После брака. Ненужная бывшая жена

Эпилог

Татьяна.

Два года спустя.

Наверное, кто-то более мнительный сказал бы, что это были два года ада. Два года нескончаемого ада, в котором варились мы все. Это когда химия даёт не самый положительный результат, когда от неё начинается безумный тремор. Впервые, когда Паша заметил о том, что у него дрожат руки, он был настолько зол, что не выходил из кабинета несколько дней. У него задрожали руки во время того, когда к нам приехали дети. Во время обеда он не смог донести ложку с супом. Я проныла все эти дни сидя у него под дверью кабинета.

Страшные два года — когда стало понятно, что отказывает жёлчный и безумное давление на печень.

Страшные два года — когда к химиотерапии подключилась лучевая. Паша передал свою работу основным специалистам и большую часть времени проводил либо дома, либо в больнице.

Страшные два года — когда я не понимала, чего ждать. У меня уже не стояло никакого выбора и конфликта с тем, что была измена, было предательство. У меня была только одна большая, нерешаемая проблема— его жизнь.

— Я тебя умоляю, пожалуйста, не надо прекращать. — Просила я после тех дней изоляции, сидя перед ним на коленях.

Он прикусывал губы. Старался собраться так, чтобы руки не тряслись.

— Паш, я тебя прошу. Все это кончится.

— Да, кончится, когда я сдохну.

Заведующая онкодиспансером порекомендовала терапию с психологом. Паша это послушал. Посмотрел на неё, как на дуру. Фыркнул и сказал, что таких шарлатанов он к себе не подпустит и тем более не позволит никому копаться в своей голове.

Я разводила руками на все его выпады. Не знала, как объяснять людям о том, что это не от того, что он болеет такой вредный. Он в принципе такой всегда. Просто болезнь подсветила не самые положительные характеристики моего мужа. Болезнь сделала его нервным, раздражённым.

Но после полутора лет я даже выдохнула, потому что лечение дало свои результаты. У нас отпал вопрос про операцию, которая первые месяцы реально стояла очень остро. Мы не знали, чего ожидать от того, как себя поведёт опухоль. И когда через полтора года был уже известен примерный прогноз, я даже где-то выдохнула, но ещё полгода мы находились в состоянии того самого ада, который не могли никак выдворить из собственной жизни.

Два года назад я приняла самое важное для себя решение.

Что такое другая женщина в постели твоего мужа, когда он сам может оказаться в дубовом гробу?

Для меня оказалось это настолько незначимой песчинкой, что я даже ни разу не вспомнила об этом. Я больше вспоминала о том, что Павел у меня самый сильный, самый честный, самый любящий, замечательный муж, прекрасный отец. Немного сумасбродный дед. Я не хотела другого. Самое главное, что у меня был он.

После лечения, после этого жуткого стресса и когда стало понятно, что можно выдохнуть, я всеми возможными уговорами собралась и взяла билеты в Будапешт. Нам нужен был этот отпуск. Нам нужно было выдохнуть. Термальные источники, узкие улочки, каменные мостовые. Нам нужно было это время для нас двоих, потому что я не знала, что случится, когда Паша выздоровеет.

А оказалось, что ничего не случилось. Сидели в маленьком, террасном ресторанчике на одной из немноголюдных улиц Будапешта. Паша, постаревший за эти два года лет на десять, вдруг наклонился к столу и тихо прошептал.

— Ты мой ангел хранитель, Танюша. Ты же это понимаешь?

А я перехватила его ладони, подняла, притянула к себе и дотронулась губами костягки пальцев.

— А ты самый настоящий дьявол.

— Но даже дьяволу необходим ангел для того, чтобы уберечь от падения.

Наверное это было неправильно. Наверное, кто-то меня обязательно бы осудил. Только какое значение имеет чужое мнение, когда вот он живой сидел передо мной, украдко улыбался, глядя на меня. А я не разжимала пальцев. Не выпускала его рукой своей.

— Ты мой ангел хранитель, Танюша. Тот самый, который уберёг от всего. Хоть я тебя и не достоин.