Невеста проклятого герцога

Глава 6.

Малая гостиная встретила нас теплым полумраком и ощущением обжитого, защищенного пространства. Высокие готические окна с узорчатыми переплетами пропускают приглушенный дневной свет. Под потолком и вдоль стен мерцают магические светильники - неяркие, с живым, мягким сиянием, напоминающим свет пойманных светлячков. Оно не режет глаза и не отбрасывает резких теней, а словно укутывает комнату спокойствием.

Главной точкой притяжения в гостиной является массивный каменный камин, в котором лениво потрескивает огонь. Его тепло расходится по комнате, отражаясь в темном дереве мебели и узорах ковра. Низкие диваны и кресла, обитые светлой тканью, расставлены так, будто здесь часто сидели подолгу - разговаривали, читали, молчали. В этой гостиной нет показной роскоши - только основательность, тишина и ощущение места, где можно выдохнуть и на время перестать быть настороже. Но эту идиллическую картину совершенно портят те, кто ждет нас в центре комнаты.

Их трое: мужчина и две девушки-близняшки. Все в таких нарядах, что я мгновенно понимаю: да, это они. Моя «семья». Семья прошлой Элиры. Семья, которая ждала, что я умру. Как мило, что приехали проведать. Слишком яркие ткани, слишком много золота, рюши, которых больше, чем у целого балета…На их фоне я со своим простым светлым платьем выгляжу совершенно бледно.

Я встала рядом с Рейвом, и в этот момент впервые искренне пожалела, что наше бракосочетание не сопровождалось курсом выживания в светском обществе.

Мужчина первым замечает нас. На его лице расплывается такая широкая улыбка, что мне я начинаю принимать за целостность его щек.

— Элира, доченька! — тянет он, раскидывая руки так, будто собирается обнять весь замок. — Как же я рад видеть, что ты… что ты в порядке!

Ага, прям сияешь от радости, что я не умерла. Я пытаюсь изобразить смущенную улыбку в стиле «ничего не понимаю, но веду себя прилично». Сестры поворачиваются одновременно - как куклы с заводными механизмами. Их взгляды сначала проходятся по мне сверху вниз, с плохо скрываемым разочарованием, потом резко перескакивают на Рейва - и тут лица их преображаются: губы призывно открываются, ресницы хлопают, позы демонстрируют все возможные и невозможные изгибы женского тела.

Рейв делает шаг вперёд - как будто невзначай, но ровно так, чтобы закрыть собой половину моей «семьи».

— Доброго дня, барон Ашворт, — говорит ровно. — И вам, леди Клара, леди Марианна. Добро пожаловать в Торнвейл-холл.

Сестры синхронно хихикают с высоким противным звуком, от которого у меня слегка закладывает уши. Я слегка склоняю голову в легком кивке.

— Мы… — тянет барон с напускной трагичностью, — так переживали за нашу дорогую Элиру, что даже не смогли дождаться официального приглашения. Сердце отца, не выдержало бы!

На мой взгляд сердце этого конкретного отца выглядит как надутый пузырь, полный фальши и расчёта. Мне становиться физически тяжело не закатывать глаза.

— Трогательно, — тихо говорит Рейв, и по его тону понятно: нет, совсем нет.

Сестры опять обменялись взглядами - раздражёнными, злыми, будто я лично испортила им жизнь или как минимум положила пакет с экскрементами под дверь и подожгла. А я стою и пытаюсь не выглядеть человеком, который понятия не имеет, как вести себя с этими людьми.

Барон театрально разводит руками:

— Мы приехали убедиться, что ты здорова, дорогая. Мы… переживали.

Слово «переживали» звучит так, будто он хотел сказать «разочарованы». Я изображаю ещё одну осторожную улыбку. Немного растерянную. Немного светскую. Немного «помогите, пожалуйста, я тут умираю». И тут я чувствую взгляд. Не сестер – их взгляды были пустыми, как у рыб на базаре. А Рейва. Он слегка повернул голову в мою сторону, и в его взгляде было ровно то, чего я боялась: наблюдение и анализ. И лёгкая тень все усиливающегося подозрения. Но вслух он говорит:

— Прошу, присаживайтесь, — жестом указывает барону на кресло. И это был жест, которым обычно выгоняют или ставят на место.

