Непокорный наследник

ГЛАВА 27

ФЭЛЛОН

Приходя в себя, я чувствую слабость и тошноту. С моих губ срывается спутанный стон.

— Эй, красавица, — слышу я шепот Као. Чувствую, как он прижимается поцелуем к моему лбу.

С трудом разомкнув веки, я фокусируюсь на лице Као.

— Все закончилось? — бормочу я, еще не до конца осознавая реальность.

— Да, доктор Менар скоро придет, но он сказал, что операция прошла успешно.

— Правда? — Я поднимаю руку и хватаюсь за плечо Као, пока он склоняется надо мной, а затем снова проваливаюсь в сон.

— Фэллон, — говорит кто-то. — Пора просыпаться.

Я открываю глаза и вижу улыбающегося доктора Менара.

— Здравствуйте, доктор, — шепчу я, все еще сонная.

— Как вы себя чувствуете?

Я сажусь в постели, пока голова очищается от тумана анестезии.

— А... нормально.

— Боли нет?

— Нет.

Доктор Менар указывает на мое лицо и шею:

— Операция прошла хорошо. Я иссек келоидный рубец и аккуратно сшил кожу. Я убедился, что натяжения нет, и уверен, что все заживет идеально.

— Неужели? — спрашиваю я, и в груди вспыхивает такая надежда, что меня захлестывают эмоции.

— Как только почувствуете себя лучше, сможете ехать домой. Медсестра даст вам обезболивающее на случай дискомфорта. И не снимайте повязки до тех пор, пока я не увижу вас через три дня на послеоперационном осмотре.

— Спасибо. — Я провожаю доктора взглядом, мое сердце все еще боится поверить в чудо. Наверное, я смогу расслабиться только тогда, когда увижу свое лицо без шрамов.

Папа подходит и целует меня в лоб: — Не пугайся, когда увидишь повязки, это просто защита для швов. Ладно?

Папа знает меня слишком хорошо.

Я поднимаю руку и осторожно касаюсь кончиками пальцев бинтов. — В этот раз они не такие объемные.

— Да, это просто чтобы защитить швы, — заверяет папа.

Я перевожу взгляд с папы на маму, затем на Хану. Наконец, мои глаза находят Као. Он держится в стороне, вероятно, чтобы дать моим родителям возможность побыть со мной.

Снова посмотрев на отца, я говорю: — Я чувствую себя хорошо. Можешь позвать медсестру, чтобы меня выписали?

— Конечно. — Папа тут же выходит.

Я откидываю одеяло, спускаю ноги с кровати и глубоко выдыхаю. Я так рада, что это позади. Мама достает из сумки щетку и поправляет мне волосы, а когда заканчивает, нежно мне улыбается.

Вернувшись в апартаменты, я первым делом иду в душ, чтобы смыть больничный запах. Вытеревшись и надев спортивные штаны и футболку, я замираю перед зеркалом. Поверх швов наклеен белый пластырь, который, на мой взгляд, выглядит в миллион раз лучше, чем красные, опухшие и неровные шрамы.

Когда я выхожу из ванной, то вижу Као, лежащего на моей кровати. Его глаза закрыты. Гадая, не уснул ли он, я осторожно забираюсь к нему. Целую его в губы, и когда отстраняюсь, его голубые глаза встречаются с моими.

— Я чистая, — шепчу я. — Хочешь спать?

Као притягивает меня к себе, и я уютно устраиваюсь в его объятиях.

— Хм... денек выдался насыщенным.

Приподняв голову, я снова его целую. — Спасибо, что был со мной.

— Куда ты, туда и я, — бормочет он, прежде чем ответить на поцелуй глубоко и властно. Но прежде чем я успеваю увлечься и начать его раздевать, Као отстраняется. — Никаких «горячих моментов». Я хочу, чтобы эти швы зажили как следует.

Я разочарованно хмурюсь: — То есть никакого секса, пока их не снимут?

Као смеется: — Всего три дня, пока мы не сходим к доктору Менару.

— Но целоваться-то можно? — спрашиваю я с улыбкой.

— Обязательно. — Его губы накрывают мои, и мы целуемся еще несколько минут, прежде чем окончательно заснуть.

КАО

Мои нервы натянуты до предела, когда я стучу в дверь дома Рейесов. Ноа высадил меня пару секунд назад. С его помощью мне удалось улизнуть из апартаментов под предлогом, что мы едем навестить его родителей.

Дверь открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с отцом Фэллон. Его взгляд тут же становится острым.

— Као. Заходи.

