Ошейник принца вампиров

Встань на колени, питомец. Пришло время играть.

Это была последняя ночь Киры в доме. Кто-то в деревне раскрыл её тайну, и теперь вампиры шли за ней.

Сидя за столом при свете свечи, Кира грела руки о чашку ромашкового чая, цепляясь за это крохотное утешение и собираясь с силами перед неизбежным.

Станут ли они питаться ею, прежде чем увезут?

Вероятно.

Набросятся ли на неё сразу все?

Или будут по очереди брать её прямо здесь, на кухонном столе? Она надеялась, что нет, но вампиры были жестоки.

Заранее она добавила в чай побольше молока, чтобы остудить его. Если во время нападения чашка опрокинется, пусть хотя бы не обожжёт. Нелепая мысль для такого момента, но ей оставалось только ждать и цепляться за такие мелочи, чтобы хоть как-то переждать время.

Ещё вчера, после многих лет в укрытии в тихой деревне Нордокк, где она притворялась человеком, жители увидели, как она приняла волчий облик, и выдали её властям вампиров.

Теперь ей оставалось только ждать. Вампиры скоро придут.

Она бросила взгляд в окно. Вербовщики всегда приходили ночью, и теперь, когда сумерки сменились кромешной тьмой, вопрос был лишь во времени. Даже в человеческом облике её зрение оставалось острее обычного, и она различала каждую тень: кусты, столбы забора вдоль грунтовой дороги.

Если только они не подойдут со стороны сада.

Смотреть в окно становилось всё тревожнее, и она заставила себя опустить взгляд на чай, пытаясь зацепиться хоть за какое-то подобие спокойствия. Лепестки ромашки плавали на поверхности. Они должны были успокаивать, но она в эту чепуху не верила.

Как можно быть спокойной, когда враг уже близко? Когда через считаные минуты она может почувствовать, как острые зубы впиваются в её шею, как тяжёлые тела прижимают её к столу, как грубые руки раздвигают её ноги…

Она вздрогнула, отгоняя эту мысль. Думать о худшем не имело смысла. Вполне возможно, её вообще не тронут, по крайней мере до тех пор, пока она не окажется в Академии Вольмаск.

Академию основал Хенрик, король вампиров, чтобы ломать оборотней и превращать их в послушных питомцев, а вампиров учить быть их хозяевами, прикрывая всё это разговорами о некой «гармонии» между волками и вампирами.

Вампиры правили миром, где большинство составляли люди и оборотни. Людей почти не трогали, позволяли им жить спокойно, как скоту, пока у вампиров не проснётся голод. Нападения на людей случались редко. Несмотря на презрение к оборотням, вампиры предпочитали их кровь человеческой. Одни говорили, что она вкуснее, другие, что даёт больше силы. Кире было плевать. Пошли они нахер. Она никогда не позволит ни одному из этих паразитов пить её кровь добровольно.

Они уже пытались забрать её, когда ей исполнилось восемнадцать, и Кира почти позволила им это. Она думала о мести столько, сколько себя помнила, но накануне дня рождения позволила приёмному отцу Байрону себя отговорить. После этого они провели двенадцать месяцев, скрываясь в глухих горных лесах. Но больше нет. Жизнь в тени не жизнь.

Она нервно постукивала ногтями по краю чашки.

Сколько ещё ждать?

Минуту?

Две?

Вампиры не могли быть далеко. Она чувствовала это в страхе, который просачивался в дом, как дым, заползая под дверь, в окна.

И вдруг это стало явным. Кто-то был снаружи. От этого скрутило низ живота.

Снаружи было тихо, но что-то не так.

Она услышала движение, шаги.

Каждый волос на теле встал дыбом. Кира замерла, стараясь не шевелиться, делая вид, что ничего не замечает, и поднесла чашку к губам. Хруст гравия под ногами приближался, а потом всё стихло. Она чувствовала на себе его взгляд, и горло сжалось, когда она сглотнула слишком громко. Чашка задребезжала, когда она поставила её обратно на блюдце.

Шаги снова раздались, глухо отзываясь в дереве, когда он пересёк крыльцо.

До неё донёсся низкий мужской напев.

Он что, блять, поёт?

Кира не сводила глаз с двери. Он выбьет её? Потом взгляд метнулся к окнам. Или разобьёт стекло?

Медленно она подняла взгляд к балкам и соломенной крыше.

А может, придумает что-то поумнее и свалится прямо сверху.

Она вздрогнула, когда в дверь постучали.

Она не ожидала этого. Этот вежливый стук звучал как насмешка над тем, что он собирался с ней сделать.

Питаться. Трахать. Дразнить.

Ломать её, пока не станет послушной. Вполне возможно, именно в таком порядке.

Стук в дверь раздался снова.

Кира поднялась на ноги. Откладывать неизбежное не было смысла.

Кто бы ни стоял по ту сторону двери, он заберёт её. Она вернулась сюда, зная, что это случится. От судьбы не сбежать.

Ноги налились свинцом, пока она шла к двери. Вполне возможно, она больше никогда не увидит этот маленький тихий дом, в котором выросла. Прощаться уже было поздно.

Ладони вспотели, когда она повернула ручку. К встрече с вампирами она была готова настолько, насколько это вообще возможно.

Но готовы ли они к ней?

Враг стоял у её порога. Будь она в волчьей форме, шерсть встала бы дыбом. Сделав медленный вдох, она стерла с лица враждебность и придала ему выражение вежливого недоумения, готовясь встретить своего похитителя.

Вампиры думали, что раскрыли её тайну. Но хотя она и была тварью тьмы, как и они, она была не той, кого они ожидали.

Они думали, что она оборотень, скрывающийся среди людей. Ошиблись.

Они думали, что она милая, податливая волчица, которая станет хорошей ученицей и впишется в их академию. Снова ошиблись.

Они и представить не могли, что у неё нет ни малейшего намерения подчиняться. Она не создана для того, чтобы вампиры ломали её и подчиняли.

Она пришла сюда, чтобы начать революцию.