Пять лет назад мы праздновали моё день рождения не в России, а в Италии.
Я почему-то именно сейчас вспомнила тот вечер, когда на мне было бежевое платье, и Паша, поджав губы, заметил:
— Тебе больше идёт красное.
— Я хотела немножко разнообразия, — честно призналась я и расправила несуществующие складки. Паша пожал плечами.
— Ничего страшного, просто переоденься…
Я переоделась, а на ужине Паша преподнёс мне подарок. Толстая золотая цепочка, которая больше была похожа на такой широкий прут.
Все дело в том, что после рождения Полины у меня гормоны вышли из строя и оперировали щитовидную железу, и шрам остался дурацкий, потому что это была не лапароскопия, а полостная операция.
Я этого очень стеснялась, потому что мне в том возрасте казалось, что это преждевременно появившийся момент старения, как кольцо венеры на шее. И, глядя на эту цепочку, которая как раз обхватывала шею, закрывала шрам, я ощутила себя дефектной, что ли?
А Паша пожал плечами и заметил:
— В раньше бы ты радовалась…
— Мне очень нравится, — соврала я и заметалась от собственных чувств. С одной стороны, он не хотел никак меня уколоть. С другой стороны это выглядело немного некрасиво, и вечером, вернувшись в гостиничный номер, Паша перехватил меня за руку, сдавил свои пальцы на запястье так сильно, что я зарычала.
— Что не так? — Холодно спросил он и, увидев в моих глазах взметнувшийся огонь, разжал пальцы.
— Все так… Только не надо мне делать такие подарки. Ты прекрасно знал, что я была бы рада любому знаку внимания от тебя, но не такому, который позволяет скрыть мой недостаток.
— Для тебя это важно, поэтому я подарил это.
— Я же не буду постоянно носить эту цепочку, — тихо выдохнула я и развернувшись, ушла в спальню.
Спустя полтора года я легла на косметическую процедуру по шлифованию шрама, и его почти не осталось.
Но воспоминания так резко и ярко всплыли в голове при взгляде на то, как на запястье Раисы были видны следы от рук, что я не могла абстрагироваться от этой ситуации.
— Вам плохо? — Спросила Раиса, наивно заглядывая в глаза, но я вскинула бровь.
— Нет, мне не плохо, мне безразлично.
Я сделала шаг в сторону. Рита тяжело вздохнула, перевела взгляд на Раису и собиралась что-то по-детски наивное ляпнуть, но не успела.
— Вам лучше не искать со мной встреч, тем более таких навязчивых, — произнесла я сквозь зубы и не стала дожидаться никакого ответа, а молча пошла в сторону выхода.
Вернувшись домой, меня не покидало чувство того, что какая-то часть меня всегда подозревала, что Паша способен на такое. И в то же время я понимала, что может быть, Паша-то и способен на такое, но только не со мной. И гордиться этим, то ли просто принять за случившийся факт, я не знала.
Ксюша приехала чуть позже запланированного времени, из за того, что они попали в пробку, ситуация с машиной наконец-то разрешилась, они пригнали мне Ксюшино авто. И обещали забрать крокодила, которого подарил Паша.
— Слушай, мам, у тебя несколько пропущенных от отца, — сказала Ксюша, выходя на веранду и держа на руках Риточку.
— Забудь, — взмахнула я рукой и поморщилась. Переставила с места на место чашки с чаем и вздохнула.
Общаться не хотелось, не хотелось влезать снова в это болото, но Паша с настойчивостью дятла продолжал звонить. И поэтому, когда в одиннадцать вечера у меня сдали нервы, я все-таки взяла трубку.
— Вот ты можешь объяснить мне, в чем дело? — Хрипло выдохнул Павел. — Я, неужели так многого прошу, просто приехать, просто подписать документы. Если тебе что-то не нравится, ты можешь позвонить и сказать: Паша, я не буду этого делать. Но ты хотя бы уведоми меня в этом, а не оставляй сидеть и ждать у моря погоды.
— Знаешь что, Паш, — тихо произнесла я. — Давай ты как-то сам разберёшься со своими запросами, со своими желаниями.
— Нет, твою мать, Тань, я не могу сам разобраться, потому что это имущество должно принадлежать тебе. И, значит, ты должна приехать подписать все документы. Я не так многого от тебя хочу. Это на самом деле не сложно. Я прекрасно знаю, что ты была сегодня в городе. Я прекрасно знаю, что ты сегодня с Ритой выезжала в город. И поэтому заехать на десять минут ко мне на работу для того, чтобы чиркнуть и оставить свой автограф на бумажке это, поверь мне, не требует от тебя каких-то безумно сильных затрат, — начал срываться Павел, и я, сглотнув, почему-то произнесла.
— А что за неповиновение ты меня тоже воспитывать будешь, как свою Раису, которая теперь ходит и прячет синяки на запястьях, да?