— Добрый вечер, сэр. — Я прохожу внутрь и следую за ним в гостиную.

— Присаживайся, — говорит мистер Рейес и пристально смотрит на меня. — Зачем ты хотел меня видеть?

Я глубоко вдыхаю, сцепляю руки в замок и опираюсь предплечьями на колени.

— Это касается Фэллон.

Выражение его лица остается бесстрастным.

— Я подумал, вы должны знать: я встречаюсь с вашей дочерью.

— Я уже догадался, — ворчит он.

— Я люблю ее, — слова сами срываются с губ; мне важно, чтобы он понял, насколько все серьезно.

Мистер Рейес наклоняет голову, прищурившись. — Ты разбил ей сердце.

— Я пытался защитить ее... — начинаю я объяснять.

Когда я замолкаю, пытаясь собраться с мыслями, он резко перебивает: — От чего, Као?

— От самого себя. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Я не хотел привязывать ее к слепому человеку.

Только тогда он немного расслабляется. — Я могу это понять, но то, как ты это обставил, было просто дерьмово.

— Полностью согласен, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение чуть спадает.

— Теперь, когда к тебе вернулось зрение, что ты можешь предложить моей дочери?

— Помимо финансовой стороны вопроса, в которой вы разбираетесь явно лучше меня, у меня есть только моя любовь к ней. Я обещаю, что больше никогда не сделаю ей больно. Я буду защищать ее ценой своей жизни. Я хочу дать ей ту жизнь, которую она заслуживает.

Мистер Рейес снова хмурится. — Это звучит подозрительно похоже на то, что ты собираешься просить моего благословения.

Боже, я не думал, что разговор пойдет в это русло так быстро. Откашлявшись, я вскидываю подбородок: — Так и есть.

— Ну, в таком случае, дай мне минуту.

Я наблюдаю, как мистер Рейес достает телефон. На секунду я пугаюсь, что он позвонит Фэллон, но слышу другое: — Мейсон, тащи свою задницу сюда. — Он набирает второй номер: — Ты мне здесь нужен. — Еще через минуту: — Мне плевать, что ты ужинаешь, Лейк. Быстро ко мне домой. Прямо сейчас.

Черт.

О-о-ой, черт.

Раз сюда едут отцы Хантера и Ханы, я в глубокой заднице.

Закончив звонки своим лучшим друзьям, мистер Рейес встает и наливает два стакана виски. Протянув один мне, он говорит: — Тебе это понадобится.

Через несколько минут прибывают мистер Чарджилл и мистер Катлер. Как только мой взгляд падает на мистера Чарджилла, я едва сдерживаю смех, маскируя его фальшивым кашлем. Жаль, что я не могу это сфотографировать, чтобы показать Хантеру.

— Мейсон, во что ты, черт возьми, одет? — спрашивает мистер Рейес.

На нем зимняя пижама, халат и тапочки.

— Это то дерьмо, которое Кингсли заставляет меня надевать на ночь, — мистер Чарджилл свирепо смотрит на мистера Катлера, когда тот начинает смеяться. — Ты напросился? У меня не было времени переодеться. Фэлкон сказал, что это срочно.

— Я такого не говорил. Я сказал тащи задницу сюда, — спорит мистер Рейес.

— Мог бы и предупредить, — ворчит Чарджилл.

Мистер Катлер подходит пожать мне руку.

— Как ты, Као?

— Гораздо лучше, сэр. Спасибо, что спросили.

Взгляд мистера Чарджилла фиксируется на мне: — Твой отец говорит, зрение восстанавливается?

— Да, сэр.

— Хорошие новости. — Чарджилл поворачивается к Рейесу. — Так зачем мы здесь?

Мистер Рейес указывает на меня: — Као хочет нас о чем-то спросить.

— О? — мистер Катлер улыбается мне. — Что тебе нужно?

Господи, помилуй мою душу, если они решат меня прикончить.

Послав быструю молитву небесам, я встаю. Не зная, на кого смотреть, я фокусируюсь на мистере Рейесе.

— Я хотел бы получить ваше благословение. — Я делаю глубокий вдох. — Я собираюсь просить Фэллон выйти за меня замуж.

— О-о-о... — Глаза мистера Катлера расширяются, и он переглядывается с Рейесом.

Мистер Чарджилл реагирует первым: — Тебе не кажется, что вы оба слишком молоды?

Я быстро качаю головой: — Я люблю ее. Женимся мы сейчас или через десять лет — мои чувства не изменятся. Я выпускаюсь через пару месяцев, и мы уже говорили о покупке дома.

