После брака. Ненужная бывшая жена

Глава 27

Паша.

Очнулся я от того, что безумно затекло левое плечо. Им я как-то неудачно так упёрся в дверной косяк и поэтому, когда перекатился с живота на спину, ощутил как в руке стало стрелять. Проморгавшись, я вдруг понял, что эта давящая, с ума сводящая боль все-таки стала развеиваться.

Кряхтя, как столетний старик я, ухватившись за ножку маленького столика, который стоял в коридоре для писем и ваз с цветами, потянулся. Чуть не опрокинул столик на себя. И вот нахрена такие ненадёжные вещи ставить в квартире? Надо сказать

Тане, чтобы поменяла.

И какая-то мысль была похожая на оговорку по Фрейду. Надо сказать Тане, чтоб поменяла.

А некому сказать.

Один я. С любовницей тупой. Без семьи. Без детей. Потому что сам так решил. Потому что посчитал, что это самый лучший выход.

Сел, опёрся спиной о стену. Замёрз, как собака. Конечно, столько времени валяться на кафеле, а погода-то летняя. Кто будет включать тёплый пол? Никто. Правильно. И поэтому тут же по коже побежали мурашки. Передёрнул плечами. Постарался оттолкнуться и хоть на корточки встать. Повело. Так сколько время? Если начало шестого, надо собираться, ехать на работу. У меня там конкуренты не доены, партнёры не взвинчены.

Надо собираться ехать на работу.

Но вместо этого я дошёл до спальни. Поднял мобильник. Зарядки не было. Отключился.

Упал на кровать, потянулся и вытащил провод. Подрубил телефон. Лёг на бок. Накинул на себя одеяло, потому что знобило. Мобильник противно мигнув экраном, наконец-таки стал загружаться.

Нет, время шесть.

А чего меня так в сон клонит?

Чего мне так дерьмово?

Нет, дермовое — это моё обычное состояние. Я уже к этому даже привык, но я всегда вставал очень рано. Мне хватало нескольких часов сна. А может быть дело было в том, что я не спал. Может быть, дело было в том, что я долбанулся в обморок.

Липкий пот скользнул по спине и я ощутил, что ноги от холода судорогой сводит.

В жопу.

Открыв календарь событий, проверил, что на утро никого нет.

В жопу.

Серьёзно.

Я подтянул к себе подушку. Выматерился. Она пахло не Таней. Она пахла Раей. Спалить к чертям!

Швырнул со всей силы в дверь так, что она качнулась. И никогда у меня не было скрипучих петель, но почему-то скрипнула.

Я укутался в одеяло, как в кокон. Зубы стучали с вероятностью того, что я откушу язык. Ещё такое противное чувство, как будто бы вот вот блевану. Но я мужественно сглатывал и говорил себе, что не дело это таким дерьмом заниматься. Мутное сознание никак не хотело строить цепочки событий. Поэтому я плюнув на все, попытался заснуть, как учила Таня — выдыхая и вдыхая.

И вот что старому кобелю не сиделось на месте? Да, нет, я бы ещё хуже сделал, если бы не развёлся. В моём случае было только разводиться, потому что иначе это не предательство, это намного хуже.

Я не знал, что может быть хуже предательства, но в моей системе ценностей что-то намного хуже предательства.

И сон навалился.

Дурной, липкий, мутный.

Дача старая была, куда я отвёз Таню с девочками. Там ещё сосны были. Почти вековые и Ксюшка бегала по этому насту, хвойному нападу. Разворачиваясь, искала свои следы, а опад пружинил и разравнивался, и Таня тогда ничего не спрашивала. Она молча закусывала губы и повторяла, что она все понимает. Она действительно все понимала.

Таня, Танечка, Танюша.

Она понимала мою работу.

Она понимала мой характер.

Она понимала сколько сил у меня уходит на то, чтобы быть тем, кем я являюсь. Поэтому всегда с каким-то трепетным снисхождением относилась к моим заскокам, к моим загонам. Она не перечила. Она все понимала с первого раза. И даже тот некрасивый случай, когда я подарил ей ожерелье, чтобы скрыть след от операции…

Она его тоже со временем приняла.

Догадалась просто, что я не со зла это сделал, а чтобы она на этом не акцентировала внимание. Чтобы она не думала будто бы шрам выглядел уродско. Хотя сначала разозлилась, обиделась, потом поняла. А я возвращался назад и думал, что не надо было вообще дарить это ожерелье, потому что хотел то я как лучше, а получилось как всегда. Вообще с уровнем эмпатии у меня, конечно как у табуретки. Но я учился, я старался.

Из сна выдернул звонок ассистента. Что-то бубнил мне в трубку. Такое чувство, как будто бы хер изо рта не успел вытащить. Я бесился.

— Ты можешь чётко говорить. — Сказал я и ощутил, что у меня у самого язык едва поворачивается.

— Вас ожидать? Переговоры начинаются.

— Ой, начинай без меня. Ты все равно ничего дельного не скажешь. А мне надо ещё в одно место заскочить.

Ассистент понятливо хмыкнул и положил трубку. А я медленно сел на кровати, склонив голову сначала в одну сторону, потом в другую. Ощупывая шею, ощупывая затылок, пытаясь найти предвестников боли. Вроде бы не было. Эх… меня размотало то как однако. Но самое важное, что я должен был сделать именно сегодня утром, было в нескольких остановках от меня.

Зайдя в клинику мед анализов, я выдохнул.

— Кровь, мочу на наркоту надо проверить в кратчайшие сроки.

Девушка вспыхнула. Подняла на меня напуганные глаза, а я пожал плечами.

Ну да.

Не могло меня просто так размотать.

Чтобы до кровавых соплей…

Не могло.