Невеста проклятого герцога

Глава 19.

Стоит ли говорить, что мы снова оказались в кровати. Вылезать оттуда отчаянно не хотелось, но провести весь день в уютном ложе банально мешала совесть мне и какие-то дело Рейву. Я сладко потянулась, собираясь встать и одеяло сползло довольно низко. Рейв хмуро сверлит взглядом мою шею и начинает нежно водить по ней кончиками пальцами. Я жмурюсь от удовольствия, но быстро понимаю, что это не ласка, а изучение с пристрастием.

— Что там? — интересуюсь.

— Следы, — мрачно отвечает он.

— Так это же… твои следы. — фыркаю — В чем проблема, мрачный красавчик?

— Я знаю. — Он вздыхает с выражением дракона, который только что понял, что прожег любимый ковер. — Но они слишком заметные.

Он переводит взгляд на меня - и в этом взгляде я читаю смущение вперемешку с гордостью.

— Это не проблема, Рейв.

— Это проблема, — бормочет он. — Я смотрю на них и снова теряю контроль, беда моя.

Его глаза вспыхивают золотом и с пальцев срываются искорки, упав на одеяло. Запахло паленой тканью. Я взвизгиваю и соскакиваю с кровати.

— Да что ж ты такой…горячий?! — я начинаю хохотать, но тут же замечаю, что стою полностью голая — Ой.

Рейв медленно, хищно, буквально перетекая, поднимается на локтях. Я срываюсь на визг.

— Нет! Пора уже вылезать из твоей уютной пещеры! Я в ванну! — и быстро кидаюсь в соседнюю дверь.

Сзади раздается довольный хохот этого ненасытного зверя. К счастью, догонять он меня не стал — видимо, решил дать жертве фору.

Как оказалось в течении дня, неконтролируемый поджог интерьера и желание держать меня в кровати – не единственные побочные эффекты пробуждения древнего ящера. Очень скоро выяснилось, что драконы – те ещё собственники. Поэтому весь день я провела под пристальным надзором одного ревнивого герцога. Все началось прямо за завтраком, когда мы наконец спустились в столовую. Лина, стоящая с чайничком, радостно воскликнула:

— О, госпожа Элира, вы сегодня так… свеже…

Но договорить она не успела. Потому что Рейв оказывается рядом слишком быстро, даже для него.

— Она прекрасно выглядит, — сообщает он тоном, от которого у Лины волосы встают дыбом.

— Я… это… да… — лепечет бедная девушка и прячется за чайник.

Рейв садиться рядом, как будто охраняет периметр: настолько близко, что дотянуться до вилки становится проблемой стратегического масштаба. Я пытаюсь отодвинуться, но его рука автоматически ложится мне на талию – так же, как ночью. И он даже не заметил, что сделал это.

Марена, проходя мимо на свое место, хмыкает:

— Сын, отпусти свою истинную хотя бы подышать.

Рейв поджимает губы, но руку не убирает и отодвигаться не собирается.

— Мама! — удивленно восклицает, Лис — А что с Рейвом? Почему он так липнет к Элире?

Марена глубоко вдыхает, собираясь объяснить, но не успевает. Из-под стола вылетает лучезарный Ламертин.

— О! Малец! Сейчас добрый дедушка тебе все растолкует. Значит, слушай сюда…

— Ламертин! — почти рычит Марена — Я тебя прошу, ребенку всего 9 лет — с расстановкой говорит она.

Ламертин отмахивается и подлетает поближе к Лису, устраивается над его правым плечом, так чтобы получше видеть нас:

— Значит так, малец: это поведение дракона на стадии укрепления связи. У этого несчастного, — он машет рукой в сторону Рейва, — одновременно пробуждается дракон и появляется истинная. Инстинкты бушуют – аж гул стоит! Дело молодое.

Лисандр скептично смотрит на нас двоих и поворачивается к деду:

— А это теперь насовсем?

