После брака. Ненужная бывшая жена

Глава 51

Таня

Разумовский снова приехал не к месту, не ко времени и абсолютно не к моему желанию.

— Что ж вы, Татьяна, меня избегаете? — Спросил Разумовский, останавливаясь напротив моих ворот.

И ведь произошло это именно в тот момент, когда я нервно и зло парковалась у себя во дворе. А нервничала и злилась я по банальной, простой причине: от меня что-то скрывали, а то, что от меня скрывали, меня раздражало.

Паша, он как змей.

Накрутил какие-то кольца из своего хвоста. Сам задушился. Теперь не знает, как распутаться. И мало того, не признается мне ни в чем!

Нет, я прекрасно понимала, что наличие любовницы — молодой девки, которая носится с идеей беременности, это вообще несравнимо ни с чем. Но на самом деле, что значит наличие какой-то дурёхи, когда я ощущала, что беда страшнее есть. То есть в моём мире ценностей, страх за то, что происходит что-то непоправимое, был намного сильнее, чем обида за любовницу.

— Да, у меня немного времени. — Нервно призналась я, потирая запястья друг о друга.

Разумовский усмехнулся, покачал головой.

— Давайте я хоть вас в ресторан свожу или приезжайте ко мне на барбекю.

— Вы знаете, я не вижу в этом смысла.

— Это ещё почему?

— Ну, наверное, потому что… — Я замялась, подбирая нужные слова.

Хотелось просто рявкнуть о том, что наверное потому, что у меня напрочь отсутствует какое-либо желание для того, чтобы ехать на это барбекю. Нет, были ещё варианты конечно более грубые, но это я чувствовала во мне просыпается отголосок жизни с Пашей.

— Антон Викторович, понимаете, мне не восемнадцать лет для того, чтобы прыгать в омут каких-то непроверенных взаимоотношений. Тем более мне не восемнадцать лет, чтобы верить в чистую, искреннюю любовь. И уж тем более мне не восемнадцать лет для того, чтобы не понимать, что ничего в этом мире не происходит просто так.

— Татьяна Андреевна, ну это перебор. — Покачал головой Разумовский, но я пожала плечами.

— Я в этом не уверена. Мне кажется просто мы немного перестарались в плане того, что пытались наладить как-то контакт. Его не надо было налаживать.

— Татьяна Андреевна, мне конечно тоже не восемнадцать лет, но я подозреваю вы мне делаете отставку.

Я вздохнула, посмотрела на Разумовского снизу вверх, мысленно говоря о том, что будь ты нормальным человеком, пойми, что не нужно мне ничего.

— Антон Викторович, я была замужем за Павлом Градовым. Есть такие ситуации, когда замужество не проходит бесследно. Это во-первых. Во вторых — ещё есть такие ситуации, когда развод ничего не значит. Понимаете о чем я?

Разумовский потемнел, как туча и я ещё грешным делом подумала, что не стоило в такой грубой форме высказывать все свои мысли. Но совладав с собой, Разумовский сделал шаг назад и хмыкнул.

— С этого и надо было начинать.

— Мне казалось, по мне все и так видно.

— Ошибаетесь. — Разумовский сел в машину, а я скрипнула зубами.

Не нравились мне такие моменты.

Попыталась поговорить с Полиной, но она только расстроено гнусавила в трубку о том, что не знает, что с папой и вообще не могла бы я что-то сделать, чтобы узнать.

Я-то могла что-то сделать, но не знала с какого края подступиться. Позвонила своему гинекологу.

— Помнишь ту свою клиентку, которая хотела забеременеть от папика?

— Ну? — Выдохнула мой врач, и я проглотив ком обиды, призналась.

— Это любовница моего мужа. Ты мне не можешь сказать, чем там дело в итоге все закончилось и вообще она тебе приносила какие-нибудь документы по поводу его здоровья и так далее? И ещё, почему он ушёл из вашей клиники? Почему он сейчас наблюдается в другом месте?

Врач пообещала, что она найдёт информацию и все мне скинет. Ожидание было намного хуже, чем какие-либо активные военные действия, поэтому я старалась занять себя хоть чем-то.

В памяти восстанавливала ход событий: переписанное имущество, недвижимость, нежелание Павла никак делить все во время развода. Он просто как будто бы не хотел всей этой бумажной волокиты и ровно по пунктам, по мере приобретения какой-то недвижки, переписывал её на меня.

