Непокорный наследник

ГЛАВА 8

ФЭЛЛОН

Тревога ледяными когтями впивается в позвоночник, когда мама начинает медленно снимать повязку с моей щеки. Мои глаза мечутся между зеркалом и столешницей — я не уверена, что смогу вынести вид своих ран. Как только я замечаю первый проблеск красного, я плотно зажмуриваюсь.

Мама на мгновение замирает.

— Все будет хорошо. Доктор Менар уберет все шрамы. Я видела его работы, он действительно лучший.

Я киваю и с трудом сглатываю. Мама продолжает снимать бинты. Когда она заканчивает, она обнимает меня за плечи:

— Смотри, уже выглядит намного лучше.

Я делаю глубокий вдох, сжимаю кулаки и, пересилив страх, открываю глаза.

О Боже.

Земля уходит из-под ног, когда я вижу эти беспорядочные красные разрезы и швы. Я похожа на персонажа из фильма ужасов. Кожу уродуют рваные раны, тянущиеся от щеки до самой шеи.

Волна жуткого отвращения к себе прошибает меня насквозь.

— Мамочка... — вскрикиваю я.

Мама крепче сжимает меня и загораживает зеркало собой. Ее глаза встречаются с моими, и я вижу в них невыносимую боль за меня.

— Доктор Менар — лучший. Он сделает так, что ничего не останется, — пытается она меня успокоить.

— Я выгляжу как монстр, — рыдаю я.

Я не могу на это смотреть.

— Давай почистим раны и снова закроем их, ладно? — говорит мама и быстро приступает к процедуре.

Мои глаза прикованы к зеркалу. Кажется, будто женщину во мне просто вырезали. Я изуродована.

Я могу только судорожно и мелко дышать. Мама осторожно накладывает свежие повязки и крепко обнимает меня.

— Я обещаю, я сделаю все, чтобы не осталось ни одного шрамика. Слышишь?

Находясь в тумане шока и гадливости, я киваю. Хотя раны закрыты, я все равно вижу их так ясно. Они отвратительны. Я уродка.

Желчь подступает к горлу. Вырвавшись из маминых объятий, я бегу к унитазу. Меня выворачивает от одного воспоминания о своем лице.

Мама гладит меня по спине, пока мой желудок не пустеет. Когда я наконец сажусь на пол, сопли и рыдания душат меня.

Я никогда не смогу показаться на людях. Оплакивая свою идеальную жизнь, я не представляю, как смогу принять себя такой — искалеченной.

Женщиной? Нет. Больше нет.

Я всего лишь монстр.

КАО

Меня отпустили домой на три дня перед операцией. Папа настаивал, что мне нужно отдохнуть от учебы. Знаю, в возвращении в Тринити мало смысла, ведь на лекции я ходить не могу. Но я хочу быть в своем пространстве. В блоке я знаю, где что находится.

Ноа помогает мне подняться. Слышу, как закрывается дверь, и голос Милы:

— С возвращением! — Она обнимает меня.

Когда она отстраняется, меня обнимает кто-то еще, и Джейд бормочет:

— Я скучала.

— Спасибо, девочки. — Я крепче сжимаю руку Ноа. — Я просто пойду к себе.

Ноа ведет меня по коридору, и когда дверь за нами закрывается, я тяжело выдыхаю. Я вспоминаю планировку и иду в сторону кровати. Когда я натыкаюсь на нее, Ноа говорит:

— Нам нужно посчитать, сколько шагов между предметами. Если запомнишь, сможешь передвигаться лучше.

— Ладно. — Я сажусь на край.

— Один. Два...

— Прямо сейчас? — спрашиваю я.

— А чего тянуть? — заявляет Ноа и продолжает считать. — Итак, от двери до кровати — семь шагов.

— Понял.

Слышу, как он перемещается.

— Пять шагов от тумбочки до ванной и еще пять — до унитаза.

Я усмехаюсь.

— Записал.

— От изножья кровати до шкафа — четыре вправо и пять вперед.

— Я все это не запомню.

— Прогоним несколько раз. Вставай, — командует Ноа.

С кряхтением я поднимаюсь, и мы начинаем тренировку в комнате, где я прожил последние четыре года.

Дверь открывается.

— Смотрите, кто дома, — говорит Джейс. Вся агрессия после нашей ссоры исчезла, он звучит как прежний Джейс. — С возвращением. Что вы делаете?

— Помогаю Као освоиться в комнате, — объясняет Ноа.

— Помощь нужна?

— Конечно. Стань у входа в ванную.

Ноа ведет меня обратно к кровати.

— Ты у правой стороны кровати. Я буду у гардеробной.