— Да нет, — пожимает плечами Ламертин — сейчас освоится, попривыкнет, глядишь и сможет всего лишь держать ее в зоне своей видимости.

Я тяжело вздыхаю. Близость Рейва меня не тревожит… но поесть хочется не в позиции «заложница опасного террориста». Позже по пути в библиотеку к нам подходит Лестэр. Точнее, как подходит, пытается. Стоило ему приблизиться на расстояние вытянутой руки…Ба-бах! Легкая вспышка золотого огня прошла по стене. Ничего не сгорело, но стены Торнвейл-холла явно запомнили этот день.

— Я вообще-то просто спросить хотел! — пищит Лестэр, отпрыгивая.

— Не подходи к ней так близко, — холодно говорит Рейв.

— Рейв! Это твой управляющий — Я закатываю глаза — Мы с тобой так останемся в замке вдвоем и будем сами стирать, готовить и латать крышу.

— Он слишком близко. — мрачно бурчит герцог.

— Он стоял в двух метрах. — возражаю, пытаясь призвать к разуму самой красивой рептилии в мире.

— Слишком.

Позже Лестэр жаловался Бранду и Лили, что «герцог ведёт себя как дракон, который нашёл блестящую монетку и шипит на всех, кто на нее посмотрит».

Не знаю, как долго продолжалась бы эта кутерьма, если бы в наш размеренный день, полный попыток отстоять свое личное пространство, не ворвалась очередная новость. Прибыл посыльный с письмом. Мы сидели втроем: я, Рейв, и его внутренний дракон, который, шипел на всех как раздраженный манул. Я пыталась читать книгу Ламертина, Рейв пытался делать свои герцогские дела. И тут Лина принесла конверт. Из плотной бумаги, с золотым воском и видимым на расстоянии знаком короны. Я затаила дыхание. Ну всё. Это оно. Официальное уведомление о проверке истинности. Рейв вскрыл письмо, пробежал глазами текст… и медленно посмотрел на меня.

— Это не приглашение на проверку, — говорит он.

— А на что? — удивляюсь я.

Он протягивает мне письмо. Там было написано изящным каллиграфическим почерком:

“Приглашаем вас и вашу истинную спутницу на Бал Возрождения. Торжество состоится через три дня.”

— Бал?.. — я моргаю. — Просто… бал?

— Король хочет показать, что всё в порядке, — говорит Рейв. — И что дракон пробуждается. Это политическое заявление.

— То есть… вместо того, чтобы мучить нас ритуалами, они хотят, чтобы мы танцевали? — это все слишком странно, я не могу понять суть приглашения.

— Да.

— Публично? — ситуация выглядит все более опасной для меня.

— Да.

— Под взглядами всего двора? — господибожемой, я ненавижу этот мир за то, что заставляет меня кидаться в пучину событий. Почему я просто не могу посидеть в стороне. В обнимку со своим ревнивцем, конечно.

— Да.

Я медленно роняю голову на стол. Рейв осторожно касается моей спины.

— Элира? — обеспокоенно нежно зовет он.

— Я не готова. — простонала я.

— Ну у нас есть три дня. — чересчур беспечно замечает герцог. — И… тебе придётся выбрать платье.

— О нет. — в голос застонала я. Казалось самое худшее это проверки, прорывы, но нет. — Снова корсеты. У меня с ними классовая борьба. И я, как всегда, сторона, которая проигрывает.

Из угла раздается радостный вопль Ламертина:

— Бал! Я обожаю балы! Давно я не видел как молодежь позорится на танцах!

Я снова роняю голову на стол.

На следующее утро после завтрака я впервые в жизни решила не откладывать важное дело на «потом». Обычно моя внутренняя прокрастинация дремала где-то под ребрами и поднимала голову только при словах «пора есть» или «не выбрать ли нам сериал на вечер». Но теперь, глядя на то, как жители поместья относятся ко мне – искренне, тепло, будто я уже часть их странной, шумной семьи – я чувствовала ответственность. Вышло так, что бал стал моей проблемой и моей же миссией.

