Предатель. Сердце за любовь

Глава 8: Под контролем

— Сколько вы собирались молчать, Наталья Сергеевна?

Молчать? О чем? О сделке? О том, что я чувствую себя униженной марионеткой? О том, что меня только что вышвырнули из дома? Страх сковал меня. Что он знает? Что подозревает?

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Мозг лихорадочно перебирал варианты: Замятин что-то заметил? Кто-то из персонала что-то рассказал? Или это просто проверка, попытка вывести меня на чистую воду?

Он продолжал смотреть на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Секунды тянулись мучительно долго.

— Я имею в виду ваше проживание в ординаторской на кушетке, — наконец пояснил он, и в его голосе прозвучали нотки явного неодобрения. — Тетя Маша – добрая душа, но вы не можете там оставаться. Это неприемлемо. И для вас, и, тем более, для репутации моей невесты.

Облегчение было таким сильным, что у меня на мгновение закружилась голова. Но облегчение тут же сменилось новой волной унижения. Он снова говорил о репутации, о роли. Мои реальные проблемы – то, что мне некуда идти после предательства Игоря – его не интересовали. Его волновало лишь то, как это выглядит со стороны.

— Я… у меня не было выбора, — тихо ответила я, опустив глаза.

— Выбор есть всегда, — отрезал он. — И ваш выбор – выполнять условия нашего соглашения. А это включает в себя поддержание определенного имиджа.

Он достал телефон из кармана брюк и начал писать кому-то сообщение. Ответ пришёл быстро и Марк Семёнович убрал телефон обратно.

— Андрей? — обратился он к водителю, который все это время сидел впереди молча. — Поднимись в мой кабинет, возьми из стола ящика ключи от гостевых апартаментов номер три. Потом отвезёшь туда Наталью Сергеевну, как только она освободится.

Водитель кивнул и вышел из машины. Андрей повернулся ко мне.

— У клиники есть несколько небольших служебных квартир для приезжих специалистов. Одна сейчас свободна. Переберётесь туда сегодня же. Там есть все необходимое. Это решит вашу проблему с проживанием и позволит избежать ненужных слухов.

Он говорил так, будто решал рядовую административную задачу. Ни сочувствия, ни вопроса о том, как я себя чувствую, почему оказалась в такой ситуации. Просто констатация проблемы и ее решение – удобное для него. Я должна была быть благодарна за крышу над головой, но чувствовала себя еще более зависимой, еще более обязанной ему.

— Спасибо, — выдавила я.

— Не стоит, — коротко бросил он и открыл дверцу машины. — И приведите себя в порядок, пожалуйста. Карта у Андрея, он всё оплатит. Впереди у нас с вами много мероприятий. — Он вышел, не прощаясь.

Андрей вернулся быстро и молча вручил ключи и так же молча удалился, пообещав ждать внизу в машине. Я осталась одна, сжимая в руке этот ключ от своего нового, временного жилья.

Гостевые апартаменты… Наверное, там чисто и удобно. Но это не дом. Это еще одно место, где я буду жить по его правилам, под его контролем. Я быстро проверила Максима, он спал. Зашла в ординаторскую, собрала свой скудный пакет с вещами и спустилась вниз.

Водитель довёз меня до нужного адреса. Совсем недалеко от клиника, я спокойно могла дойти сама пешком. Быстро зашла в подъезд, нашла нужную квартиру. Рука дрожала, когда я вставляла ключ в замок. Щелчок. Я толкнула дверь и вошла.

Квартира оказалась небольшой, но безупречно чистой и функциональной.

Студия: слева от входа – маленький кухонный уголок с плитой, холодильником и минимальным набором посуды, прямо – зона гостиной с небольшим диваном, журнальным столиком и телевизором на стене, у окна – кровать, застеленная стандартным белым покрывалом. Справа была дверь в ванную комнату.

Всё было новым, современным, но абсолютно безликим. Бежевые стены, стандартная мебель из Икеи или чего-то подобного, никаких картин, никаких фотографий.

Стерильно, как в операционной. Это было не жильё, а гостиничный номер повышенной комфортности.

Я поставила свой пакет с вещами на пол. Прошлась по комнате, провела рукой по гладкой поверхности стола. Здесь была настоящая кровать, а не кушетка. Душ с горячей водой. Возможность приготовить себе чай.

Базовые удобства, которых я была лишена последние дни и которые сейчас казались роскошью. Часть меня испытывала огромное облегчение – я смогу хотя бы нормально выспаться, умыться, переодеться не в тесном больничном туалете.

Но другая часть души протестовала. Это не мой дом. Это место, предоставленное мне Марком Орловым, ещё одно напоминание о моей зависимости, о том, что я живу по его милости и его правилам.

Я села на диван. Он был жестким и неудобным. Одиночество и тоска по настоящему дому, по уюту, по Максиму, который сейчас был так близко и одновременно так далеко, нахлынули с новой силой.

И тут меня накрыло. Вся боль, всё унижение, весь страх последних дней, которые я так старательно загоняла внутрь, прорвались наружу. Слезы хлынули неудержимым потоком.

Я плакала навзрыд, сотрясаясь всем телом, жалея себя, жалея Максима, проклиная Игоря и этого холодного Орлова, который распоряжался моей жизнью.

За что мне всё это? Почему именно я? Я одна, совсем одна в этом чужом городе, в этой чужой квартире, с больным ребенком и без всякой надежды…

Рыдания душили меня, я уткнулась лицом в жесткие диванные подушки, и силы окончательно оставили меня. Веки сами собой сомкнулись, и я, обессиленная от слёз и переживаний, провалилась в тяжёлый, беспокойный сон прямо там, на диване.

Я проснулась резко, рывком сев на диване. Голова гудела, тело затекло от неудобной позы. Сколько я спала?

Яркий солнечный свет заливал комнату через большое окно, пылинки танцевали в его лучах. Судя по солнцу, было уже далеко за полдень. Я проспала полночи и все утро! Как Максим?!

Сердце бешено заколотилось от страха. Я спала здесь, жалея себя, пока мой сын был один в палате!

Я вскочила, лихорадочно ища свой телефон, который, видимо, выпал из кармана и лежал на полу у дивана. Схватила его – экран был тёмным. Чёрт, разрядился! Я бросилась к своему пакету, нашла зарядку, судорожно воткнула её в розетку и подключила телефон.

Экран ожил, и мое сердце ухнуло куда-то вниз. Десятки уведомлений. Куча пропущенных звонков. От медсестёр. От тёти Маши. И… один пропущенный от Марка Орлова.