Невеста проклятого герцога

Глава 8.

К вечеру Торнвейл-холл снова притих. Или изображал притихший вид – как ребёнок, который спрятался за шторой, но ноги остались торчать наружу. После часовни у меня было состояние человека, который весь день катался на эмоциональных американских горках. Поэтому я не высовывалась из комнаты до ужина и даже еду попросила принести сюда же. Я прибывала в легкой прострации, пытаясь осознать, что происходит. До сих пор до конца не верилось, что это не какой-то странный сон или извращенный посмертный опыт. С герцогом я больше не виделась до его отъезда. Только слышала, как ржание лошадей снаружи оповестило что он уехал. Вместе с ним уехало и ощущение порядка. В замке остались только я, прислуга и… ну да. Он. Полтергейст с родословной.

Устав изводить себя страхом неизвестности, мое сознание ухватилось за то, что я люблю и умею. В голове возникает здравая мысль:

— Я сварю кофе, — торжественно объявляю самой себе.Будто анонсирую начало промышленной революции в отдельно взятом поместье.

Рейв, кажется, говорил, что они используют кофейные плоды как удобрение. Используют. Как удобрение. Кофе. Я обязана это исправить. Выскользнула из комнаты и направилась на кухню.

На кухню я добираюсь, минуя пять поворотов, две лестницы и ноль свидетелей. Абсолютный, ошеломительный успех.

Кухня Торнвейл-холла кажется огромной, тёплой, пахнущей копчёным мясом, травами и чем-то сдобным. Всем здесь заправляет мужчина таких размеров, что кажется способным одной рукой остановить дракона, а другой – помешивать похлёбку. Бранд. Вспомнила его имя.

— Леди? — произносит он так, будто я пришла проверять технику безопасности на ядерной электростанции. Короче говоря, меня тут не ждали, мне тут не рады. — Вы… заблудились?

— Нет, уважаемый, — лучезарно улыбаюсь. — Я хочу приготовить напиток.

— Для… кого? — его голос становится подозрительно мягким.

— Для себя.

— На моей кухне?—Он не повышает голос, но интонации как в просьбе отыскать запас успокоительного.

Маленькая помощница Лили – та самая, что утром почти сбила меня корзиной – замирает рядом, побледнев.

— Простите ещё раз за те яблоки… — пискнула она.

— Всё хорошо, — отмахиваюсь. — Скажите, Его Светлость правда использует плоды кофейного дерева как удобрение?

Бранд удивлённо вскидывает брови и хватается за грудь так, будто я сообщаю ему о конце света.

— Леди… — выдыхает он, бледнея. — Неужели вы собираетесьрыться в компосте, а затем… готовить?

— Бранд, тебе плохо? — волнуется Лили.

— Всё в порядке, — говорю максимально уверенно. — Мне просто нужен один плод… для рецепта.

Бранд закрывает глаза, пытаясь найти в себе силы. Кажется этой детина со внешностью богатыря, обладает темпераментом нежной аристократки. Неожиданное сочетание.

— Если… вам нужен компост, — он сказал это как «если вам нужна моя отрезанная голова», — то этим ведает садовник Эдвин. У него всё… сложено у чёрного хода.

Я вкладываю в кивок столько уважения, сколько могу, и отправляюсь на поиски «компоста». И действительно – у выхода стоят корзины с кофейными плодами. Мякоть явно шла на удобрение, а вот зерна валялись россыпью, подсохшие, прекрасные, никому не нужные. Рай. Обратно на кухню я бегу почти вприпрыжку с ковшиком зерен.

Бранд смотрит на меня как на сломавшийся артефакт, который вот-вот взорвется.

— Что… это?

— Кофейные зерна, — объявляю торжественно, вываливая все на стол. — Я хочу сварить кофе.

— Эти… угольки? — Бранд часто заморгал. Его тон наполнен теми особыми интонациями, которым разговаривают с людьми, стоящими на подоконнике с желанием «полетать».

— Пока ещё не угольки. Но будут. Мне нужна только ступка. И сковородка.