Задача номер один – разобраться с платьем. Самостоятельно эту проблему, я не решу – нужен помощник. После недолгих мучительных раздумий выбор пал на Марену. Кому же еще доверить борьбу с высшим светом, если не женщине, которая там практически выросла?

— Конечно, Элира, — она мягко берет меня под локоть. — До смерти мужа мы с ним часто бывали при дворе. — Ее взгляд на секунду потемнел. — У меня даже осталось несколько платьев, которые я так и не надела. — Она окидывает меня внимательным взором, словно прикидывает выкройки прямо в голове, и решительно кивает — Фигуры у нас похожи. Ну… кое-что, возможно, придется чуть ушить. Пойдем смотреть.

— Марена, ты невероятная. Правда, спасибо. Я не понимаю, чем я заслужила подобное отношение… — я рассчитывала на помощь, но она откликнулась так легко, что у меня пропали слова.

— Хорошее отношение не нужно заслуживать, Элира. Его нужно принимать, — она тепло улыбнулась мне. — И я рада, что именно ты - истинная Рейва. А платья… — Она вздохнула. — Пусть хоть кому-то достанется шанс сверкнуть вместо того, чтобы скучать в шкафу.

Мы поднимаемся в её покои. Марена открывает правый отсек гардероба и меня ослепляет блеск драгоценных камней, шелка и атласа. Казалось, там хранили не платья, а персональный запас радуги.

— Какая красота! Но… — я резко сбиваюсь. — Я думала… одно. Ну два. Максимум.

— Пятнадцать, — с гордостью сообщает Марена, поглаживая алое платье с драгоценным шлейфом. Она поворачивается ко мне, и в её глазах вспыхивает пугающая смесь материнской любви и охотничьего азарта.— И ты померяешь. Их. Все.

Я внутренне застонала, но наружу выходит что-то похожее на улыбку.

— Прекрасно. Просто… сказочно.

Мы позвали Лину. Через пять минут в комнату, будто на запах развлечения, просочились Рейв и Лисандр.

Рейв заявил, что ему «жизненно необходимо наблюдать», чтобы подобрать костюм под цвет моего платья. На самом деле, я подозреваю, он решил проследить чтобы я не сбежала. Лисандр честно сказал, что «такое нельзя пропускать», и развалился на диване в позе опытного критика высокой моды. Марена сдержанно бурчала и делала вид, что их присутствие – стихийное бедствие, которое нужно просто переждать.

Первое платье называлось «Нежный закат». Оно было огромным. Если бы меня сейчас уронили с башни, я бы, вероятно, мягко приземлилась на собственные оборки.

— Я выгляжу как торт. — пробурчала я, выплывая из-за ширмы.

— Очень красивый торт, — замечает Рейв.

— Как мой любимый с безе! — мечтательно говорит Лисандр.

Марена выдыхает сквозь зубы:

— Мужчин к платьям подпускать нельзя. Что за гастрономические ассоциации. Весь азарт убивают! Меняем.

Платье номер семь стоило бы назвать «Ночная ведьма». Готическое. Чёрное. С переливами по всему подолу. Я выгляжу как тёмная фея, съевшая хоровод эльфов и не раскаивающаяся.

— Это… слишком… — я пытаюсь подобрать слова.

— Сексуально, — бормочет Рейв.

У потолка вспыхивает золотой язычок пламени.

— Мама, что значит „сексуально“? —Лисандр твердо решил вступить на тропу взрослой жизни пораньше и заранее узнать все тонкости этого пути.

— Значит эффектно. Очень эффектно, — отрезает Марена. — Следующее!

Десятое платье порвалось на мне, когда я попыталась вдохнуть.

— Это знак, — шепчу с трагической уверенностью.

