Невеста проклятого герцога

Глава 26.

Сестры еще какое-то время топтались вокруг, по очереди бросая в меня глупости и фыркая, как две особенно вредные козы. Я старательно делала вид, что слушаю, но на самом деле пропускала их речи мимо ушей. Их издевки были настолько плоскими, что даже обижаться было не на что. В конце концов им надоело развлекаться, и они упорхнули прочь, оставив меня в камере – холодной, сырой и безнадежно скучной. Не знаю, чего они пытались добиться своим визитом. Если они надеялись морально меня сломать, то просчитались: я ощутила прилив бодрящей, живой злости. Иногда именно она – лучший заменитель надежды.

После их ухода, я перешла к решительным действиям. Подошла к стене и начала тщательный осмотр камеры. Меня окружает грубая, плотная кладка, видавшая виды, но все еще максимально неприступная. В углу лежит несколько камней, выбившихся наружу. Высокое узкое окошко под потолком дает такой скудный свет, что кажется, будто кто-то снаружи держит над ним крохотную свечку и то и дело ее задувает.

— Прекрасно, — ворчу себе под нос. — Камера мечты. Даже пауки сбежали от тоски.

Я подхожу к углу, где валяются камни, и ладонями ощупываю стену в надежде, что тут скрывается хотя бы намек на лаз. Может, удастся выковырять ещё пару камней, пролезть… или хотя бы пустить в ход свои руки, ноги и отчаяние.

Но нет. Это просто груда камней, вывалившихся по естественным причинам, словно сама темница хотела мне подмигнуть, а потом передумала.

— Великолепно, — бурчу я и бессильно плюхаюсь посреди камеры.

Слёзы, подлые создания, опять привычно подступают к горлу. И как раз в этот момент сверху раздается:

— Ой, девка, ну нельзя тебя оставить ни на минуту!

Я взвизгнула, вскочила на ноги и уставилась в потолок. Там парит Ламертин – мерцающий, раздраженный и до боли родной.

— Ламертин?! — я от изумления я почти ору во все горло. — Откуда ты здесь?

Он подлетает ближе. Его полупрозрачное лицо на этот раз выглядит куда более взволнованным, чем обычно – и для данного призрака это много.

— Откуда я здесь – вопрос второстепенный, — ворчит он. — Главное – где мой бестолковый потомок. И чего ты орешь как умалишенная, сейчас сюда набегут вороги как мухи на…

Против воли мое лицо расплывается в улыбке. Как ни крути, а этот сварливый дед поднимает настроение в любой ситуации.

— Думаю, никто не услышит, — со вздохом перебиваю я. — Кажется, меня считают настолько не опасной, что даже охранять не стали.

— Ну и в чем они неправы — хохочет мерзкий кусок эктоплазмы.

Так ладно, беру свои слова назад. Этот призрачный дед может как поднимать настроение, так и ронять самооценку на дно по щелчку пальца.

— Так, откуда ты здесь взялся? — мой мозг лихорадочно соображает — может сможешь позвать каких-нибудь своих призрачных дружков? Если они есть, у такого мизантропа как ты.

— Девка, включай мозги! Ты не настолько очаровательная, чтобы ходить с выключенными — рявкает Ламертин, всплеснув руками так, что его эфирные рукава задрожали. — Я привязан к своим останкам. А они угадай где?

До меня доходит примерно через секунду. Я дергаю подол, обнажив ногу с браслетом — холодным, тяжелым, знакомым.

— Подожди… — Я тыкаю в него пальцем. — Ламертин, а что конкретно здесь за останки?

Призрак прикрывает глаза, будто просит у богов терпения.

— Ты правда думаешь, что сейчас идеальный момент для этой беседы?

Я молча смотрю на него. Да, думаю. Особенно сейчас. Я в сырой темнице, на грани смерти, почему бы не узнать какие части покойника я таскаю на себе который день. Одной загадкой будет меньше. Это, конечно, не загадка из разряда в чем смысл жизни и что нас ждет после смерти, но все же. Ламертин вздыхает так, что сквозь камеру проносится легкий ледяной ветерок.

— Ладно, ладно. Там мои ногти. — сдается он. — Тебе этого достаточно?

Я моргаю.

— Ногти?

— Да, девка! Ногти! — вспыхивает Ламертин. — Они, между прочим, прекрасно сохраняют родовую магию. Как волосы, только менее… эстетично.

— Великолепно, — я закрываю лицо ладонью. — Значит, я таскаю на себе маникюр покойника.

— А вот обижать не надо! — фыркает он. — Маникюр был отменный, между прочим!

Ладно. Я тяжело вздыхаю. Маникюр покойника, так маникюр покойника. В конце концов, в списке моих нынешних проблем это явно не пункт номер один.

— Ламертин, — поднимаю на него глаза, — ты видел, что вообще произошло?