Главный по кухне посмотрел в потолок, обращаясь к богам. Боги промолчали. Ступку принесли. Лили включила плиту-артефакт, и вот я уже высыпаю подсохшие зерна на сковородку.

— Пахнет… орехами! — удивляется очаровательная девчушка-помощница.

— Почти, — киваю. — Сейчас будет запах… кофе.

Бранд стоит, сложив руки на животе и тихо пыхтит. Он похож на здоровенного кота, которому показывают пылесос: напуган, оскорблён, но остаётся, чтобы следить за развитием катастрофы. Зерна начинают трещать.

— Они… взрываются?! — ахает Лили.

— Это «первый крэк». — на автомате просвещаю этих несчастных людей, лишенных кофейной радости.

— Первый… что? — слабым голосом уточняет Бранд.

— Всё так и должно быть.

Потом я пересыпаю их в ступку и начинаю молоть. Через минуту понимаю, что ступка весит как чувство вины после съеденного тортика. Через две – что зерна сопротивляются как персонажи тёмного фэнтези.

— Они слишком твёрдые, — замечает внимательный мужчина.

— Это кофе, — пыхтя ответила я. — Он всегда борется до конца.

Наконец смесь была поставлена на печь. Через сорок секунд раздается шипение. Через пятьдесят жидкость пытается сбежать. Через шестьдесят…

— Леди! — почти фальцетом вскрикивает Бранд. — Он сейчас уйдёт!

И тут ковш начинает медленно ползти по плите. Сам. Как слизень. Огромный, пыхтящий, железный слизень с чертовски горячим содержимым внутри.

— Замок, — орет Бранд, ныряя под стол. — Он не любит новшества!

— Замок…? — переспрашиваю я, отскакивая от взбесившегося ковша.

— На прошлой неделе испекли новый пирог – три печи обиделись и неделю коптили!

Я успеваю только раскрыть рот, как воздух над плитой начинает дрожать. Из него появляется знакомый силуэт.

— Ну и что за алхимический теракт? — сварливо тянет старческий голос.

— Только не вы…— в моем голосе полно невыраженной боли.

Призрак – дед Рейва – наклоняется над ковшом, будто может что-то унюхать.

— Девочка, ты решила уничтожить кухню? В целом я не против – кашу здесь варят отвратительную.

Бранд от обиды издает такой звук, будто ударился мизинцем о тумбочку в темноте.

— Это кофе! — возмущаюсь я.

— Это попытка убийства, — уточняет дед.

Он начинает парить над всей кухней и довольно подхихикивать.

— Замок сопротивляется,— важно сообщает призрак. — Надо показать ему, что здесь новая хозяйка. Точнее, дополнительная.

— КАК?

— Пни плиту. — с видом эксперта говорит это невозможное ископаемое.

— Простите?

— Пни, говорю. Уважение надо завоёвывать.

Бранд серьёзно кивает, будто это древняя истина. Лили тоже кивает из-за мешка муки, боясь не согласиться. Я с тяжёлым сердцем пинаю плиту носком. Плита начинает довольно гудеть. Кофе в ковшике успокаивается и перестает играть в ужасающего слизня.

— Вот, опыт поколений! заявляет дед. Потом подлетает поближе к моему лицу — Раз уж ты истинная моего недотепы, перестань пугаться всего подряд. Ты теперь часть рода, а не мышь в подвале!

Бранд ахает, выбираясь из-под стола. Лили раскрывает рот.

— Я… мы… это не…— мне совсем не нравится этот внезапный статус, свалившийся на меня.

— Да-да, брак ещё не консумирован, — призрак буднично отмахивается. — Но энергия у тебя яркая. Герцог уже реагирует.

— На что?— я практически срываюсь на фальцет.

— Об этом позже. Гораздо позже. — Призрак хихикает, как злой дух из сказки и исчезает в недрах печи.

Дрожащими руками я наливаю кофе в кружку. Делаю глоток. О да. Вкус моей цивилизованной жизни, от которого тепло растекается по всему телу.

— Настоящий… — шепчу я. — Кофе.

