Переводчица для Босса (СИ)

Глава 23

Захожу в кабинет — и глазам не верю.

Мой стол, который ещё вчера был образцом творческого беспорядка гения, теперь выглядит так, будто его лично отдраила маньячка-домработница, помешанная на абсолютной чистоте и порядке.

На столе — ни-че-го! Ни пылинки.

Папки стоят по стопочкам, ручки разложены по цветам, даже моя любимая статуэтка — бык, бьющий рогом снизу вверх, символ несокрушимой мужской силы и отваги — начищен до блеска и убран со стола в шкаф за стекло.

Где отчёты по маркетингу? Где мои рукописные записи со встречи с корейцами? Где счета, которые Алина мне каждое утро приносит на подпись?

В конце концов, где мои наброски и рисунки, которые я малюю во время телефонных разговоров?

Офис определённо осиротел.

Словно кто-то решил, что это больше не мой кабинет, а институт благородных девиц.

Каждый человек в компании знает, что я терпеть не могу, когда кто-то касается бумаг или вещей в офисе без спроса.

Тем более лежащих на столе.

Интересно, кто это у нас такой забывчивый?

Догадываюсь. Конечно же, она. Переводчица. Лада.

Куда же без женской потребности совать свой нос куда не просят?

Выходит, по её мнению, я не могу сам решить, где мне держать договоры — под слоем пыли или под слоем других, более важных бумаг.

Господи, ну почему женщины всегда уверены, что знают, как правильно?

Знают, как сидеть, как стоять, как дышать, как хранить бумаги.

Почему она уверена, что надо было устроить тут генеральную уборку. «Навести порядок»!

А у меня и так порядок! До этой секунды я прекрасно понимал, где что лежит.

И самое неприятное — я даже не могу наорать. Не хочу портить девице первый рабочий день.

Потому что формально она ничего плохого не сделала. Навела порядок.

Теперь если я начну возмущаться, буду выглядеть полным хамлом.

Меня распирает изнутри.

А если промолчу — она решит, что мне нравится, и завтра переставит мне мебель по «фэн-шую».

Чёрт, да это же мой кабинет! Мой бык. Я и так прекрасно знаю, как должно быть.

...Хотя стол, надо признать, выглядит симпатично. Но это не значит, что я ей спасибо скажу. Хрен там.

Лада стоит вся такая довольная, с сияющими глазами, будто не стол привела в порядок, а как минимум отсудила полтриллиона рублей.

— Ну как, нравится? — щебечет она, гордо оглядывая результаты своей работы, — теперь у вас хоть работать можно! А то эти завалы... Не пристало руководителю компании содержать стол в таком... э-э-э... творческом беспорядке!

Я чувствую, как у меня начинает дёргаться левая бровь. Это плохой знак. Очень плохой.

— Лада, — говорю я медленно, словно разговариваю с человеком, плохо понимающим язык, — вы сейчас ходите по очень тонкому льду. Настолько тонкому, что он трещит и под ним уже виднеется бездна.

Она не пугается. Нет. Вместо этого она скрещивает руки на груди и смотрит на меня так, будто я — непослушный первоклашка, а она — строгая учительница.

— В нормальных компаниях, — начинает она своим «поучающим» тоном, — новым сотрудникам выделяют рабочее место. Я не напрашивалась к вам в кабинет, если что. Это была не моя идея.

Я открываю рот, чтобы сказать, что вообще-то я был против её приёма на работу, но... Чёрт. Сдерживаю себя. Потому что она — единственный толковый переводчик. И мы оба это знаем. Ладно, пусть потрындит, я умнее, поэтому даю ей выпустить пар.

— Если генеральный директор не в состоянии обеспечить нормальные условия работы, — продолжает она сладким голоском, — то понятно, почему переводчики бегут от вас, как от огня.

В воздухе повисает пауза. Тяжёлая. Густая. Наэлектризованная. Наливаю себе воды, чтобы взять паузу.

— Чувствую, в кабинете запахло серой, — вдруг заявляет она, ехидно улыбаясь.

Я чуть не поперхнулся.

Она… Она намекает, что это я — исчадие ада?!

Мне показалось, что бык в шкафу пригнул голову ещё ниже и прижал уши.

Я глубоко вдыхаю, считаю до десяти... и понимаю, что до пяти не дотяну.

— Лада... — начинаю я спокойно, — а не охренели ли вы? Вам не кажется, что это я вас нанял, а не наоборот?

— Это ничего не значит, если вы работодатель, то это не значит, что… Крепостное право отменили почти два века назад.

— Да при чём тут это? Я имею в виду совсем другое!

Из моего кабинета на весь офис несётся голос Лады:

— Ой, хотите, чтобы я написала заявление? Да без проблем! Напишу хоть сейчас! В нормальных компаниях начальники не орут, как аукционные торговцы! — парирует Лада, и следом раздаётся громкий хлопок папки по столу.

Смотрю на неё — просто взбалмошная девчонка, показывающая характер.

— Ещё раз, послушайте, Лада, если вас действительно интересует, чего я хочу, то попробую вам объяснить.

Теперь мы словно поменялись местами.

Она уставилась на меня, склонив голову набок, с видом всезнающего подростка, выслушивающего глупые нотации старшего.

— Во-первых, я хочу, чтобы вы понимали, что приглашение временно поработать в моём кабинете не равно приглашению здесь хозяйничать. Во-вторых, то, что вам кажется беспорядком и хаосом, для меня естественно. Это понятно?

Лада закатывает глаза.

— В-третьих, я дорожу вами как переводчиком и не хочу, чтобы вы писали заявление. Я стараюсь помочь в решении бытовых вопросов в офисе. Как только уберут вещи с рабочего места прежнего сотрудника, у вас появится свой стол.

Принцесса переводов всё ещё смотрит исподлобья.

— И последнее, Лада, будьте добры, соблюдайте субординацию, а то мало того, что вы, женщины, вечно норовите навести удобный вам «порядок», так ещё и забываете, что мужчины платят вам зарплату. Второй раз я так долго объяснять не стану.