После брака. Ненужная бывшая жена

Глава 23

Павел

Раиса сидела на коленках перед моим сейфом.

Что-то держала в руках.

Мне почему-то показалось, что заходить и начинать орать как-то глупо.

Я сделал шаг в сторону, склонил голову к плечу. Хотел рассмотреть, чем же она собирается заниматься. Пароля от сейфа нет ни у кого. И он точно закрыт, мне хватило одного раза, когда Таня сказала, что Раиса где-то увидела её медкарту, я подозревал, что просто на столе, а не из сейфа вытаскивала, потому что сейф я не оставлял открытым.

Дома я не хранил ничего такого, но мне достаточно было того, что там документы на недвижку, паспорта, всякая прочая лабуда. И поэтому у меня возникал закономерный вопрос: какого черта Раиса делает у меня в кабинете?

Она склонилась, зажала ладонями лицо и тяжело вздохнула, медленно встала, опираясь ладонями о стол.

У меня аж давление подскочило.

Стерва!

Кто её послал, Верещагин? Да не, Верещагину не до этого, он сейчас будет расхлёбываться со своими компаньонами. Может быть Лукин не перетерпел проигрыш? Хотя он всегда мог поступить иначе, просто обратиться ко мне за компетентным анализом ситуации. Нет, нет, нет. Врагов у меня каких-то таких не было.

Конкурентов…

Да, господи, когда забираешься на мой уровень уже не конкуренты, а партнёры становятся. Точнее это какая-то дикая смесь из вроде бы занятие совместным делом, но при этом преследования каждым собственного интереса.

Раиса вцепилась ладонями в крышку стола. И дошла до моего кресла, медленно отодвинула его и, склонившись, попыталась открыть верхний ящик.

Открыла, но я там ничего не хранил, кроме сигарет, ножа для бумаги и прочей мелочёвки наподобии скрепок и всякого такого дерьма.

Раиса двинулась в сторону книжных шкафов. Да, если честно, я даже не знал, что там лежит, потому что Таня собирала там всякие старые издания политических историй и всего прочего. Для меня это был просто декор. Да, вообще, какой нормальный бизнесмен будет хранить какой-то компромат на себя в своём же доме? Не, не, не, это слишком просто. То ли дело офис под сигналкой полностью, кабинет отдельно запирается и ставится на охрану.

Раиса сделала несколько нетвёрдых шагов вдоль книжного шкафа, распахнула стеклянные дверцы, постаралась что-то вычислить, присмотреться, но ей света катастрофически не хватало, потому что она ничего не включала внутри кабинета, боялась, что я увижу. И в конце концов, а просто ли так я уснул?

Я медленно коснулся висков и почувствовал лёгкое давление, дерьмово, не сейчас мне мучаться с головными болями. А если головные боли, то с чем там у неё говядина эта чёртова была, которую не проглотить? Я потер одно запястье о другое. Потом психанул, посмотрел и увидел красную сыпь.

Да твою мать! Разваливаюсь окончательно.

Психанув, я переступил с ноги на ногу и толкнул дверь, распахивая её и озаряя светом весь кабинет.

— Какого… — Спокойно спросил я. И Рая, отпрыгнув от шкафа, влетела в незакрытую створку, зазвенело стекло. — Я ещё раз спрашиваю какого черта тебе здесь надо, что предыдущий разговор тебя ничему не научил?

— Паш… Не надо, — тихо всхлипнула Рая и сделала несколько шагов вдоль стены, которая была с дверью.

Я, зайдя внутрь, обводил кабинет внимательным взглядом.

— Что искала?

— Паш, ты все не так понял, правда, ты не так понял, Паш? — Рая дёрнулась, постаралась выскочить из кабинета, но я сделал один шаг, заслоняя ей путь, и она обняла себя за плечи. — Пашенька, нет, я ничего не искала. Я не собиралась ничего открывать.

— Ты какого черта не уехала? — Спросил я нервно, ощущая, как ломота в висках стала подниматься все сильнее и сильнее.

— Паш, это недоразумение. На самом деле я ничего плохого не хотела. Я не могу по определению желать тебе чего-то плохого, ты же знаешь.

Я не знал, я не любил ситуации двусмысленные, ненавидел, когда лезли в мои игры. И однозначно я не собирался терпеть вот этого у себя под боком. Достаточно того, что она носилась с этой дебильной идеей зачать ребёнка, хотя я до сих пор не понимал каким образом она собирается это все провернуть. После Таниного дня рождения я был на чеку и уже не надеялся ни на противозачаточные, ни на что. Я все время был с презервативом, мне этого было достаточно. Надо бы ещё лучше вазэктомию сделать, старый я уже для того, чтобы детей заводить. А тут с гарантией, скажем так.

— Я не понял, что ты искала.

— Я ничего не искала. Я….

Рая все-таки дёрнулась и выскочила из кабинета. Я сделал несколько шагов следом за ней и ощутил, что перед глазами все немного поплыло.

Да, твою мать.

Проснись, Паха, в конце концов, ты не кисейная барышня, чтобы падать в обмороки!

Двинувшись следом, я залетел за Раей в спальню, и она в желании скрыться от меня попыталась запереться в ванной, но я со всей силы долбанул локтем в дверь и Рая тут же запричитала:

— Паша. Паш, я действительно. Я понимаю, как это выглядит. Это выглядит очень ужасно, но я не хотела ничего плохого, Паша, — она причитала, складывала руки в молитвенном жесте, склонялась, часто сглатывала.

— Ты что, меня каким-то дерьмом накачала?

— Что? — вспыхнула Рая и отшатнулась от меня, прижимаясь спиной к ящикам. — Ты о чем?

— Я о том, что с зренов я уснул в присутствии тебя.

Губы были сухие, дыхание горячим, как будто бы меня действительно, скорее всего, даже наркотой накачали.

— Паш, не говори глупостей. Я никогда бы не посмела поступить так с тобой!

— Да? А до этого ты, наверное, должна была меня заверить, что я никогда бы не посмела лазить по моему кабинету.

— Паш, это вышло случайно. Действительно, я… Я не хотела, Паш.

— А что? Вот что ты хотела? Что ты хотела? — Наступая на неё, рычал я и ощущал, что все сильнее и сильнее перед глазами двоится.

Твою мать.

Надо просто очнуться, надо просто проснуться.

— Что ты мне подсыпала, — рявкнул я. И тяжело вздохнул.

— Паш. Я ничего не подсыпала.

— Что ты потеряла в моём кабинете?

— Паш, я ничего не теряла. Паш, я просто. Я просто. Я хотела положить тебе письмо. — Последнее Рая прошептала и медленно стала сползать по стенке шкафа, опустилась на пятки, обняла себя за плечи, склонилась. — Паша, я… Я действительно не хотела ничего плохого. Я думала оставить тебе записку, и все, и…

— И не ври мне, — навис я над ней и схватил за плечо, тряхнул так, что у самого в голове зазвенело.

— Паш, пожалуйста, пусти, Паш, не надо.

Я вдруг понял, что у меня не хватает терпения на все эти игры.

— Немедленно говори, какого черта ты искала, быстро!

— Паш, я ничего не искала! Ничего, правда, честное слово, я клянусь тебе. Пашенька, пожалуйста.

Я не выдержал и взмахнул рукой…

— Паш, у меня задержка!

В голове что-то разорвалось.

Настолько сильно, настолько больно, что я увидел перед глазами смазанные ориентиры в ванной.

Сердце взвизгнув остановилось.