Предатель. Сердце за любовь

Глава 39: Второй суд

Неделя до решающего заседания превратилась в пытку. Но на этот раз пытка была иной. Она была соткана не только из страха перед судом, но и из неопределенности. После нашего первого слушания, после блестящей речи Марка, я ожидала чего-то ещё – разговоров, обсуждений, совместной подготовки.

Но он исчез. В клинике его не было, на звонки он не отвечал. Лишь сухие сообщения от его секретаря:

— Марк Семенович занят неотложными делами.

Я видела Максима каждый день, его состояние улучшалось, но отсутствие Марка, его внезапное отчуждение после того, как мы были единым фронтом, сводили с ума.

Мы встретились только у дверей зала суда. Впервые за неделю. Он уже был там, стоял рядом с Кравцовым, в строгом темном костюме, собранный и отчужденный. Увидев меня, он инстинктивно поправил узел галстука, словно готовясь к бою.

— Наталья, — он коротко кивнул мне, его голос был ровным, контролируемым.

— Марк, — так же коротко ответила я, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Вы… где вы были?

— У меня было очень много дел, Наталья, — он чуть заметно размял шею, словно сбрасывая невидимое напряжение. — Нам нужно было подготовиться к этому дню. Со всех сторон.

В зале суда все повторилось, как в страшном сне. Та же тяжелая давящая атмосфера, то же лицо Игоря, на котором теперь читалась не только злоба, но и какая-то жадная, нетерпеливая уверенность.

Адвокаты обменивались последними аргументами. Я сидела, как на иголках.

Наконец, судья, та же пожилая женщина со строгим лицом, объявила, что готова огласить решение. В зале повисла мертвая тишина. Я затаила дыхание, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Судья начала зачитывать решение. Длинные, казенные фразы, юридические термины… Я почти ничего не понимала, только ловила отдельные слова:

— …учитывая интересы несовершеннолетнего…

— …принимая во внимание представленные доказательства…

— …руководствуясь статьями закона…

Время, казалось, остановилось. Каждая секунда растягивалась в вечность. И вот, наконец, прозвучали те самые, главные слова:

— …суд постановил: в иске Лебедева Игоря Владимировича об определении места жительства несовершеннолетнего Лебедева Максима Игоревича с отцом – отказать. Принимая во внимание доказательства моральной и финансовой несостоятельности отца, а также его действий, нанесших вред здоровью и благополучию ребенка, суд считает целесообразным лишить Лебедева Игоря Владимировича родительских прав.

Воздух вышел из моих легких с тихим свистом. Я не сразу поверила. Лишить родительских прав. Отказать. Максим останется со мной. Навсегда.

— Кроме того, — бесстрастным голосом продолжала судья, — суд обязывает Лебедева Игоря Владимировича в полном объеме возместить сумму, ранее присвоенную им со счета, предназначенного для лечения ребенка, а также назначает выплату алиментов в установленном законом порядке.

Я не плакала. Я просто дышала. Глубоко, жадно, словно впервые за много лет. Все. Кошмар закончился. Мы победили.

Игорь вскочил, его лицо перекосилось от ярости.

— Это несправедливо! Я буду обжаловать! — закричал он, но судья уже объявила заседание закрытым.

— Поздравляю, Наталья Сергеевна, — Александр Игоревич Кравцов с улыбкой пожал мне руку. — Справедливость восторжествовала.

— Спасибо вам, Александр Игоревич, — искренне поблагодарила я.

В этот момент у Марка зазвонил телефон. Он бросил короткий взгляд на экран, и его лицо мгновенно стало еще более серьезным и сосредоточенным.

— Прошу прощения, — он повернулся к нам, — это срочно. Выходите, я сейчас подойду.

Он отошел в сторону, к окну, прижимая телефон к уху.

— Похоже, дела не ждут, — заметил Кравцов. — Пойдемте, Наталья Сергеевна, подождем на улице.

Первое, что я почувствовала, оказавшись снаружи – это холодный ветер, который бросал в лицо колкую изморось. Но я его почти не замечала. Внутри разгорался пожар триумфа. Мы с Кравцовым стояли на ступенях здания суда, ожидая Марка.

— Ну что, довольна, тварь? — голос Игоря, полный яда и ненависти, раздался за моей спиной. Он подлетел к нам, его глаза горели безумным огнем. — Купила себе судью? Думаешь, я так это оставлю?!

Кравцов шагнул вперед, пытаясь его остановить, но я жестом показала ему, что все в порядке. Страха больше не было. Только холодное презрение.

— Убирайся, Игорь. Все кончено.

— Я уберусь! Но сначала ты мне заплатишь за все! За мое унижение, за мою жизнь, которую ты сломала!

Моя рука взлетела сама. Звонкий, хлесткий звук пощечины эхом отозвался от стен здания суда. Игорь отшатнулся, прижимая руку к щеке, его глаза округлились от удивления.

— Это тебе за Максима, Игорь. За все, — процедила я.

Ярость исказила его черты. Он зарычал, как раненый зверь, и замахнулся, чтобы ударить меня в ответ. Я зажмурилась, инстинктивно готовясь к удару.

Но его кулак не достиг цели. Чья-то рука, как стальной капкан, перехватила его запястье в нескольких сантиметрах от моего лица. Я открыла глаза и остолбенела.

Стас.

Он стоял между мной и Игорем, легко удерживая его руку. Он возник словно из ниоткуда, тихий и незаметный. На его губах не было и тени обычной усмешки.

— Руки убрал, — ледяным тоном произнес он, обращаясь к Игорю, но глядя куда-то ему за плечо. — Она тебе не по зубам.

Игорь испуганно вырвал свою руку и отступил на шаг. Стас бросил на меня быстрый, непроницаемый взгляд, в котором я не смогла прочесть ничего. Ни сочувствия, ни злорадства, ни удивления. Ничего.

И, не сказав больше ни слова, он просто развернулся и пошел прочь, растворяясь в толпе.