Невеста проклятого герцога

Глава 25 (от лица Рейва).

Сознание возвращается жестко, будто меня выдернули из ледяной воды рывком, без предупреждения. Воздух обжигает легкие, и каждый вдох отзывается внутри резью, словно я глотал осколки стекла. Пахнет гарью, пылью и кровью - следы схватки еще держатся в воздухе Я пытаюсь подняться - нога подломилась, пришлось постараться, чтобы не упасть обратно в дорожную пыль. В глазах пляшут черные точки. Под пальцами, которыми я машинально касаюсь ноющего бока, остается кровь. Густая. Теплая. Моя.

Когда зрение наконец выравнивается, я вижу вокруг себя тела. Несколько человек из элитного подразделения Совета лежат в неестественных позах. Но это были не все, кто нас остановил. Далеко на дороге виднеется облако пыли - часть отряда уже скрывается за холмами.

Я осторожно выпрямляюсь, прижимая ладонь к вспыхнувшему болью боку, и пытаюсь собрать в цепь последние секунды: застава, черные плащи, королевская печать на грамоте… крик Элиры… вспышка, похожая на разорванную молнию… и тьма, сжимающая меня, как кулак.

Элира.

Я резко вдыхаю, прикладываю руку к груди – туда, где всегда ощущал тончайшую ниточку, тянущуюся от нее ко мне. Тонкий импульс, шепот, дыхание – то, что я чувствовал с самого момента ее появления в моем замке. Она была, пока ее не выдернули из мира, словно вырывают нить из ткани. И теперь – почти ничего. Не пустота. Пустоту я бы вытерпел. Но тишина.

— Элира… — выдыхаю хрипло.

Дракон внутри взвыл так, что у меня заложило уши: неровно, отчаянно, с яростью зверя, которому оторвали половину сердца. Я стискиваю зубы. Они за все мне заплатят. За каждую ее слезу. За каждый страх. Если она ранена – они умрут медленно. Если… Я не разрешил себе додумать.

Очевидно, отряд был под воздействием тьмы – глаза командира, его движения, эта пустая бездушная решимость… Они пришли не за мной. Они пришли за ней. Ранение, которое я получил казалось пустяковым, но сейчас оно болит все сильнее. У марионеток совета не было приказа убивать меня. Ошибка, которая обойдется им слишком дорого.

Я медленно поднимаюсь, удерживая равновесие, и вижу недалеко в траве вспышку света – диск артефакта. Видимо выпал из рук Элиры. Повозка друга все еще беснуется на дороге, дребезжала металлическими ободами – механизм и лошади обезумели под действием тьмы.

Я шатко делаю шаг, второй, третий – каждый дается с трудом. Кровь стекает по боку горячими, липкими ручьями. Я слышу, как она капает на землю. Но боль меня не волнует. Боль – ничто. В отличие от того, что я не чувствую ее рядом.

Поднимаю артефакт, сжимаю его в ладони чтобы активировать. Я вливаю в него все, что осталось от моей силы – неожиданно мало. Мир дергается, разрывается…и меня швыряет на каменный порог дома Орена.

— Рейв?!

Голос Анвиры пробивает пелену боли, как стрела. Она бросается ко мне раньше, чем Орен успевает понять, что происходит.

— Богини… он истекает кровью!

Орен вылетает на порог следом, и ругается так, что его механические шестерни в мастерской наверху бы со стыда завились в пружинки.

— Помоги мне перевернуть его! Быстро! — рявкает Анвира.

Ее руки – маленькие, теплые, уверенные – сразу находят рану. Пальцы едва заметно дрожат, но работают четко и быстро. Она долго избегала боевой магии, предпочитая травы и целительские формулы… но сейчас действует, как опытный лекарь на поле боя.

— Держи его, Орен! Он теряет сознание!

Я хочу возразить. Сказать, что держусь. Что должен встать, должен найти Элиру, должен двигаться. Но слова вязнут в горле. Тело тянет к земле. Меня втаскивают внутрь дома, укладывают на диван в гостиной. Я слышу их голоса будто сквозь толщу воды. Мир дрожит и расплывается. В груди пульсирует боль. Но хуже всего не она. А тончайшая тишина там, где был отклик Элиры.

— Рейв, это яд, — голос Анвиры звучит глухо. — Похож на тот, что мы обнаружили утром. Придется потерпеть.

— А Элира? Где она?! — Орен едва не срывает голос.

Я открываю глаза. Слова вырываются сквозь зубы рвано и хрипло.

— Ее… увели. Я… почти… не чувствую ее. Связь…

Это хуже всего.

