Переводчица для Босса (СИ)

Глава 15

— Тай, только не пытайся меня сейчас подкалывать! Иначе я тебя убью!

— Обещаю!

— Короче, тот козёл, из-за машины которого я влетела в клумбу, и тот, кто устроил мне потоп, — один и тот же персонаж.

— Офигеть! Не встать!

— Сидишь?

— Каренина, ты меня до инфаркта доведёшь. И это ещё не всё?

— Именно! Есть вишенка на торте!

— Дай угадаю, он работает в той фирме, куда ты устраиваешься?

— Он не просто работает в этой фирме!

— Ты же сейчас шутишь, Лад…

— Какой там шутишь, Тайка, этот козлина владеет этой фирмой.

В трубке повисает пауза. Даже гробовая тишина. Боюсь, как бы моя закадычная подруга не онемела навсегда.

— Алло, ты здесь?

— Да.

— Что молчишь? У вас там на Петровке все поумирали, что ли?

— Типун тебе на язык. Я пытаюсь всё это осмыслить. Ладусь, — всхлипывает она потом, — да тебе надо не переводчицей на работу устраиваться, а ветеринаром в совхоз по разведению козлов!

— Я тебе сейчас этот козлиный питомник сниму и пришлю фотки, заценишь.

Но в следующее мгновение делаю неловкое движение рукой и смахиваю одну из ваз с кувшинками, стоящих на столе.

Пытаюсь словить её, но всё безрезультатно. Она разбивается.

Я уже собираюсь громко выругаться матом, но чувствую на себе чей-то тяжёлый взгляд.

Очень медленно поворачиваюсь и…

Вижу его…

Мирона Сухорукова, владельца компании и моего соседа.

Он стоит на пороге, дверь в переговорную открыта. Блин, блин, блин, блин! С какого времени он тут стоит? Неужели он всё слышал?

Кладу трубку.

Что же делать? Блин!

— Простите, я не специально, можете вычесть стоимость вазы из моего гонорара.

Мне очень неловко за то, что разбила вазу, а ещё больше за то, что он мог слышать мой разговор с моей «ментовкой с Петровки».

— Мда…

Холоден, как рыба. Значит, точно слышал. На автомате оправдываюсь.

— Ну, правда, не специально.

— Хрен с ней, с вазой. На счастье…

Он снова лезет в карман и извлекает пачку денег. Отсчитывает обещанный Светланой гонорар, удвоенный за мою оперативность.

Вроде не сердится. В душе ещё теплится надежда на то, что вакансия переводчика за мной.

Меня, конечно, шокировала цепь совпадений, но и деньги мне очень нужны.

Как мне объяснила Светлана, если меня примут, то руководство я буду видеть раз в два месяца, а то и того меньше.

Не самое великое неудобство — плата за вид из окна рабочего кабинета, высокую зарплату и пешую доступность офиса.

Я убираю деньги в сумочку, а потом вместе с наглостью набираю воздуха в грудь и спрашиваю:

— Светлана Константиновна говорила о трудовом договоре…

Он больше не смотрит в мою сторону. Разглядывает разбросанные осколки, лужу воды и кувшинку на полу.

— С вами свяжутся, всего доброго.

Мимо меня молнией проносится его ассистент Алина, вроде классная девчонка.

Она смотрит на меня сочувствующим взглядом, говорящим:

«Ничего, не расстраивайся, с каждым бывает…»

Снова трезвонит Тайка.

— Что у тебя там за бабах? Уж не грохнулась наша скотина в обморок?

Мне кажется, что её голос слышит весь Москва-Сити.

— Я перезвоню…

— Алина, проводите…, — кажется, Сухоруков ищет замену какому-то оскорбительному ругательству, — эту особу к выходу. Проследите лично, чтобы она покинула здание.

Нет, ну он определённо животное. Вот так вот выставить меня на улицу.

На лице Алины — испанский стыд. Это когда кому-то неудобно за другого, в данном случае за её босса.

— Не утруждайте себя. Я сама найду выход.

Сухоруков смотрит в окно и даже не поворачивается ко мне.

— Простите, — тихо говорит мне Алина.

— Да-да, всё нормально. Пошли.

Мы выходим с ней из переговорной.

— Я провожу вас до лифта. Мне очень жаль, что так получилось. Вы действительно очень здорово переводили на встрече.

— Спасибо.

— Корейцы были от вас в восторге, такое не часто случается. Обычно они довольно скупы на похвалы.

Мы молча идём по бесконечному коридору к лифтам.

Я чувствую на себе взгляды сотрудников — любопытные, сочувствующие, немного испуганные.

Видимо, новость о том, что кого-то выставил лично Сухоруков, разносится быстрее служебного меморандума.

— Простите ещё раз, — тихо говорит Алина, нажимая кнопку вызова лифта, — он сегодня...

— Вам не за что извиняться. Думаю, что он всегда в таком настроении. Вы за него не в ответе.

Я пытаюсь улыбнуться, но получается кривая гримаса.

— Вы тоже не переживайте.

— Да мне всё равно. Ничего страшного. Поедем вместе вниз? — предлагаю я, — а то он сказал «проследить лично». Не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности.

Алина качает головой, и её аккуратная каре взметывается волной.

— Не беспокойтесь, я решу этот вопрос. У меня есть пара дел на этом этаже. Я не сразу вернусь.

Дверь лифта бесшумно открывается. Я делаю шаг внутрь, чувствуя себя заключённой, которую ведут на казнь.

— Спасибо вам, — говорю я ей на прощание, — за человечное отношение. Это сейчас редкость.

— Удачи, — искренне отвечает она, и дверь закрывается, отделяя меня от мира мрамора, стекла и несбывшихся надежд.

Я выхожу из башни на улицу. Ветер бьёт в лицо, и он кажется гораздо холоднее, чем полчаса назад.

Плакали мои высокие зарплаты. Плакала моя ипотека, которую я мечтала погасить досрочно.

Плакал отпуск на море и новый шикарный ремонт в затопленной квартире.

Всё мои планы разбились вдребезги вместе с той дурацкой вазой с кувшинками.

Стою, смотрю на небоскрёбы Москва-Сити, и внутри всё сжимается в комок обиды и злости.

Ну нет же! Я не позволю какому-то высокомерному мерзавцу-миллиардеру сломать меня!

Если он думает, что, вышвырнув меня, он поставил точку в моей карьере, он сильно ошибается!

Я решительно разворачиваюсь и иду в ближайшее кафе. Там приятно пахнет корицей и молотыми зёрнами дорогого кофе.

Заказываю двойной капучино, достаю ноутбук и открываю сайты с вакансиями.

Пальцы летают по клавиатуре. Я снова в строю.

Пусть Сухоруков и его ваза останутся в прошлом. Будущее ещё не написано, и я сама автор сценария своей жизни. И следующая серия обязательно будет счастливой.