— Да, знак того, что модистка экономила на ткани, — соглашается Марена. — Снимай.

И вот, когда я почти смирилась с тем, что пойду на бал в одеяле, Марена достала платье, висевшее сбоку, под прозрачным чехлом. Оно было другим. Совсем другим.

— Почему мы не начали с него? — подозрительно спрашиваю я.

— Потому что настоящее платье всегда приходит последним, — таинственно отвечает Марена. — Иначе где драматургия?

Итак, пятнадцатое платье. Оно было глубокого сапфирового цвета, как ночное небо перед рассветом. Шелк переливается от серебристого к тёмно-синему. Лиф будто создан, чтобы подчеркивать фигуру, но не делать из нее витрину. Тонкие нити вышивки пробегают по ткани, как легкая паутина света. Я надела его и замерла. Это было… мое. Чувствовалось так, словно платье сидит не просто идеально: оно угадывает дыхание, настроение, шаг. Я вышла из-за ширмы.

Марена улыбалась. Лина прикрыла рот ладонью. Лисандр впервые за всё время не сказал ни единого комментария – только хлопнул глазами. А Рейв… Он поднимается так резко, словно кто-то дернул за ниточку. Радужка его глаз полыхает золотым.

— Элира… — его голос сел. — Ты…

По рукам явственно побежали золотистые искорки.

— Кажется, подошло, — тихо говорю я.

— Куда подошло? — переспрашивает Лисандр.

— Платье, Лисандр, платье. — с умилением отвечает Марена, разглядывая нас с Рейвом.

А мрачный красавчик просто смотрит на меня. Смотрит так, как будто бал уже случился, весь мир может подождать, а я – единственное, что имеет значение. И в этот момент я впервые чувствую не просто ответственность или желание соответствовать. Я чувствую, что красива. Я будто вижу себя его глазами. На секунду мне становится страшно от собственной ранимости. И невероятно спокойно от того, что её разделяют. Я не могу сдержать широкой улыбки.

Ни смотря на невероятную красоту платья, оно все-таки нуждалось в подшиве. Как выяснилось Ханна – главная горничная, была дочерью портного, так что помнит какие-то вещи с детства. Мы с Мареной отыскали ее и она любезно согласилась прервать свою кофейную паузу ради нас. Не знаю с кем ей было грустнее расставаться: с кофе или Брандом.

Зато горячим напитком заинтересовалась Марена, оказывается она еще не успела его попробовать. Так что наша троица стала двоицей. Марена клятвенно пообещала прибежать в комнату Ханны как только отведает вкус латте. Однако подшив платья быстро перешел в странное русло. В какой-то момент Ханна приняла важный вид и начала вещать:

— Госпожа Элира… благодаря вашему кофею в моей жизни появилось такое светлое, яркое и… великое чувство.

Она мечтательно закатывает глаза в потолок, и я невольно сглатываю, опасаясь уточнений. Но Ханна лишь кашлянула и продолжила:

— В общем, я хочу вас отблагодарить. Мало кто знает… — ее вид становится еще значительнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. — В юности я служила горничной в королевском дворце. И кое-что знаю о манерах. Хочу вам помочь.

— Ээээ — я даже слегка теряюсь, об этой части я совсем не подумала — отличая идея, Ханна. Наверное.

Ханна радостно всплеснула руками и вытащила из-под матраса своей кровати книгу толщиной с кирпич, которую воодушевленно бухнула мне на руки. Клянусь, эта книга тянула меня к земле похлеще радикулита, но я устояла. Название гласило: «Устав Благонравия и Безупречного Поведения для Дам и Девиц, с Приложением о Дозволенных Темах Беседы».

— Ох… — простонала я.

Ханна хлопает ладонью по книге. Чем снова испытывает мое право называться «человек прямоходящий». Или прямостоящий в моем случае.

— Итак! Первое. На балу вы должны двигаться так, будто не касаетесь пола.