Бранд осторожно приближается ко мне.

— Леди… пахнет… восхитительно. Можно? — его голос дрожит, но не от страха – от надежды.

— Конечно! — я вручаю ему кружку с горячим напитком.

Бранд делает глоток. И замирает, прикрыв глаза.

— Мы… — говорит наконец, голосом пророка. — Мы поставим вам отдельный алтарь.

Лили сияет, как рождественская елка, смотря на своего вдохновенного патрона.

— Это вы ещё латте не пробовали, — говорю задумчиво.

И впервые за день чувствую себя на месте.

На следующий день я опять просыпаюсь в той же комнате. В смысле, в том же мире. Узнала у зашедшей меня одеть-причесать-покормить Лины что там с герцогом. Оказалось Его Светлость все еще не прискакал обратно. И сегодня его не ждут. И я решила: если Рейва нет, герцогских обязанностей мне не раздали, а родственники уехали – можно устроить еще одно маленькое чудо. Ну или маленький пожар. Как повезёт. И я отправилась на кухню.

Бранд держит кружку свежесваренного латте так, будто это Святой Грааль. Ложка ещё медленно вращается в жидкости, а он сам выглядел человеком, которому только что подарили смысл жизни.

— О-о-ох… — тянет он голосом, способным заставить покраснеть любую девицу в радиусе ста метров.

— Нравится? — спрашиваю осторожно.

— Леди… — он поднимает на меня глаза, подозрительно влажные. — Я… обязан защищать этот напиток, как ребёнка от бешеной гусыни. Если кто-то попытается пролить это… я… я…

— Что? — подталкиваю я.

— Уволюсь! — трагично объявляет он.

Лили, его рыжая помощница, уже пару минут стоит сбоку на цыпочках, вдыхает аромат так глубоко, будто хочет почувствовать его своим костным мозгом.

— Это пахнет… — она запрокидывает голову. — Как если бы тёмный шоколад обнял рассвет!

— Нет, — отрезает Бранд и выставляет руку перед её лицом, защищая кружку как щит. — Тебе нельзя. Ты еще не доросла.

Лили возмущённо пищит:

— Что значит “не доросла”? Я вон вчера целую курицу ощипала! Если это не взрослая жизнь, то что тогда?

Бранд открывает рот, чтобы продолжить увлекательную словесную баталию во славу кофе и сохранения детской нервной системы, но тут на кухню врывается Лина.

— Бранд! — ее голос полон тревоги— Госпожа Ханна просила… уточнить запах. И еще горничные паникуют, говорят, что замок… ну… — она понижает голос, — горит.

— Г-горит?! — выдыхает Лили.

— Нет! — стонет Бранд. — Только не пожарные маги… они мне прошлой весной чуть кухню не смыли!

— Великолепно. Я надеюсь, герцог еще долго не вернется. — Я закрываю лицо ладонями.

Лина добавляет дрожащим голосом:

— А… а ещё сказали, что если замокнегорит, то это точно что-то ненормальное. Поэтому позвали… управляющего.

Бранд стонет и на этот раз в его стоне нет и намека на удовольствие.

— Только не управляющего… — шепчет он.

— Он ведь не страшный, — удивляюсь. — Вежливый. Аккуратный.

— Он… — Лили делает круглые глаза и понижает голос, — зануда.

В дверях возникает Лестэр – идеально выглаженный, идеально собранный и идеально недоверчивый.

— Леди Элира, — сухо произносит он. — Мне сообщили, что в кухне проводится… эксперимент.

Он вдыхает запах и замирает, сверля взглядом кружку в руках Бранда. И я буквально вижу, как в его сознании открывается невидимая книга под названием: «Анализ ароматов. Том I. Вероятность катастроф 0–30%».

— Это… —шепчет он, — …прекрасно. Но подозрительно.

— Это кофе, — пытаюсь внести ясность на старте.

— Что такое… кофе? — спрашивает Лестэр так, будто сам до конца не понимает хочет ли знать ответ на вопрос.