— И? — спрашиваю я, не понимая, чего они хотят.

— До Джейса пять шагов. Давай, попробуй, — инструктирует Ноа.

Я пожимаю плечами и делаю пять осторожных шагов. Джейс разражается смехом прямо рядом со мной.

— Ты сделал это. Охренительно!

— Теперь до меня должно быть шесть шагов, — говорит Ноа с гордостью в голосе.

Я поворачиваюсь вправо, отсчитываю шесть шагов, но на середине шестого врезаюсь в Ноа. Он тут же подхватывает меня за руки.

— Ладно, значит, пять с половиной.

— Чем это вы занимаетесь? — слышу я голос Хантера.

— О, ты вовремя. Стой на месте, — отвечает ему Джейс. — Као учится ходить по комнате.

Ноа разворачивает меня на четверть круга.

— Четыре вправо, семь вперед — и ты у Хантера.

Я уже не чувствую такой неуверенности, как в начале, и иду быстрее. Когда я должен стоять перед Хантером, я спрашиваю:

— Ну что? Получилось?

— Да, — шепчет Хантер севшим голосом. — Получилось. Я прямо здесь. — Чувствую, как он берет меня за руку.

— Отлично, еще раз, — командует Ноа.

— Сколько можно?

— Пока не начнешь делать это сам, без моих подсказок.

Я продолжаю тренироваться, пока не начинаю ходить почти нормально.

— Теперь остальная часть блока, — говорит Ноа, лопая мой маленький пузырь гордости.

— Ты серьезно? Может, перерыв?

— Не-а.

— Перестань так звонко щелкать этой буквой «а», — жалуюсь я.

— Не-а, — дразнит этот засранец.

— Где нам встать? — спрашивает Джейс.

— Джейс, ты в конец коридора. Хантер, ты на кухню.

Ноа выводит меня в коридор. Слышу голос Милы:

— Что происходит?

— Помогаем Као освоиться в квартире, — объясняет ей Джейс.

— Можно я помогу?

— Конечно. Стань в гостиной.

— Погодите, — говорит Мила и кричит: — Джейд, Хана, Фэллон, а ну выметайтесь сюда!

Черт.

— В чем дело? — спрашивает Джейд.

— Что такое? — это Хана.

— А где Фэллон? — спрашивает Мила.

— Она... спит, — отвечает Хана. Я замечаю заминку в ее голосе и понимаю: Фэллон меня избегает. Не то чтобы я мог жаловаться — я сам этого хотел. Но все равно паршиво.

— Хана, к входной двери. Джейд, перед дверью Као.

Когда все заняли позиции, Ноа проводит меня по блоку, считая шаги. Кажется, проходят часы, прежде чем я начинаю понимать расстояния.

Прежде чем я успеваю уйти к себе, Джейс берет меня за руку.

— Тебе нужно поговорить с Фэллон.

Я знаю. Это неизбежно. Глубоко вдыхаю и киваю.

— Пятнадцать шагов до ее двери, — шепчет Джейс.

Нащупав стену слева, я отсчитываю пятнадцать шагов. Дойдя до двери, я оборачиваюсь в сторону Джейса.

— Да, просто постучи, — отвечает он на мой немой вопрос.

Я замираю на мгновение, собираясь с духом. Разговор с Фэллон вывернет меня наизнанку, но это необходимо. Я стучу. Тишина.

— Хана сказала, она спит. Я попробую позже.

Я уже начинаю разворачиваться, когда дверь открывается и до меня долетает ее запах. Собрав волю в кулак, я спрашиваю:

— Мы можем поговорить?

— Да, — тихо отвечает она. Ее голос звучит надломлено.

Слышать, как ей больно — все равно что получить нож в сердце.

Зная планировку ее комнаты и то, что там всегда идеальный порядок, я делаю пять шагов внутрь и останавливаюсь. Слышу, как она закрывает дверь и подходит ближе.

— Я рада, что ты согласился на операцию, — говорит она с тревогой в голосе.

Господи, я ненавижу то, что ей неловко рядом со мной. Когда я молчу, она спрашивает:

— О чем ты хотел поговорить?

Она звучит измученной и... раненой.

— Это может подождать, пока тебе не станет лучше, — отвечаю я.

Она вздыхает.

— Кровать слева от тебя. Тебе помочь?

Я протягиваю руку в ее сторону. Ее пальцы обхватывают мои. Когда я приближаюсь к ней, самообладание дает трещину — мне безумно хочется прижать ее к себе. Она помогает мне сесть на кровать, и это действует как холодный душ.

Вот именно этого я для нее не хочу — чтобы она нянчилась со взрослым мужиком, как с младенцем.