Барон спешит занять место – так быстро, будто боится, что его передумают приглашать. Сестры усаживаются рядом, но так, чтобы иметь хороший обзор на герцога. И позволить герцогу иметь лучший ракурс обзора их прелестей, практически вываливающихся из глубоких декольте. Я занимаю место рядом с Рейвом – как и полагается герцогине. И, честно? Это помогает: сидеть рядом с живым ледником спокойствия проще, чем одной напротив цирковой труппы родни. Я складываю руки на коленях. Теперь главное - не перепутать, кого как зовут. Второе главное - не задать вопрос: “а вы кто?”. Третье - не спрашивать, где откуда отец взял эти брюки в стиле цыганского шика. А вслух говорю:

— Рада вашему визиту. — особенно вашему разочарованию.

Рейв чуть повернул лицо ко мне. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. И угол его губ… кажется, дрогнул. И я в ту же секунду, разумеется, сделала глупость. Пытаясь выглядеть элегантной леди, я скрещиваю ноги и машинально ставлю локоть на подлокотник кресла Рейва. Герцог едва заметно дергается и отодвигается. Ну вот опять я столкнулась со своим классовым врагом – этикетом.

Барон, разумеется, все заметил. Его брови взлетают вверх, а глаза подозрительно щурятся. Сестры синхронно открывают рты - словно куклы, которые не верят, что кто-то может прикасаться к герцогу настолько непротокольно. Я втягиваю голову на миллиметр, а Рейв остается неподвижным, как статуя из дорогого мрамора. Барон кашлянул, будто объявлял начало спектакля, и когда он начинает говорить, его голос звучит как прокисший сироп – так сладко, что аж тошнит.

— Мы, конечно, надеялись, что наша девочка пройдёт обряд достойно — он тяжело вздыхает, словно желал, чтобы я всё-таки умерла. — Но никто не мог предположить, что она выдержит. — Слово «выдержит» он произносит так, будто я - перегоревшая лампочка, которую внезапно починили.

— Мне повезло, — говорю ровно. Универсальная фраза для всех случаев, особенно когда не знаешь верного ответа и представления не имеешь что, черт возьми вокруг тебя происходит.

— Повезло? — переспрашивает Клара, выгибая бровь. — Милая, обряд требует силы. Настоящей. Такой, которой у тебя…

Она осеклась. Но я услышала окончание, оно буквально повисло в воздухе: «…никогда не было». Рейв поворачивает голову в её сторону ровно на столько, на сколько поворачивают меч перед ударом.

— Элира справилась лучше, чем кто-либо ожидал, — произносит он. — И уж точно лучше, чем кто-либо из вас.

Молчание становится вязким и клейким. Сестры бледнеют. Барон открывает рот, но тут же захлопывает его. Я аккуратно поправляю подол платья – жест «я ещё тут, не паникую, просто воздух в комнате стал радиоактивным». Барон все же решается продолжить наступление:

— Нам бы хотелось услышать от нашей дочери о её дальнейших планах, — говорит он тоном управляющего, обнаружившего пятно на ковре времен основателя рода. — Ты ведь понимаешь, дорогая, насколько ответственную роль теперь несёшь?

Я чувствую, как все взгляды впиваются в меня разом. Сестры смотрят жадно, будто ждут, когда я ошибусь. Барон – оценочно, хищно-прижимисто. А мрачный герцог Рейв продолжает смотреть на меня взглядом опытного психоаналитика. Я поднимаю подбородок и выпрямляю спину, в надежде выглядеть немного увереннее, и произношу:

— Разумеется, я понимаю серьёзность положения, — начинаю я ровно, неспеша отмеряя каждое слово. Просто чтобы было время подумать между паузами. — И именно поэтому хотела уточнить, как лучше выстроить мои дальнейшие шаги, чтобы действовать в соответствии с вашими ожиданиями и существующими договорённостями.