— Жидкость, которая делает жизнь лучше, — продолжаю свои попытки прояснить ситуацию. — Будете попробовать?

Он колеблется. Но затем степенно кивает и требовательно тянет руку к чашке. Я щедро наливаю ему оставшийся напиток богов. Лестэр делает крошечный глоток. И медленно… оседает на табурет.

— Это… — он проводит рукой в воздухе, как дирижер, — …ощущение выполненных дел.

Бранд гордо кивает. Лили тихо подпрыгивает от радости. Я уже обожаю эту восторженную девчушку. В момент полнейшей идиллии, установившейся на кухне благодаря великому напитку, плита начинает дрожать, издавая ритмичные постукивания. На кухне появляется ощущение сквозняка.

— Ой-ой… — шепчет Лили. — Кажется… он идёт.

Стук усиливается, становится более отчетливым. Будто кто-то стучит костяшками по стенке дымохода.

— Это он проверяет, всё ли достаточно ужасно, — мрачно сообщает Бранд.

Раздается недовольное бормотание:

— Куда вы дели мою утреннюю тишину? Почему пахнет жареным… чем-то? Это снова куропатки? Или вы решили жарить магов?

Из дымохода вываливается клубок тумана, сизый и густой. Он обвивает плиту, холодильный шкаф, три кастрюли и Бранда по колено – прежде чем собраться в знакомую костлявую фигуру.

— Что за поганый запах? — спрашивает призрак усталым голосом чиновника, который уже третий век подряд ведёт одну и ту же перепись населения. — Это кто тут решил отравить всем утро?!

Он смерил взглядом кружки у всех присутствующих, ковш и наконец перевел взгляд на меня.

— А-а, это снова ты, мелкая, — говорит дед недовольно. — Думал, вчерашняя попытка устроить локальный апокалипсис на кухне тебя остудит. Но нет, живые – существа особо упёртые.

Он наклоняется к ковшу, проводит полупрозрачной рукой над паром… и вдруг передергивается, как кот, которому неожиданно понравилось, что его гладят.

— Хм. — тихонько хмыкает сварливый дедуля.

— Хм? — переспрашиваю, затаив дыхание.

— Я сказал “хм”, не “браво”. Не обольщайся. — Он втягивает аромат снова, уже более деловито.— Палёная древесина, орехи, оттенок… уныния. Да. Это точно живые варили.

Призрак резко поворачивается к Бранду:

— Ты хоть понимаешь, что теперь будет?

— П-пожар? — пискнул тот.

— Хуже. — Призрак тычет пальцем в меня. — Она затеяла нововведения. А замок терпеть не может нововведения! — Он качает головой и бухает себя ладонью по лбу — Ладно. Раз уж эта девица теперь часть нашего славного рода – будем её спасать. И замок спасать. И нервы всем, кто здесь живёт, спасать.

После этого он делает круг почета по кухне, проверяет кастрюли и хлебный шкаф, ругает пол, оскорбляет половник…

— И вообще, — ворчит он, — старая планировка была лучше. Тут всё переделали так, что даже после смерти заблудиться можно!

Ну и как король сцены, уходя пренебрежительно бросает:

— Ладно, продолжайте свои магические ритуалы варки. Но если кухня взорвётся – я предупреждал —И исчезает в дымоходе, оставляя после себя лёгкий запах копоти.

После исчезновения деда, Лестэр резко отмирает и хлопает ладонями.

— Нам нужно… — его глаза блестят — …установить регламент потребления. Просчитать влияние на бюджет. Составить отчёт об эффективности…

— Нет, — обрываю его. — Сегодня - просто кофе.

Лестэр медленно опускает ладони и уважительно кивает:

— Это… разумно.

Я сажусь на табурет у плиты, держа свою кружку. Кофе получился крепким, бодрящим, пахнущим домом – которого у меня больше не было. Люди вокруг кажутся мне странными, непредсказуемыми, шумными, но уже не чужими. И где-то в глубине стены я слышу как дед-призрак хмыкает:

— Ну, может, толк из тебя всё-таки выйдет…