Его лицо – обычно ехидное, насмешливое, слегка карикатурное – неожиданно становится серьезным. Настолько серьезным, что я бы даже сказала тревожным.

— Нет, — качает он головой. — Все должно было быть иначе. Я не ожидал, что ситуация настолько запущенна. — он замолчал на секунду, нахмурив свои брови-гусеницы — Я почувствовал всплеск силы пробуждения дракона, попытался найти вас. Кто-то же должен рассказать этому остолопу как вести себя при трансформации. А тут и остолопа-то нет. Одна ты только — Ламертин задумчиво взъерошил свои призрачные лохмы — просчитался я, Элира. Надо было ему тоже своих ногтей навешать… или еще чего.

Меня передергивает – фантазия начинает подсказывать, какие еще части тела призрак мог навешать на Рейва. Стараясь не развивать тему, я сжато пересказываю события последних дней: от бала, дымки вокруг короля и той странной черноты в глазах командира отряда, до момента разговора с Сайроном.

— Я ничего не понимаю, — голос у меня дрожит, я нервно чешу свой шмыгающий нос. — Они хотят использовать меня для какого-то апокалипсиса. Я не хочу быть частью этого. И не знаю, как выбраться.

Ламертин сцепляет руки за спиной, задумчиво паря взад-вперёд, словно старый профессор, изучающий особенно глупую курсовую.

— Так, — наконец говорит он. — Хватит размазывать сопли по лицу. Давай мыслить трезво. Что у нас есть? — Он поднимает палец. — У меня есть мозги. У тебя… ну… допустим, есть энтузиазм. Уже неплохо.

— Благодарю, — бурчу в ответ. — Очень поддерживает.

— Молчи и учись! — рявкает он привычно. — Сейчас проверим стены.

Он пытается пройти сквозь стену – и тут же отлетает назад. По кладке вспыхивают руны – яркие, резкие, как царапины огнём. Ламертин взвыл и потряс рукой.

— Вот мерзавцы, — выдыхает он, потрогав отброшенную ладонь, словно она все еще могла болеть. — Магическая темница. Еще и про таких как я подумали.

Я сглатываю.

— То есть… ты не можешь выйти?

— Я не могу. Может быть сможешь ты, но этот вариант оставим напоследок — подтверждает он. — У нас остается только грубая сила и хитрость.

Он медленно поворачивается ко мне и внимательно, очень внимательно меня осматривает.

— У тебя нет ни того, ни другого.

— Спасибо ещё раз, — говорю я. — Реально начинаю чувствовать себя ценным боевым союзником.

— Не занудствуй! — отмахивается Ламертин. — Первого у тебя точно нет. Но вот хитрость… — Он тычет в свою голову. — У меня ее более чем достаточно на двоих. Так что думать будем вместе.

Он начинает летать по камере кругами, будто разминается перед началом лекции.

— Давай, девка. Включай свое скудное серое вещество. Что мы можем предпринять.

Я закусываю губу, перебирая варианты. Что у меня есть: камень в руке, платье на мне, шпильки в прическе, браслет Ламертина на ноге.

— А что есть попробовать сбить замок камнем? — пытаюсь устроить я мозговой штурм.

— Ну конечно, Элира, что ж еще!!! — орет Ламертин.

Но я все равно ударяю. И отлетаю в противоположный конец камеры. Из моих легких выбивает весь воздух. Какая тупая идея все-таки. Я судорожно вдыхаю, пытаясь восстановить дыхание.

— Элира! — Ламертин метнулся ко мне — ты живая?

— Да — хриплю я. Кажется призрачный дед прав и надо срочно выходить из нового для меня режима «слабоумие и отвага».

С трудом выдыхая, я снова подхожу к двери и мрачно сверлю взглядом замок, который только что едва не сломал мне легкие.

— Так, — бормочу, — вариант «дубина-разрушитель» в топку.

— Наконец-то догадалась, — фыркает Ламертин. — Девка, у тебя есть голова. Пользоваться ею – не преступление. Доставай шпильки.

— Ты хочешь, вскрыть магический замок шпильками?

— Нет, — Ламертин плавно зависает прямо перед моим лицом. — Этого хочешь ты. А я хочу кое-что другое.

Меня пронзает нехорошее предчувствие, хотя это не показатель. Предчувствие не покидает меня уже который день и никак не помогает. Так что шпильки я все же вытаскиваю. Прическа немедленно распадается, и волосы падают мне на плечи. Прекрасно. Теперь я еще и лохматая затворница. Ламертин трет ладони – жест совершенно бессмысленный для призрака, но с любовью к драме так просто не расстаются.

— Слушай сюда, — Он тычет своим призрачным пальцем мне в грудь. — Ты проводник. Редкость. Таких как ты можно пересчитать по пальцам рук пьяного гнома. Проводник – это проводник потоков. Если я направлю свою призрачную энергию в тебя, она усилится. Не вдвое. Не втрое. В разы.

