После брака. Ненужная бывшая жена

Глава 7

— Ты как-то печально выглядишь для счастливого отца, — произнесла я с той долей яда, которая была в каждой женщине.

— Это что, сейчас шутка такая не смешная? Татьян, я давно говорил, что ты с этим как раз завязывай.

— Твоя грубость сейчас абсолютно неуместна, если в браке я это терпела, потому что тебя безумно любила.

— А сейчас что не любишь? — вспыхнул Паша и сделал шаг ко мне. Под ногами хрустнули осколки. И бывший муж замедлился.

— Конечно. Я же тебя так сильно люблю, что готова сожрать абсолютную ересь. Вот, чтобы ты не предложил, чтобы ты не сделал, я же настолько тебя сильно люблю, что даже в разводе, в унизительном разводе…

— Тань, ты сейчас вот издеваешься? Какой мог быть унизительный развод? Я тебя что, чем-то обидел? Я тебя чем-то обделил?

А я не понимала, какого черта он сейчас опять приплетает деньги.

Да, не спорю, я вредничала, потому что у меня был единственный фактор, который хотя бы немного мог разозлить Павла — финансы, но он не злился. И поэтому я быстро бросила это дело.

— Ты себя совестью обделить успел, — произнесла я и упёрла руки в бока, потом психанула, отпустила ладони вниз, потому что была похожа на нервную селянку, когда вставала в такую позу. — Ты себя обделил совестью, когда умудрился в мой день рождения приехать ко мне со своей любовницей. Я бы ещё, может быть, поняла, если бы я там была при смерти. Или, может быть, у нас с тобой сохранились такие замечательные отношения, что мы друг другу желали настоящего добра.

— А разве ты мне не желаешь настоящего добра? — Возмутился Паша и все-таки, не выдержав, обошёл осколки и постарался перехватить меня за талию, чтобы провести к небольшому диванчику, который стоял вдоль коридорной стены. Но я только дёрнула локтем и закачала головой.

— Паша, развод был унизителен тем, что после стольких лет брака я поняла, что ты со мной жил из какой-то жалости!

— Тань. Я не жил с тобой из жалости, — нахмурился Павел и покачал головой.

Сейчас его речь была ровной. Он вернул себе самообладание, и поэтому вёл себя соответствующе.

— Да, а тогда что же за твои такие идеальные слова посвежее, помоложе? Женщина, что, по-твоему, тебе манго, здесь бочок подпортился, все в утиль, а там пока красное, сочное, нормально?

— Так я вообще не понимаю, о чем сейчас мы с тобой разговариваем.

— Я о твоей совести, которую ты где-то умудрился потерять после развода со мной. — Заметила и взмахнула рукой, стараясь отдалиться от Павла, но он, как привязанный следом двигался за мной. — Я о том, что тебе хватило наглости взять и приехать на мой день рождения.

— Тань, это не наглость, это элементарное проявление уважения.

— А то есть любовница на моём празднике это такое уважение? Я прям должна сильно себя чувствовать важной для тебя, да?

— Прости, я не должен был брать её с собой. Это вышло случайно.

— Господи, да что ты оправдываешься какими-то нелепыми словами. Ты, в конце концов знаменитый адвокат Градов. Какая случайность. Никаких случайностей в твоей жизни никогда не происходит. Не надо мне рассказывать сказки. У нас дети чуть ли не по часам рождались, потому что случайностей в твоей жизни никогда не было.

— Да, хорошо, я сглупил. Я посчитал, что мы с тобой достаточно осознанные два человека, которые могут себе позволить нормально принять отношения другого.

— Нет, Паш, мы недостаточно осознанные два человека, которые могут принять отношения другого из-за того, что я тебе не изменяла. Я к тебе не пришла и не сказала: «Ты знаешь, я нашла себе хорошего, красивого молодого мальчика, потому что я стариться с тобой не хочу, потому что я не хочу рядом видеть дряхлого старикашку, у которого морщины будут сворачиваться, как у мопса на щеках». Я тебе этого не говорила.

— Я тебе тоже этого не говорил, — вспыхнул Паша и все-таки не выдержал, схватил меня за руку и потянул на себя, сдавил запястье с такой силой, как будто бы старался кости переломать, но его прикосновение больше обжигало, по коже побежал разряд, который передавался от клеточки к клеточке. И я ощутила, что у меня этот ток добрался аж до лица, щеки покраснели, шея покраснела, и дышать стало трудно.

— Не трогай меня, — выдохнула я зло и прикрыла глаза, стараясь успокоиться. — Ты мне не так сказал, но смысл был у этих слов именно такой.

— Тань, ты сейчас спустя полгода для чего мне решила высказать эти претензии? Когда я тебе об этом говорил ты встала молча и вышла. Ты даже не стала ночевать со мной в одной квартире. И сейчас ты вдруг решаешь, что настало время. Надо именно сейчас устроить весь этот разбор полётов.

— Конечно, я решила устроить именно сейчас этот разбор полётов, потому что ты притащил на мой день рождения свою девку, которая умудрилась предложить мне побыть вашей суррогатной матерью. — Ляпнув это, я тяжело задышала, грудь стала высоко вздыматься, а Паша от растерянности притормозил.

Он как стоял, разведя руки в разные стороны, так и не смел шевельнуться.

— Что?

— Что ты сейчас на меня так смотришь? Паш, ещё скажи, ты был не в курсе. И этот цирк с конями Раиса у тебя устроила самостоятельно.

— Какая суррогатная мать?

— Ну вот не знаю, какая суррогатная мать. Вы вот три месяца ходите, не можете забеременеть, и она посчитала, что бывшая жена после сорока самое то для того, чтобы стать суррогаткой. Мне интересно, ты все бабло мне отдал во время развода, и поэтому сейчас не можешь нанять профессионального человека, который родит вам ребёнка.

— А так ты за мои деньги, значит, печёшься?

— Я не за твои деньги пекусь. Я пытаюсь понять, где была твоя совесть, когда вы этот план гениальный обдумывали с Раисой.

— Никто никакой план не обдумывал с Раисой. И вообще мне непонятны твои претензии. Человек сказал, ты дала ответ, все, конфликт исчерпан.

— Нет, ни черта, Паш, конфликт не исчерпан. В конце концов, я имею право на то, чтобы злиться, злиться на тебя, презирать её…

— А знаешь что! — рявкнул Павел. — Ты могла бы, чисто по доброте душевной сделать мне последний подарок и все-таки родить этого ребёнка!