всякий случай я порезала твое мясо на кусочки.

На лице Као появляется смущенная улыбка.

— Спасибо.

Я сажусь рядом и наблюдаю, как он пытается наколоть кусочек мяса на вилку. Глядя на его борьбу, мое сердце сжимается от боли. Не в силах просто смотреть, я перехватываю его руку.

— Можно я помогу?

Као замирает и ерзает на стуле, на лбу пролегает складка.

— Не стесняйся, Као, — шепчу я, пододвигая свой стул ближе к нему. — Дай мне покормить моего мужчину.

Мое замечание заставляет его слегка улыбнуться.

— Для тебя это такая форма прелюдии, да?

Я смеюсь, накалывая кусочек стейка.

— О да, это дико заводит. — Я подношу вилку к его губам. — Открывай шире.

Као неловко выдыхает, но принимает еду. Прожевав и проглотив, он бормочет:

— Не самый мой героический момент.

Я наклоняюсь ближе, опаляя дыханием его ухо, и шепчу:

— Я уже чувствовала, как твой член упирается мне в ноги. Ничто не заставит меня видеть в тебе меньше мужчины.

Рука Као поднимается, и он обхватывает ладонью мою шею сзади.

— Теперь мне хочется утащить тебя обратно в комнату и закончить то, что мы начали.

— Будь хорошим мальчиком, съешь все, и, возможно, я позволю, — поддразниваю я его.

— Ты уже перешла на шантаж? — спрашивает он с озорным выражением лица.

Я накалываю морковку. — Ага. Открывай рот.

Периферийным зрением я замечаю движение и смотрю в сторону коридора. Джейс наблюдает за нами с мягкой улыбкой. Когда наши взгляды встречаются, его улыбка становится шире. Затем он разворачивается и уходит в свою комнату.

КАО

Не буду лгать: обед дался мне нелегко. То, что Фэллон кормила меня с вилки, било по самолюбию. У меня не хватило духа сказать ей, что проблема была в том, что она порезала стейк на совсем крошечные кусочки. Я в основном вижу еду, просто не различаю мелкие детали — тогда все сливается в одно пятно.

Черт, мои глаза должны прийти в норму.

Фэллон захотела вздремнуть, и спустя долгое время после того, как она уснула, я чувствую, что слишком взвинчен, чтобы продолжать лежать. Я двигаюсь медленно, чтобы не разбудить ее, и тихо выхожу из комнаты.

В гостиной я вижу Хану, она сидит на диване. Я сажусь на соседний диван.

— Эй, могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, что такое?

— Я хочу устроить для Фэллон что-то особенное сегодня вечером. Поможешь мне все организовать?

— Разумеется! — Хана встает и пересаживается ко мне. — Что нужно сделать?

Я рассказываю ей свою задумку, и она помогает мне сделать все нужные звонки. Когда приготовления закончены, я говорю:

— Спасибо, я бы без тебя не справился.

— Не за что. — Хана поворачивается ко мне и спрашивает: — А ты как сам?

— Иду на поправку. Просто хочется, чтобы глаза заживали быстрее.

Она наклоняется ближе: — По крайней мере, цвет глаз не изменился. Ого, швы выглядят круто.

— Мне сделали только пересадку роговицы, — подшучиваю я над ней, а затем поясняю: — Это, по сути, слой над радужкой.

— А что ты видишь?

— Вижу твое лицо и во что ты одета. — Я фокусируюсь на лице Ханы. — Просто не вижу мелких деталей и цветов. Зрение все еще очень размытое.

Она кладет руку на мою ладонь.

— Уверена, дальше будет только лучше. — Затем Хана отстраняется и говорит: — Я хотела поговорить с тобой кое о чем.

— Да?

— О том, как ты обошелся с Фэллон, — начинает Хана, и у меня тут же все падает внутри.

Я расправляю плечи, готовясь к нагоняю, который я полностью заслужил.

Хана делает глубокий вдох и спрашивает:

— Зачем ты сделал ей так больно?

— Сначала я винил себя в том, что она пострадала, а потом не хотел вешать на нее слепого калеку, — объясняю я.

— Ты проработал эти чувства?

— Да, и я все объяснил Фэллон.

— Као, — в ее голосе звучит явное предупреждение, — если ты еще хоть раз так обидишь мою подругу, Джейс будет последним, кого тебе стоит опасаться. Я люблю Фэллон больше всего на свете, и видеть ее такой раздавленной... — Хана замолкает, ее голос дрожит от эмоций. — Ты не просто разбил ей сердце.

Черт, я чувствую себя последним дерьмом. Обняв Хану за плечо, я притягиваю ее к себе.

— Прости меня, Хана.

— Просто будь мужчиной, которого она заслуживает, — бормочет она, обнимая меня в ответ.

— Буду.

Когда мы отстраняемся друг от друга, Хана говорит:

— Должна признать, сегодняшнее свидание — неплохое начало.

Я усмехаюсь: — Надеюсь, ей понравится.

Хана сжимает мое плечо и встает.

— Понравится. Пойду разбужу ее, чтобы она начала собираться.

— Спасибо.

Когда Хана исчезает в коридоре, я смотрю на кофейный столик. Спустя какое-то время взгляд фокусируется, и я вижу четче. Я выдыхаю, и уголок рта ползет вверх. Это лишь вопрос времени, когда я снова смогу различать детали и цвета.