— Вот как? — бормочет мистер Рейес слишком спокойно на мой вкус.

— Да, сэр. — Я сглатываю ком нервозности.

Мистер Чарджилл садится на диван. — У меня есть один вопрос. — Он наклоняет голову и пронзает меня ледяным взглядом. — Где ты был на прошлых рождественских каникулах? Моя крестница прошла через ад, и я что-то не припомню, чтобы ты был рядом и утешал ее.

Я вдыхаю поглубже и, собравшись с мыслями, отвечаю:

— Согласен, я поступил неправильно. Совсем неправильно. Когда я очнулся и ничего не видел, я запаниковал. — Вспоминая тот страх и гнев, я сцепляю руки. — Когда я узнал, что Фэллон пострадала, я сошел с ума. Я винил себя и не мог смириться с тем, что из-за меня на теле женщины, которую я люблю больше жизни, остались шрамы.

— Я ездил на место аварии, — перебивает меня мистер Рейес. — И видел запись с видеорегистратора.

Отец упоминал о ней, но тогда я ничего не видел и совсем забыл про запись. Мистер Рейес встает: — У меня есть видео, если хочешь посмотреть.

Я не понимаю, к чему он клонит, поэтому просто киваю.

Мистер Рейес включает телевизор и подключает к нему телефон. Экран загорается, показывая дорогу, по которой мы ехали. Мои мышцы мгновенно напрягаются.

«Никогда», — слышу я свой голос на записи. — «Ты всегда будешь для меня красавицей».

Затем звучит голос Фэллон: «Даже когда я буду старой и морщинистой?»

Я вижу грузовик, летящий по дороге на огромной скорости. Внутри все холодеет, когда он направляется прямо на нас. Боже.

«Черт!» — слышу я панику в своем голосе. Нос моей машины резко виляет вправо, и в следующую секунду звук удара грузовика в мой бок вибрирует по всему телу. Машину переворачивает и выбрасывает на поле.

«Вызов 9-1-1...»

Мистер Рейес останавливает видео и смотрит на меня:

— Четыре секунды. Столько времени у тебя было на реакцию. И ты успел вывернуть руль так, чтобы избежать лобового столкновения, которое убило бы вас обоих. — Его глаза впиваются в мои. — Ты принял весь удар на себя. Это могло тебя убить, но ты не колебался ни секунды.

— У тебя есть мое благословение, — шепчет мистер Катлер. — Я знаю, что Фэллон будет с тобой в безопасности.

— Значит, — говорит мистер Рейес, — ты оттолкнул Фэллон, потому что чувствовал вину и был слеп?

— Да, сэр.

— Ты хоть извинился перед ней как следует? — спрашивает Чарджилл с ухмылкой.

Я усмехаюсь.

— О да, и продолжаю это делать.

— Као, — мистер Рейес обращается ко мне, — ты можешь обещать, что обеспечишь моей дочери тот уровень жизни, который давал ей я?

— Я всегда буду делать все возможное, чтобы соответствовать тем стандартам, которые вы установили в ее жизни, — отвечаю я, искренне веря в каждое слово.

— Ну что ж... — Мистер Рейес встает, и я тут же вскакиваю с дивана. Он протягивает мне руку: — У тебя есть мое благословение.

— Погодите, и это все? — прерывает нас Чарджилл. — Я что, единственный, кого волнует, что они слишком молоды?

— Заткнись, Мейс, — обрывает его Катлер. — Ты сделал предложение Кингсли, когда ей было девятнадцать.

— Черт, — ворчит Чарджилл. — Просто... Фэллон — наша маленькая девочка.

Лица всех троих светлеют от нахлынувших чувств. Желая их успокоить, я говорю:

— Фэллон — это вся моя жизнь. Я никогда не перестану пахать, чтобы быть достойным ее.

— Уж постарайся, — ворчит Чарджилл.

— Ну так что? — спрашивает его Рейес. — Као получил твое благословение?

— Ох... Ну, видимо, да. Вы двое меня все равно переголосовали.

— Боже, я сочувствую парню, которому придется просить у тебя руки Арии, — бормочет мистер Катлер.

— В тот день лучше заранее вызвать реанимацию, — говорит Чарджилл.

— Для тебя — из-за сердечного приступа, или для бедолаги, которого ты изобьешь до комы? — уточняет Рейес.

— Скорее всего, и то, и другое.

Я с трудом сдерживаю смех, радуясь, что на месте того бедолаги окажусь не я.