Переводчица для Босса (СИ)

Глава 34

Я поправляю блузку перед зеркалом в офисе.

Сегодня всё должно быть в идеале, потому что это очень важный день — корейцы прилетели подписывать контракт.

В отражении за моей спиной мелькает тень — Мирон замирает в дверях, его пальцы нервно постукивают по дверному косяку.

— Все готовы? — его голос звучит ровно, но я-то знаю этот жест. Он так же теребит ручку, когда мы впервые обсуждаем этот контракт месяц назад.

Он обращается к нашей переговорной команде, выстроившейся для встречи корейской делегации.

За его спиной появляется Кирилл — второй собственник, его партнёр по бизнесу.

Он уже пробует ко мне подкатывать, но я его тактично отшиваю. Мерзкий тип.

Сегодня он в новом костюме и с той слащавой улыбкой, которая меня бесит и от которой у меня сводит скулы.

— Ну что, дамы и господа, герои и героини? — он расставляет руки, будто собирается обнять весь офис. — Сегодня день, когда мы покажем всем Кузькину мать!

— Да ладно мать. Главное, чтобы это был день, когда мы не облажаемся, — перебивает Регина, появляясь с папкой в руках.

Мне почему-то кажется, что сегодня что-то пойдёт не так.

Через пару минут происходит встреча, после приветствия иностранные партнёры во главе с их президентом приглашаются в зал для переговоров.

Помещение наполняется тихим гулом корейской речи, прерываемым нервным кашлем их переводчика — паренёк лет двадцати пяти с очками в тонкой оправе.

Президент компании, господин Ким, пожимает руку Мирону с вежливой улыбкой, но его пальцы сжимаются чуть крепче, чем нужно.

— Очень рады сотрудничеству, — переводит молодой человек, и я замечаю, как его глаза бегают по тексту договора, будто он пытается найти там спасательный круг.

Кирилл с чего-то берёт инициативу в свои руки:

— Наша компания ценит ваше доверие! — его голос звучит слишком громко для закрытого помещения.

Он хлопает господина Кима по плечу, и тот едва заметно морщится.

Я ловлю взгляд их переводчика — он что-то шепчет на ухо господину Киму. Тот кивает и вдруг обращается ко мне:

— Госпожа, вы переводчик со стороны наших уважаемых партнёров?

В комнате на секунду повисает тишина.

— Да, господин президент, — отвечаю я, чувствуя, как под столом у меня холодеют пальцы.

— У вас всё в порядке? Мне кажется, вы напряжены.

— Всё просто прекрасно, господин президент.

— Хорошо, — он улыбается, — тогда передайте господину Сухорукову, что мы можем начинать.

Это хорошо, кореец так осадил Кирилла, который хоть и имеет равные права с Мироном, но нарушил все правила этикета.

Мирон открывает папку, но прежде чем он успевает заговорить, Кирилл перебивает.

— Коллеги, я предлагаю обсудить возможные небольшие изменения в условиях поставки! — объявляет он, вытаскивая из папки лист с пометками.

Мирон недоумённо смотрит на Кирилла. Что за хрень? Что за возможные изменения?

А вот корейский переводчик переводит текст без слова «возможные». Это полностью меняет смысл.

Президент корейцев тут же реагирует, медленно опускает ручку, которую только что поднял, чтобы делать пометки.

— Какие именно изменения? — его голос звучит спокойно, но я вижу, как напряглись его пальцы.

Лица корейцев непроницаемы, будто так и должно было быть, но они внимательно слушают.

Я вынуждена молчать, пока переводит второй переводчик..

— Пустяки! — Кирилл размахивает рукой, будто отмахивается от назойливой мухи.

— Если вдруг возникнут затруднения, то мы по согласованию с корейской стороной просто сдвинем сроки на две недели и изменим порт разгрузки с Владивостока на Находку. Разница минимальна!

Переводчик же опускает первую часть и переводит так, что якобы затруднения это свершившийся факт и сроки сдвигаются.

Корейцы переглядываются.

Их президент что-то тихо говорит вице-президенту, а молодой переводчик, побледнев, шепчет что-то на ухо господину Киму.

Я улавливаю только обрывки: «...не обсуждали... условия другие...»

Регина вдруг подхватывает:

— Да, господа. Мы приносим извинения, но сами не ожидали. Это разумное предложение. Тем более у нас уже есть наработанные схемы работы через Находку.

Она бросает быстрый взгляд на Кирилла — слишком быстрый, слишком понимающий.

Теперь переводчик переводит слово в слово.

Мирон молчит.

