После брака. Ненужная бывшая жена

Глава 50

Павел

Из больницы я вышел как будто бы пьяный, перед глазами все двоилось. Я не сразу понял, что это из-за каких-то неправильных, совсем неподобающих для мужика слез.

Я сел в машину, откинулся на спинку сиденья, взмахнул рукой, показывая водителю, чтобы меня отвезли домой, и только там, в тишине, в пустоте, в какой-то неприятной прохладе, которая пронизывала до гостей, я смог нормально отдышаться, сидел у себя в кабинете, глядел на запиханные опять кучей документы в сейф и не понимал, какого же черта мне теперь делать.

Что мне делать?

Три или девять лет, отлично, шикарный результат! Либо непонятно сколько, если будет лечение.

Я встречал в своей жизни фаталистов, которые плевали на все и просто сваливали. Отживали последние годы так, как хотели, но мне-то хотелось к Тане. Мне-то хотелось с ней, мне-то снился новый год, рождество, дебильные пряники в глазури с острым и терпким привкусом корицы и гвоздики, мне-то домой хотелось, и как сопоставить эти две противоположности, я не понимал.

Наверное, от отчаяния, от какой-то боли душевной я набрал Ксюшу.

— Давай сегодня увидимся, — тихо попросил я и задержал дыхание, боясь, что старшая дочь откажет мне.

— Хорошо, мы приедем, нормально будет?

— Да, конечно. Во сколько, я закажу что-нибудь в ресторане.

— Не напрягайся, мы заедем, что-нибудь возьмём навынос. Жди!

Ксюша звонко чмокнула в трубку, и я прикрыл глаза.

Я использовал вот эти мгновения с дочерьми, как маленькую дозу какого-то наркотика, чтобы просто ощутить, что у меня не все потеряно, что все не так плохо на самом деле. И когда приехала Ксюша с Маргаритой, в доме зазвучали смешки, разговоры…

— Почему, пап? — Спросила Ксюша, накрывая на стол.

Я сидел, держал на руках внучку, которая лезла в лицо, пыталась содрать мне скальп с бороды, но при этом была жуть до чего очаровательна.

— Ты о чем? — Поднял глаза я на старшую.

— Обо всем, почему? Ты её любишь. Она тебя любит.

Горечь проступила на корне языка.

Как от дешёвого вина.

— Ксюш, не надо.

— Да я просто не понимаю. Мама, папа, любовь до гроба, а потом бац… Такие новости. Согласись, это странно и непонятно.

Я молчал, что я мог сказать, начать оправдываться и объяснять, что дело было исключительно во мне?

— Нет, не надо. Ксюша, иногда так бывает, что даже очень близкие, любимые люди наталкиваются на какие-то жизненные неурядицы.

— У вас не было с мамой неурядиц, — покачала головой Ксения, лукаво глядя на меня и мысленно говоря, что не надо ей врать, она тоже все прекрасно знает. — Вы были одной из тех пар, про которых говорят, что муж и жена одна сатана. Про вас говорят душа в душу. Я это все прекрасно знаю. Я вижу, как у меня живут свёкр со свекровью. Я вижу знакомых вашего возраста. Почему ты просто не сядешь и не поедешь к ней. Я же знаю, ты хочешь, даже сейчас ты позвал нас, а сам хочешь к ней. Это ж не сложно. Она же примет. Будет плакать, обвинять, конечно, но она, мне кажется, примет, потому что без тебя ей намного хуже, чем с тобой, даже с предателем, изменником и ушедшим мужем.

— Не говори так, — попросил я, тяжело вздыхая и разворачивая Маргариту от себя, а то ненароком действительно либо глаза выколет мне, либо бороду отдерёт.

Ксюша понятливо умолкла.

Свистнул чайник, она позвала нас к столу.

Маргарита измазала мне пирогами рубашку, измазалась сама, я хохотал, ловил её маленькие пальчики и целовал ручки.

Когда родилась внучка я, вопреки здравому смыслу, покупал детские украшения: маленький крестик, тоненькая цепочка, браслетики, колечки. Что-то приходилось заказывать у частных ювелиров, Таня закатывала глаза, говорила, что я занимаюсь глупостями, а мне просто так хотелось. Когда у меня Ксюша с Полинкой родились, у меня не было таких возможностей, а вот на первую внучку возможности были. И Ксюша плакала, когда видела эти подарочные наборы, говорила, что я с ума сошёл.

Ближе к десяти вечера Ксения с дочкой уехали, оставив меня одного.

Раны, которые были на душе, не спешили затягиваться, и поэтому я не давая себе возможности одуматься, перетряхнул снова аптечку, попытался найти что-то успокоительное, нажрался всего подряд: пустырник, ромашка, плевать. Хотелось уснуть так крепко, чтобы не видеть снов, но ни черта не получилось, поэтому опять в шесть утра я был на работе.

— Если Завадская не нашла себе юриста назначь встречу, — произнёс я Аркаше, когда тот появился в поле моего зрения.

— Да, хорошо. — Пряча от меня взгляд, сказал ассистент, и я покачал головой, дурак такой, чего стесняться, если уже сделал?

Я позвал его к себе в обед, начал давать указания, что и как, с кем нужно будет решить.

Я надеялся, что он останется моим мальчиком на побегушках. И поэтому мне нужно было, чтобы он максимально хорошо был осведомлён обо всем. Понятно, что дела я буду раздавать работающим специалистам. Ну все-таки кто-то, кто должен приносить мне все новости, у меня должен был остаться. Я ещё не понял, буду ли я лечиться или выберу такой нетривиальный способ самоубийства. Не знал, но подготовиться надо.

На всякий случай съездил к нотариусу, написал завещание.

Снова была ночь без сновидений и мне казалось, как будто бы без сна.

Следующим обедом встретился с Полиной: сидела, смотрела на меня, надувшись, как мышь на крупу.

— Езжай к маме, — тихо произнесла она дрожащими губами.

— Поль, ну давай без этого, лучше расскажи, как ты, как твоя учёба?

Поля рассказывала неохотно, оценивающе смотрела на меня, как будто бы пыталась что-то понять, но я старался не заострять на этом внимание, мне достаточно было того, что она рядом, мне достаточно было того, что это моя дочь, которую я безумно любил.

Предложил снова ночевать у меня, но Полина повела плечиком, аргументируя свой отказ тем, что слишком много надо переделать, а ко мне приедет опять будет полночи ходить, убираться. Потому что не может быть в семейной квартире, и чтобы там было не все, как при маме.

Я понимающе улыбнулся.

На третий день пришло осознание, что решение все равно принимать нужно. Даже несмотря на то, что ночь была бессонная, мне все равно казалось, что решения принимаю исключительно здравые, но то, что оно не ложится в чьи-то желания, я не причём.

Однако и мои желания мало кто учитывал.

Вечером, зайдя в квартиру, меня накрыло чувством дежавю.

Приглушённый свет со стороны коридора.

Слегка приоткрытая дверь кабинета.

Когда я замер напротив, то меня затрясло.

Таня.

В бежевом сарафане-крестьянке сидела на полу, только в отличие от Раисы, Таня прекрасно знала все коды от сейфа, даже новые тупо подобрала, потому что знала меня.

Таня сидела возле сейфа в горе бумаг, держала в руках прозрачную папку.

Когда я нервно выдохнул, Таня перевела на меня растерянный взгляд, и в следующий момент в её глазах полыхнуло столько злости, что я не успел среагировать.

Таня одним прыжком, как горная козочка, перемахнула через стопку документов. И, вынеся собой дверь, вцепилась мне в горло с хриплым рыком:

— Подлец!