Говорить вслух – значит признать реальность. Но я чувствую, что Связь не оборвалась полностью. И это дает мне надежду и одновременно наполняет яростью. Я знаю только одно: она жива. И больше ничего. Ни страха, ни боли, ни направления. Дракон внутри меня бьется в клетке, как раненый зверь. Он не потерпит разлуки. Он не выживет в ней. И я – тоже.

Я проваливаюсь в черную пустоту. Там нет тела. Нет раны. Нет яда. Только один звук. Едва слышный. До боли знакомый и уже родной. Он звучит как зов. Это наша связь с Элирой.

Она появилась в моей жизни глупо и неправильно. В самый неподходящий момент. Как будто кто-то швырнул судьбу мне в лицо и сказал: «Разбирайся». Я помню, как она стояла передо мной – растерянная, недоверчивая, злющая, будто попала в ловушку и пытается одновременно рычать и прятаться. Помню, как смотрела прямо мне в глаза так, будто я для нее был и бедствием, и последней опорой.

Ее колкости. Ее попытки спорить со мной. Ее смех, который пробил мою оборону сильнее любой магии. Дракон поднимал голову каждый раз, когда она произносила мое имя. Сначала просто интерес. Затем – внимание. Потом – желание. А теперь…Теперь эта половина меня выла. Потому что тьма оторвала Элиру от меня. И пустота рвет меня в клочья.

— Рейв? — голос Анвиры резанул по тьме. — Слышишь меня? Не смей засыпать. Я нашла противоядие, но…

Я втягиваю воздух – неровно, судорожно. Во мне воет что-то иное, глубинное. Звериное.

— Если ты не удержишь человеческую форму, яд… может сломать тебя.

— Мне… нужно… к ней… — хрип срывается с моих губ.

Анвира смотрит на Орена – взглядом, в котором перемешиваются и страх, и чувство долга. Орен качает головой, сжав челюсти.

— Он не переживет телепортацию. Не в таком состоянии. Да и мы не знаем, куда отправлять.

— Его дракон рвется наружу, — шепчет Анвира. — Он его не удержит… трансформация может начаться в любой момент, а он не готов — ее голос дрожит в отчаянии — никто не видел драконов в истинной ипостаси уже несколько веков.

— Я в курсе, — рычу я. Голос звучит незнакомо. — Дайте… встать…

— Ты никуда не встанешь! — Орен пытается удержать меня за плечи. — Ты истек кровью, как пробитый бурдюк с вином!

Я отталкиваю его – слишком резко. Он ударяется о стену, Анвира вскрикивает. Но я их уже почти не слышу. Дракон разрывает меня изнутри. Каждый вдох превращается в огонь. Каждое движение сопровождается острым уколом боли, будто кости ломаются, чтобы сложиться заново.

Делаю шаг и спотыкаюсь. Но упрямо продолжаю переставлять ноги, почти падая. Все плывет перед глазами ярко алыми всполохами. Когда я оказываюсь на пороге дома, мир взрывается.

Я падаю на колени. Боль прошивает меня до последней жилки, как будто кто-то выдирает позвоночник и вставляет другой. Золотые всполохи расходятся по коже – по плечам, груди, шее. Кости выгибаются. Лопатки вспыхивают огнём и прорываются ввысь, расправляя крылья. Пальцы вытягиваются в когти. На коже проступают темные чешуйки – горячие, как раскаленный металл. Ребра расширяются, сердце ударяет так, что воздух вокруг содрогнулся. Я хочу закричать, но из горла вырывается только рваный хрип.

Когда все заканчивается, мир собирается заново, но теперь выглядит иначе. Цвета стали ярче, запахи острее, звуки вокруг почти оглушали. Я открываю глаза. Орен и Анвира кажутся теперь крохотными, хрупкими. Я слышу их судорожное дыхание. Анвира прижимается к мужу, а он заслоняет ее собой – совершенно бледный. Из моих ноздрей вырывается облачко дыма. Они боятся меня и правильно делают.

— Рейв… ты в таком состоянии не сможешь… — едва слышно начинает Орен.

Я фыркаю – клуб дыма срывается на землю. Анвира вскрикивает.

Я припадаю на четыре лапы. Крылья дрогнули. Мир наполняется запахами – сотнями, тысячами. И среди них я ощущаю едва уловимый аромат, но самый важный. Ее. Глубоко. Под землей. В темноте.

Взмываю в воздух, разодрав пространство одним ударом крыльев. Всё внутри меня ликует от неба, силы и ярости. Но в голове только одна мысль. Одна цель. Один зов.

Элира. Я лечу за тобой.