— То есть… летать? — нервно уточняю.

— Не умничайте. Второе. Нельзя широко улыбаться. — продолжает Ханна. Видимо решив пробежаться по краткому содержанию книги.

— Почему? — пропыхтела я, осматриваясь и думая куда деть эту двадцати килограммовую гирю в облике книги.

— Потому что это вульгарно, — отрезает Ханна. — Дамы улыбаются только глазами.

Я наконец вижу туалетный столик рядом и водружаю книгу на него. Повернувшись к Ханне, облегченно растягиваю губы в улыбке. Но натыкаюсь на ее суровый взгляд, изо всех сил стараясь отдать глазам ведущую роль в моем радостном оскале. По ощущениям получается выражение лица «у меня что-то попало под веко». Ханна вздыхает.

— Попробуем позже. — Ханна машет рукой. Видимо ей не терпится выдать мне всю известную ей информацию — Далее. На танцах вы должны слегка склонять голову, но не слишком низко. Наклон на тридцать градусов допустим, на сорок - пошлость.

— Как вы это измеряете? Леской? — не выдерживаю я.

— По внутреннему чувству приличия, — мрачно отвечает Ханна. — А оно у вас, боюсь, пока не развито.

Я тихо застонала. Но Ханна и не думает меня щадить и продолжает:

— И главное: ни при каких обстоятельствах нельзя упасть.

Я смотрю на свои ноги, вспоминаю обилие длинных платьев и устало закрываю глаза.

— У нас нет шансов. — трагично выдаю я.

Ханна строго кивает.

— Я подозревала, леди. При первом знакомстве вы чуть не сбили меня с ног. Именно поэтому мы начнём репетиции ходьбы. — заключает она. Я понимаю – это надолго.

Когда я уже прошла десять кругов по комнате, держась за воображаемую диадему и пытаясь «не касаться пола», как сказала Ханна, в дверях наконец появляется довольная Марена.

— Ханна, она тебя не к балу готовит, а к забегу по канату в цирке, — сообщает она.

— Дисциплина – мать красоты! — возмущается Ханна.

Марена только хмыкает и берет меня под локоть и ведет по комнате.

— Смотри, — говорит она, — главное на балу не «летать» и не считать углы наклона головы. Главное – держаться уверенно. Даже если споткнешься – выгляди так, будто собиралась это сделать с самого начала.

— Чтобы казаться женственной? — уточняю я.

— Чтобы казаться опасной, — усмехается Марена. — Никто не тронет даму, которая способна красиво споткнуться.

Ханна в углу подавилась воздухом.

— На балах нельзя спотыкаться! — кажется Марена мимоходом разрушила картину мира бедной женщины.

— Можно, — отмахивается Марена. — Главное – делать это стильно. Элира, если у тебя каблук застрянет в ковре – делай шаг так, будто танцуешь новый модный па.

— Модный па в виде удара лицом об паркет? — уточняю.

Марена смеется:

— Теряться тоже не нужно — она переходит на заговорщический шепот — Ну, тогда хотя бы упади на мужчину помощнее. Пусть ловит.

Из коридора доносится хмык Рейва. Ханна моментально распрямляется, будто лично королева вошла.

— Герцог! Я объясняю госпоже Элире правила поведения!

— Угу, — бормочет он, подходя ближе и кладя руку мне на талию (ревностно, конечно). — И как успехи?

— Она пытается заставить меня не улыбаться, — жалуюсь.

— У нее не получится, — уверенно заявляет герцог, глядя на меня так, будто я его любимый завтрак.

Ханна резко поворачивается к Марене:

— Вот видите! Вот почему дамы теряют достоинство!

Марена фыркает:

— Достоинство теряют, когда боятся. А не когда улыбаются.

К счастью, на этом ликбез от Ханны подходит к концу. Женщина она хоть и хорошая, но я, пожалуй, лучше останусь невеждой, чем буду следовать такому этикету.