— А камера?..

— Камера рассчитана на противодействие обычной магии. — Он стучит по стене. — На ведьм, магов, некромантов, даже на драконье племя. — Он делает паузу. — Но на проводников – вряд ли. Вас слишком мало, вас почти не изучают, да и в целом никто не ожидал, что какая-то бестолковая девка будет хранить в браслете маникюр покойника.

Я тяжело вздыхаю.

— То есть шанс есть?

— Теоретический. — хмуро подтверждает мои сомнения Ламертиг. Кароче говоря. Он предлагает всю ту же «дубину-разрушитель» только с щепоткой магии. Ну в целом, мне подходит. Все, как всегда: план на грани идиотизма, риска и отчаяния. Мое любимое.

Я беру шпильки, сгибаю одну, вставляю в замок – как меня когда-то учила соседская девочка, которая пропадала по ночам неизвестно где. Пальцы дрожат. Ламертин кладет руки мне на плечи и словно ныряет внутрь моего тела. Озноб бежит по всему моему телу. Мир становится ярче, резче.

— Не отвлекайся! — рявкает Ламертин внутри, как будто у него появился внутренний громкоговоритель.

— Ты чего так орешь в моей голове?!

— Она пустая! Эхо хорошее!

Я заскрежетала зубами и сконцентрировалась. Потоки под замком действительно шевельнулись. Я надавливаю еще чуть-чуть…

БАХ!

Свет рванул из замка как удар молнии. Меня отшвыривает в стену – в этот раз еще больнее, еще жестче. Я падаю на каменный пол, дыхание в очередной раз выбивает из груди.

— Элира! — Ламертин мелькает рядом, но выглядит прозрачнее. Гораздо. Теперь сквозь него можно рассмотреть трещинки на противоположной стене.

— Ламертин… ты…

— Не паникуй! — рявкает он, но голос его дрожит. — Всего лишь чуть… перегорел. Они усилили защиту. Умно. Очень умно.

Он пытается выпрямиться, но на мгновение его силуэт исчезает, как перегорающая лампочка, и становится почти невидимым.

Я замираю.

— Ламертин, если ты исчезнешь…

— Не исчезну, дурында! — огрызается он, проявляясь в своем драматическом великолепии. — Меня отнесет обратно в поместье. Вероятнее всего…— Он отворачивается, делая вид, что это пустяки. Но я ему не верю.

— Стой… — Я сглатываю. — У нас больше нет вариантов?

Ламертин сжимает губы.

— Есть. Но мне он не нравится.

— Говори.

— В браслете, кроме моих благородных ногтей… — он морщится, — лежит еще один артефакт.

— Какой?

— Универсальный глушитель магии в очень узком радиусе. Жутко редкая штука, разработал его как раз на такой случай — Он тыкает в браслет. — Если ты его активируешь, весь этот магический замок на двери временно вырубится. На несколько секунд. Достаточно, чтобы дверь распахнулась.

Я чувствую, как надежда робко шевельнулась где-то глубоко под ребрами.

— И почему ты сразу об этом не сказал?! —взревела я, почти плача. Да что не так с этим дедом?!

— Потому что, девка, — он указывает мне прямо в лицо, — как только ты откроешь эту коробочку на браслете, артефакт станет непригоден. А меня отбросит туда, где лежат остальные мои останки. Довольно глубоко и далеко.

Он вздыхает, глядя на меня с неожиданной мягкостью.

— И ты, дуреха несчастная, останешься тут одна. Без мозга. Без защиты. Без моего великого руководства.

Ну вот, теперь мне сложно удержать улыбку, ни смотря на то, что все во мне кипит от гнева. Оказывается, это была забота по версии Ламертина Фон Торнвейла Третьего.

— Но ведь выйду. Пусть даже одна.

— Вот именно, — бурчит он. — Это и пугает.

Я опускаюсь на корточки, ладонями обхватываю браслет.

— Ламертин…

— Не ной. Открывай.

Пальцы находят едва заметный выступ. Нажимаю. Браслет вспыхивает белым светом – не теплым, не мягким, а резким, как удар кнута по воздуху. И коробочка на браслете открывается. Ламертин вскрикивает и исчезает мгновенно, будто его выдернули в другое измерение. Внутри коробочки кроме мерзких останков призрака лежит маленький кружочек янтарного цвета. Я с отвращением вытряхиваю содержимое на пол и подбираю кружочек. На трясущихся ногах подхожу к двери камеры – клянусь всеми богами, третьего полета я не переживу.

Зажмурив глаза, прикладываю кружочек к замку на двери. Замок издает звук плохо смазанного механизма. И дверь медленно отворяется. Я срываюсь с места и вылетаю в коридор. Ноги скользят по каменному полу, сердце в очередной раз падает куда-то в пятки.

Я выбралась.