Я сажусь и пытаюсь собраться с мыслями.

— Паршивая выдалась неделя, — бормочу я, не зная, как начать.

— Это точно, — соглашается она.

Чувствую, как она садится рядом.

— Ты знаешь, когда операция?

— В четверг. — Наклонившись вперед, я упираюсь локтями в бедра и сцепляю пальцы. — Прости меня.

Мне так чертовски жаль.

— Тебе через многое пришлось пройти, — она оправдывает мое поведение.

Покачав головой, я глубоко вдыхаю и задаю вопрос, которого боялся больше всего:

— Мы можем снова стать просто друзьями?

Я слышу, как она сглатывает.

— Что ты имеешь в виду?

Черт, как же это трудно.

— Просто друзья, Фэллон. Ничего больше. — Слова весят тонну. В них раскаяние, боль и утрата. Я знаю, она будет бороться за нас, если я не заставлю ее уйти. И я лгу: — Мы ведь не встречались. У нас не было отношений. Мы просто возвращаемся к тому, как все было раньше.

— Но... — я слышу, как ее дыхание учащается. — Ты пригласил меня на свидание. Между нами было что-то большее, — спорит она.

Моя упрямая воительница. Я закрываю глаза от новой волны боли.

Я не хочу тебя отпускать. Но у меня нет выбора.

— Да, это было ошибкой, — продолжаю я лгать. — Мы никогда не должны были быть кем-то большим, чем друзья.

— Как ты можешь такое говорить? — ахает она. — Я знаю, что ты любишь меня, Као. Я видела это в твоих глазах. Чувствовала в твоих объятиях.

Боже, помоги мне. У меня не хватает сил разбивать ей сердце.

Я вскакиваю с кровати, запускаю руку в волосы. Черт, это убивает меня.

— Конечно, я люблю тебя, Фэллон, — я признаю одну правду, прежде чем продолжить ложь. — Как друга. Не более.

Я слышу, как у нее перехватывает дыхание. Мои руки так и тянутся утешить ее.

— Как ты можешь стоять здесь и говорить, что между нами не было ничего, кроме дружбы?! — вскрикивает она.

Хорошо. Пусть злится. Злость поможет ей пережить это.

Прежде чем я успеваю ответить, она продолжает:

— А как же все то, что ты говорил в прошлую среду? Ты пригласил меня на свидание, Као. Да, ты хотел не торопиться, но... ты пригласил меня!

— Я ошибся. — Я вздыхаю. От всей этой лжи кажется, что моя душа истекает кровью. — Мы... мы всегда ладили. Думаю, глядя на Хантера с Джейд, на Джейса с Милой, я просто поддался моменту.

Черт, как же это несправедливо. Почему этот грузовик врезался именно в нас? Почему это случилось с нами?

Я качаю головой, и эти вопросы только добавляют отчаяния. Сердце трещит по швам, когда я произношу:

— Я отношусь к тебе так же, как к остальным девчонкам. Прости, что заставил тебя думать иначе.

Слышу, как она встает и подходит ко мне вплотную. Я чувствую ее взгляд и опускаю голову к полу. Ее рука касается моей челюсти, она заставляет меня поднять лицо.

— Не смей смотреть в пол и говорить, что мы просто друзья.

Я отстраняюсь от ее руки и, собрав последние силы, ледяным тоном произносим:

— Перестань искать то, чего нет, Фэллон! Я не обязан оправдываться перед тобой. Замяли тему. Я пытаюсь спасти нашу дружбу.

— Я... — слышу я ее дрожащий вдох. — Я просто не понимаю.

— А что тут понимать? — рявкаю я, стремясь закончить этот разговор. — Мне вообще не стоило звать тебя на свидание. Нас вообще не должно было быть на той дороге.

Мне нужно уйти, потому что я больше не могу причинять ей боль. Я иду туда, где, как мне кажется, дверь. Моя рука ударяется о дерево, я нащупываю ручку. Выходя, я слышу, как у нее срывается дыхание и вырывается тихий всхлип.

Закрыв глаза, я понимаю, что уйти почти невозможно, но я это делаю. Захлопнув дверь, я в состоянии разбитого оцепенения бреду к своей комнате. Мое сердце в клочьях, но я повторяю себе: так будет лучше. Я не могу дать Фэллон то будущее, которого она заслуживает. Так будет лучше. Она найдет кого-то, кто сможет подарить ей весь мир.

Оказавшись в своей комнате, я сползаю по двери на пол и зарываю пальцы в волосы. Пытаюсь дышать сквозь невыносимую боль, сжимая рукой грудную клетку.

Больно. Так чертовски больно.

Господи, почему я не сдох?