Слова прозвучали спокойно. Даже убедительно. Вот только внутри меня мечется только одна отчаянная мысль: «Пожалуйста, звучи умно, звучи умно, звучи умно…». Барон замирает. Словно пытался понять о чем я вообще говорю. Сестры переглядываются. У Марианны приподнимается бровь. Клара ненадолго забывает держать рот закрытым – вероятно, настолько это было не похоже на привычную Элиру. Рейв же… медленно поворачивает голову ко мне. Он смотрит на меня предупреждающе. По крайней мере так я это вижу. Будто он видит, что я стою на краю пропасти и решаю, прыгать или нет. Барон наконец издает звук, похожий на кашель, и наполненным подозрением голосом задает неудобный вопрос:

— Уточнить… что именно? — тянет он, надвигаясь взглядом, как человек, который собирается поймать тебя на лжи, даже если ее нет.

Я открываю рот. И понимаю, что следующего предложения у меня… нет. Пустота. Абсолютная. Белый шум. Ну давай же. Хоть что-то. Любая мысль, кроме «что за договорённости?». И ровно в тот момент, когда я чувствую, что секунду - и сдамся, Рейв поднимается. Резко. Тихо.

— Барон, — произносит он ледяным голосом, прерывая нашу теплую беседу, — вероятно, Элира намекает на заключенные нами контракт и новые обстоятельства в связи с удачным обрядом. Наверняка, это один из вопросов, которые вы хотели обсудить? — не дожидаясь ответа Рейв указывает на дверь, ведущую в соседний кабинет — Давайте не будем утомлять леди скучными делами, обсудим в кабинете.

Тон – вежливейший. Смысл – «пойдем выйдем, пока я не решил, что вас нужно вышвырнуть». Барон дергается. Сестры выпрямляются. А Рейв даже не ждет ответа – просто разворачивается к соседнему кабинету, уверенный, что барон пойдёт. И барон идет. Дверь за ними тихо закрывается и ровно в эту же секунду две сестры одновременно поворачиваются ко мне. Их улыбки исчезают, как если бы их стерли ластиком. Клара подалась вперёд, глаза блестят хищным удовольствием:

— Ну что, Элира, — говорит она тихо, почти сладко, — каково это… вдруг стать нужной? После всех этих лет?

— Ты, наверное, до сих пор не веришь, что на тебя кто-то посмотрел. — Марианна усмехается— Не говоря уже о герцоге.

— Интересно, сколько это продлится? День? Неделя? Пока он не поймёт, что ты всё та же… — Подхватывает Клара, ее взгляд скользит по мне сверху вниз.— …никчёмная девчонка, которой мы тебя учили быть.

У меня перехватывает дыхание. Вот они – настоящие, без масок. Хотя признаться их истинное лицо проглядывало с самого начала, так что маски у них весьма паршивые. Китайские наверно. Марианна наклоняется ближе и шепчет:

— Мы надеялись ты сдохнешь как твоя мамашка — ее лицо внезапно приобретает карикатурно страдательную гримасу — мы бы очень страдали на всей этой горе денег, которая полагается по контракту в случае твоей безвременной кончины.

— Но ты даже здесь все испортила — фыркает Клара, откинувшись на кресле.

— Испортила? — С трудом выдавливаю из себя единственное слово, в полном ступоре, переводя взгляд с одной сестрички на другую.

Сестры переглядываются. Клара улыбается так, что у меня мороз проходит по коже.

— Мы думали ты хоть на что-то сгодишься. Расходный материал для проклятого герцога. Но ты даже до этой роли не дотягиваешь.

И тогда я с ужасающей ясностью понимаю: Элира здесь вообще никто. И они презирали её всю жизнь.Вероятно, предыдущая Элира выпила яд в отчаянной попытке хоть что-то контролировать в своей жизни. Хотя бы способ своей смерти. Мне стало до боли жаль эту девочку. Очевидно, выросшую с жестоким отчимом и совершенно отбитыми сестрами. Жизнь была несправедлива к ней. Если в моих силах будет приложить руку к восстановлению справедливости, клянусь всеми богами я это сделаю.