Это было странно.

Я пыталась соотнести даты, но они ни с чем не бились.

Если сказать, что у Паши появились какие-то проблемы и он поэтому развёлся со мной, то не могли эти проблемы появиться полгода назад и тут же рассосаться, раз он захотел вдруг обратно, но что-то ему помешало.

Не могли же эти проблемы появиться раньше, потому что тогда бы он действовал более резко.

Что же произошло в этот промежуток, когда Паша понял, что нам нужен развод и непосредственно сам развод?

Я крутила, вертела воспоминания то одним, то другим боком, подставляя к пазлам.

В итоге через несколько дней я сдалась. Особенно ещё после разговора с Ксюшей, которая сказала, что папа немного странно себя ведёт. На мой уточняющий вопрос, как, дочь замялась и тихо ответила.

— Не знаю, как будто бы он о чем-то очень сильно сожалеет и это сожаление воспринимается как смирение перед чем-то.

Мне вот эти формулировки вообще не нравились. Поэтому на третий день у меня сдали нервы и я нарушив собственный запрет, данное слово, что никогда не появлюсь в нашей с ним квартире, все-таки села в машину и поехала.

Как дура ещё осматривалась по сторонам, когда зашла в подъезд — не было ли нигде Паши. Проверила машину, проверила рабочую его машину. Никого не было. Консьержка увидев меня, попыталась заговорить, но я молитвенно сложив руки, пообещала, что позже спущусь и мы все обсудим. Что обсуждать, я не знала, но и задерживаться не собиралась.

А в квартире было неправильно немного сыровато, немного холодно. Хотя было лето на дворе. Я ещё с запоздалым пониманием сообразила, что Паша оставляет кондиционеры все включёнными.

Только вот о том, что обслуживать эти кондиционеры надо в начале сезона, он как обычно не знал.

Я прошлась по спальням, как ищейка пытаясь найти присутствие другой женщины, но либо Паша и приводил сюда Раису, то ничего не разрешал ей делать, либо на самом деле она никогда тут не бывала. В любом случае я придирчиво осмотрела свою кухню, разглядывая как стоят в стеклянных шкафах чайные сервизы. И только потом набравшись наглости и смелости, пошла в кабинет Павла.

Что самое интересное — первый код от сейфа не подошёл. Порывшись в памяти, я стала восстанавливать события и попробовала ввести код полугодовой давности— тоже не подошёл. Призадумавшись, я все-таки подобрала новую комбинацию из цифр, которая совмещала в себе старый код и новый код. Там всего было два варианта: одна половина сначала, либо вторая половина с конца.

Когда дверца сейфа открылась, мне под ноги упал ворох бумаг. Я потянула их на себя, стараясь тут же разложить по кучкам и заметила, что под ними уже стопками лежали более важные и ценные бумагии: недвижимость, счета. Все что не относилось к работе, но что-то важное для Павла.

Я отложила их в сторону, а сама зарылась в бесформенную кучу.

Когда до меня дошёл смысл того, что я прочитала — холодный пот не просто выступил на спине, у меня вся одежда стала влажной.

Руки дрожали, сердце норовило выпрыгнуть.

Нет…

Он не мог так со мной поступить

Это же…

Это же просто глупо.

Это ненормально.

Я прикусила губы, чтобы не разреветься. Нет, нет, это был мой самый страшный страх, что с ним что-то произойдёт.

И мои слова, брошенные словно бы насмешку, чтобы задеть: “ подарок из красного дуба”.

И сердце забилось, как припадочное в грудной клетке.

А он все знал.

Знал и ушёл.

И никому ничего не сказал.

И этот шок накрыл меня так сильно, что я не услышала, как хлопнула входная дверь. Я не услышала его шагов. Я просто в какой-то момент отключилась и перевела ничего не видящий взгляд на дверь.

А он стоял бледный, как смерть, с чуть ли не посиневшими губами.

Он знал, что с ним происходило.

Он знал и ушёл.

И вопреки здравому смыслу, тело дёрнулось вперёд. Я перемахнула через бумаги и толкнув дверь, вцепилась Павлу в горло. Сдавила пальцы на шее, желая самой придушить его.

— Подлец. Предатель. Вот это вот предательство, Паш. Не девка в постели, не развод. Вот это предательство.

Я сама не поняла, почему он не удержался на ногах.

Но падали мы вместе.