Ошейник принца вампиров

Хотя надежды Натаниэля были невелики, он всё же позволил себе надеяться, совсем немного, что Кира примет его условия. Что через несколько минут её задница будет заполнена тяжёлой, распирающей стальной пробкой. Он хотел увидеть выражение её лица в тот момент, когда вставит её, хотел провести её через боль, утешить и одновременно наслаждаться тем, как она сдаётся этому ощущению. И больше всего он хотел увидеть, как розовый камень между её ягодицами ловит свет и сверкает так ярко, что режет глаза.

Но он забегал вперёд. Подчинение было её идеей, но сама Кира, казалось, не могла переступить через свою гордость. Именно это и притягивало его, ему было интересно, насколько далеко он сможет её сломать, прежде чем она даст трещину.

— Ты ебанулся на всю голову, — сказала Кира. — Ты и близко не подойдёшь к моему… моему заду.

Да, я ебанулся на всю голову, хотел он сказать. Я схожу с ума из-за тебя. Мне больно, когда тебя нет рядом, и ещё больнее, когда ты рядом, но я не могу тебя коснуться. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Мне нужно, чтобы ты осталась. Навсегда. И больше всего мне нужно, чтобы ты осталась живой.

Но он не мог сказать ей этого. Она бы не поняла. Стоило ему начать, и он уже не смог бы остановиться. Поэтому он не сказал ничего. Вместо этого он заставил себя рассмеяться, будто её слова его забавляют.

Кира нахмурилась и вышла, с силой захлопнув за собой дверь.

Он остался один. В спальне было тихо, лишь мягко шептал огонь в камине. Натаниэль присел у очага и подбросил два полена. Камин был магическим и не давал дыма, но всё равно будто жаждал дров.

Пламя взметнулось вверх, жадно пожирая древесину, закружилось и затанцевало, напоминая ему о дикости волос Киры. Сегодня они были собраны, но даже в этом виде в них чувствовалась та же непокорность. И, как он успел заметить, собранные волосы подчёркивали тонкую линию её шеи.

Он стряхнул пыль с рук, смахнул с очага клочки коры и устроился в кресле.

Часы тянулись медленно, пока он ждал её возвращения. Он знал, что она вернётся. Её гордость была временной. Её амбиции не были.

Он подавил зевок. Ювелирная шкатулка стояла на столе с открытой крышкой, пробка лежала внутри на блестящем атласе. Сталь холодно поблёскивала, а розовый камень ловил отблески огня и разбрасывал по комнате алые отблески.

Он убрал кольцо. Рубиновое кольцо имело особое значение. Оно принадлежало королеве Лиддии, королеве вампиров, женщине, которую его отец убил в своей жажде власти. Подарить его Глории было правильно. В конце концов, она должна была стать его женой и будущей королевой.

Более того, матерью Глории была сама Лиддия, а её отцом был король вампиров Дмитрий, оба уже мертвы. Об этом знали многие, но никто не осмеливался говорить вслух.

Это означало, что Глория была настоящей наследницей трона.

А он, наследный принц Натаниэль, был всего лишь узурпатором.

Неудивительно, что Глория его ненавидела. Много лет назад, когда отец передал ему это кольцо, Натаниэль был уверен, что возвращение кольца её матери заставит Глорию принять его предложение.

Но всё вышло наоборот.

Оно не приблизило её к нему, а вызвало у неё ярость и окончательно разрушило всё, что между ними ещё оставалось.

— Твой отец убил мою мать и сорвал это кольцо с её пальца. Как ты смеешь преподносить его мне сейчас? Это не разменная монета. Оно моё.

Это был один из немногих случаев, когда он видел, как Глория теряет самообладание. Она была так выбита из равновесия, что отказалась от кольца вовсе, хотя он где-то глубоко внутри знал, что она его хотела.

Пока что он оставит кольцо у себя. Его вполне устраивало, что Кира какое-то время держала его у себя. Но когда она вернула его, это кольнуло сильнее, чем он ожидал.

Утро наконец наступило, а Кира так и не вернулась.

Натаниэль нахмурился. Я был уверен, что она вернётся.

Он ошибся, и такое случалось с ним редко. Разочарование от её отсутствия оказалось неожиданно болезненным. Он бросил взгляд на камин. Огонь почти угас, в комнате стало холодно. Он вздохнул и закрыл крышку ювелирной шкатулки, в которой лежала пробка. В такие моменты ему хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно было бы свернуться у огня. Не просто кто-то. Он закрыл глаза и позволил себе представить мягкое тепло волчицы, прижавшейся к нему.

Тихий звук у двери заставил его вскинуть голову, и взгляд метнулся туда за мгновение до того, как она распахнулась с грохотом.

Сердце у него резко дёрнулось. Кира вернулась.

Он смотрел на неё с лёгким изумлением, пока она стояла в дверном проёме, прожигая его взглядом. Её тёмно-каштановые волосы спадали на плечи, будто сами были в ярости.

Как бы ему ни нравилась её вечерняя одежда, теперь она переоделась в школьную форму, и это почему-то цепляло его ещё сильнее. Особенно с учётом того, что было субботнее утро. В этом было что-то странно притягательное, знать, что она переоделась именно ради него, и он невольно отмечал каждую деталь.

Тёмно-синий пиджак сидел на ней идеально, подчёркивая фигуру, белая блузка была безукоризненно гладкой, бант у шеи выглядел почти невинно, короткая юбка была слишком откровенной, чтобы быть случайной.

А носки… он едва слышно выдохнул.

Возбуждение вспыхнуло мгновенно, с нуля до предела, стоило ему их увидеть, и он сдержался, чтобы не поправить себя, чувствуя, как ткань брюк натягивается. Длинные красные носки обтягивали её стройные икры и подчёркивали округлость бёдер. И его особенно цепляло одно. Она надела их из-за него.

Потому что она была его.

Его губы чуть изогнулись. Красный шёл ей больше, чем она сама это понимала.