Я пытаюсь поправить переводчика:

— Прошу прощения, господин президент, в переводе допущена небольшая неточность.

Но тот останавливает меня жестом и переспрашивает своего переводчика.

Эта сволочь настаивает на своей версии и говорит, что у русской стороны проблемы с готовностью принять груз и задержка с поставками. Для корейцев это прост немыслимо. Объем произведенной техники колосален. Простой и задержки — это гигантсике убытки.

Мне сказать не дают.

Я только крепче сжимаю папку с документами.

В этот момент корейский вице-президент наклоняется к своему коллеге и тихо, по-корейски бросает:

— Они сами не знают, что подписывают.

Переводчик делает вид, что не слышит, но мои уши улавливают каждое слово.

Мы выглядим очень по-дурацки в этой ситуации.

Сердце начинает стучать так громко, что мне кажется, его слышно через весь стол.

Президент корейцев всё же обращается ко мне, вежливо интересуется:

— О каких проблемах говорит ваш босс?

Я вынуждена переводить слово в слово.

Регина выбирает самый неподходящий момент для комментария и встревает, чтобы «случайно» обронить фразу, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Конечно, с учётом наших последних проблем с поставками через Дальний Восток...мы сделаем все возможное с нашей стороны — её голос звучит нарочито небрежно, пока она поправляет прядь волос.

Нельзя упоминать проблемы при корейцах! В их мировоззрении это красный флаг. Сделка на девяносто девять процентов сорвана.

Корейский вице-президент резко поднимает голову, будто учуял опасность.

Мирон поворачивается к ней с таким взглядом, что даже я, сидя в двух метрах, невольно съёживаюсь.

— Регина, вы о чём?

Она делает вид, что смущена.

— Ой, вы же знаете, Мирон Максимович... те самые задержки с таможней в прошлом месяце.

Её пальцы нервно барабанят по столу — три быстрых удара, будто подаёт сигнал.

Корейский переводчик тут же всё доносит своим. Похоже, что он в сговоре с Кириллом и Региной и не заинтересован в сделке с нашей компанией.

Кирилл тут же подхватывает:

— Да пустяки, всё уже решено! Кстати, господа... — он наклоняется к корейцам, снижая голос так, будто делится секретом. — Мы же обсуждали альтернативные варианты на случай форс-мажора. Помните?

Мои ладони становятся ледяными — теперь я уверена на все сто. Это не переговоры. Это спектакль, где Мирону отвели роль простака.

В голове проносится мысль: они хотят сорвать сделку. Или перенаправить её через какие-то «альтернативные каналы».

Те самые, о которых Мирон даже не подозревает.

Корейцы улыбаются, но крайне напряжены. Они умеют сохранять лицо. Это видят не все.

Сердце колотится так, что мешает думать.

Нужно действовать, но как? Я не могу просто вскочить и закричать: «Мирон, Кирилл и Регина подставляют и врут!» — это разрушит переговоры окончательно.

И тогда меня осеняет.

— Простите! — мой голос звучит громче, чем я планировала. Все взгляды устремляются на меня, когда я резко встаю, чуть не опрокидывая стул. — Я... я заметила ошибку в документах! Очень важную!

В комнате повисает гробовая тишина.

Кирилл застыл с полуоткрытым ртом, Регина сжимает ручку так, что её пальцы белеют. Даже невозмутимый господин Ким выглядит озадаченным.

Мирон медленно поднимает брови.

— Какая именно ошибка?

Я хватаю папку с договором, делая вид, что лихорадочно ищу нужную страницу.

На самом деле я выигрываю время, чтобы придумать, как передать ему предупреждение. Мой палец дрожит, когда я тычу в случайный абзац.

— Вот здесь... в условиях страхования груза... цифры не совпадают с тем, что мы обсуждали вчера.

Это чистая ложь, но сейчас мне нужно только одно — остановить этот фарс.

Мирон изучает меня несколько секунд — слишком долгих секунд. Затем неожиданно кивает.

— Вы правы. Господа, нам нужно перенести подписание. Я не могу допустить, чтобы в документах были неточности. Прошу прощения за заминку.

Кирилл резко вскакивает.

— Да бросьте, это же мелочи! Мы можем...

— Нет! — Мирон впервые повышает голос, — в бизнесе нет мелочей. Приношу наши извинения, предлагаю бизнес-ланч, а позже продолжим. За это время госпожа Каренина исправит ошибку.

Регина бросает на меня взгляд, полный такой ненависти, что мне становится физически холодно.

Я смотрю на Мирона и понимаю — Сухоруков взбешён!