Предатель. Сердце за любовь

Глава 30: Повышение ставок

Ночь после нашего свидания в кафе «Амели» прошла в каком-то лихорадочном полусне. Я снова и снова прокручивала в голове каждый момент: его неожиданно теплый взгляд, прикосновение его пальцев, этот легкий, почти невесомый поцелуй на моей руке.

И слова, сказанные на прощание:

«Вы действительно были удивительны сегодня. Не только как актриса».

Что он имел в виду? Пытался ли он таким образом сделать нашу ложь более правдоподобной, или… или за этим скрывалось что-то еще, что-то настоящее?

Утром я чувствовала себя совершенно разбитой, но одновременно и странно взбудораженной. Предстояла встреча с Кравцовым, и я понимала, что легкой она не будет. Но еще больше меня волновала встреча с Марком. Как он будет себя вести после вчерашнего? Снова наденет свою ледяную маску, или в наших «деловых» отношениях что-то неуловимо изменится?

Он заехал за мной ровно в десять тридцать, как мы и договаривались. Сегодня он снова был в безупречном деловом костюме, собранный, непроницаемый, тот самый доктор Орлов, которого я знала – или думала, что знала. Никаких винных джемперов, никаких теплых взглядов.

— Доброе утро, Наталья, — его голос звучал ровно, без каких-либо интонаций, которые могли бы выдать его вчерашнее «увлечение ролью». — Готовы? Кравцов ждет.

— Доброе утро, Марк Семенович, — ответила я, стараясь соответствовать его тону, хотя сердце предательски екнуло. — Да, я готова.

В машине мы почти не разговаривали. Я смотрела в окно, он – на экран своего планшета. Напряжение между нами, казалось, можно было потрогать руками. Это была уже не та неловкость первого «свидания», а что-то другое – более глубокое, более сложное. Словно вчерашний вечер приоткрыл какую-то дверь, заглянув в которую, мы оба испугались того, что могли там увидеть.

Кабинет Кравцова встретил нас деловой, но не менее напряженной атмосферой. Адвокат был серьезен, на его столе лежали новые стопки бумаг.

— Доброе утро, Марк Семенович, Наталья Сергеевна, — он поднялся нам навстречу. — Присаживайтесь. У меня есть новости. И, к сожалению, не все они хорошие.

Мы сели. Я почувствовала, как внутри все сжалось в предчувствии чего-то неприятного.

— Во-первых, — начал Кравцов, раскладывая перед нами какие-то документы, — сторона Игоря Владимировича подала ходатайство об ускоренном рассмотрении дела об опеке, ссылаясь на крайне нестабильное эмоциональное состояние матери и необходимость немедленно оградить ребенка от негативного влияния. Они также требуют проведения независимой психолого-психиатрической экспертизы для вас, Наталья Сергеевна.

— Что?! – я вскочила, не в силах сдержать возмущение. – Какую еще экспертизу? Они что, пытаются выставить меня сумасшедшей?

— Успокойтесь, Наталья, — голос Марка прозвучал резко, но в нем не было осуждения, скорее, попытка вернуть меня в реальность. — Это ожидаемый ход. Грязный, но ожидаемый. Александр, что мы можем этому противопоставить?

— Мы, безусловно, будем оспаривать необходимость такой экспертизы в данных обстоятельствах, — ответил Кравцов. — Но мы должны быть готовы к тому, что суд может пойти им навстречу, особенно если они представят какие-то «свидетельства» вашей нестабильности. Поэтому наша линия защиты должна быть еще более убедительной. Ваша история любви, ваша будущая свадьба, стабильность и благополучие, которые Марк Семенович готов предоставить вам и Максиму – все это должно выглядеть безупречно.

Он перевел взгляд на меня.

— Наталья Сергеевна, вам придется быть очень сильной. Они будут провоцировать вас, пытаться вывести из равновесия, особенно на суде. Ваша задача – сохранять полное самообладание.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Сильной. Я должна быть сильной.

— Во-вторых, — продолжил Кравцов, — есть информация, что Станислав Игоревич активно работает с некоторыми членами попечительского совета фонда. Распускает слухи о фиктивности вашей помолвки, о корыстных мотивах Марка Семеновича. Он пытается подорвать доверие к вам еще до того, как совет примет окончательное решение по фонду после вашей… свадьбы.

Марк помрачнел.

— Я так и думал. Стас не успокоится. Что предлагаете?

— Усилить публичную сторону ваших отношений, — без колебаний ответил адвокат. — Нам нужно больше совместных выходов. Не просто ужины в ресторанах, а что-то более значимое. Благотворительные мероприятия, официальные приемы, где вас увидят вместе, где вы будете выглядеть как счастливая, любящая пара, готовящаяся к свадьбе. Фотографии в прессе, положительные отзывы… Все это создаст нужный информационный фон и для суда, и для совета попечителей.

Я слушала его, и голова шла кругом. Снова притворство, снова необходимость играть на публику. Но я понимала, что Кравцов прав. Это была война, и на войне, как известно, все средства хороши, особенно если на кону стояло будущее моего сына.

— Я уже подобрал несколько мероприятий на ближайшие недели, — Кравцов протянул Марку список. — Благотворительный аукцион в пользу детской больницы, прием у мэра, открытие новой выставки… Вам нужно будет присутствовать. Вместе. И выглядеть соответственно.

Марк быстро пробежал глазами список.

— Хорошо. Мы будем там, — он посмотрел на меня, и в его взгляде была деловая собранность и какая-то молчаливая поддержка. Я кивнула в ответ, давая понять, что принимаю правила этой игры.

— Вот и отлично, — Кравцов удовлетворенно кивнул. — Тогда обсудим детали вашего публичного имиджа. Одежда, манеры, темы для разговоров… Нам нужно продумать все до мелочей.

Остаток встречи прошел в обсуждении этих «мелочей». Я чувствовала себя шахматной фигурой, которую передвигают по доске, просчитывая каждый ход. Но где-то в глубине души, сквозь страх и неприязнь к этой вынужденной игре, росла и крепла злая, отчаянная решимость – я выдержу. Я сыграю эту роль так, что никто не усомнится в ее правдивости. Ради Максима. И ради того, чтобы стереть самодовольные ухмылки с лиц Игоря и Стаса.

Когда мы вышли из кабинета Кравцова, Марк неожиданно сказал:

— Сегодня вечером мы идем на тот самый благотворительный аукцион. Первый из списка. Будьте готовы к восьми. И на этот раз, Наталья, зрителей будет очень много. И они будут оценивать каждый наш шаг.