Предавшие крылья

Студентка 17

Я шла по темному коридору и думала, что вполне могла бы сделать воровскую карьеру. Мне же вообще все по зубам! Я могу незамеченной проникнуть в любое самое защищенное место, могу вскрыть любой засов, в конце концов, я могу улететь!

Едва этот амбициозный план возник в голове, перед моим внутренним взором появилась мама и сразу все три мои гувернантки, включая госпожу Годфрид, которая могла высечь одним только взглядом. И карьера воровки потухла раньше, чем окончательно оформилась. Нет, с таким багажом правильного воспитания я не смогу взять что-то чужое. Тот кушак с пугала, что я позаимствовала на дороге, до сих пор не давал мне покоя.

Но сегодня же я ничего не ворую. Ну, кроме поцелуя Алекса Шеффилда. И то не факт, что перед дверью не струшу.

Я провела пальцем по замку, и внутри что-то легонечко щелкнуло. Полотно, о которое я опиралась лбом, подалось, и вот тут я испугалась. Вся бравада внезапно испарилась, руки мелко задрожали, и мысль развернуться и сбежать начала казаться намного более привлекательной. Ну куда я лезу? Зачем? Почему возомнила, что мне это по силам?

Но тут дальше по коридору что-то стукнуло, и я от паники, накрывшей меня, нелогично нырнула внутрь, прикрывая за собой дверь. Словно там, снаружи, было нечто страшнее, чем то, что внутри.

Было темно – лунный свет затеняли шторы на окне, но я смогла сориентироваться по расположению мебели. Алекс спал крепко, и я решила на всякий случай подстраховаться. Сырец сорвался с пальцев, трансформируясь в плотный сумрак. Он был собран из элемента твердыни и даже немного пах влажной землей. Я подумала, что это забавно: судя по запаху, я вылезла из могилы и пришла навестить одного красавчика. Мысль была такой смешной, что не удержалась и хихикнула.

На звук Алекс среагировал молниеносно: он приподнялся на локте и стал всматриваться в темноту.

– Кто здесь?

Нужно было действовать: или бежать, или наоборот.

Я шагнула по направлению к его кровати и сказала шепотом:

– Не бойся, я не причиню тебе вреда.

– Ты кто? – Он вглядывался в темноту, напрягая глаза. Его рука дернулась, чтобы творить магию, но я легонько перехватила ее.

– Зажжешь свет, и я тут же уйду.

– В самом деле? – судя по голосу, он не только расслабился, но и ухмылялся.

Мой силуэт он вполне мог разглядеть, и я точно не была похожа на кого-то представляющего опасность. Бандиты и разбойники не идет на дело в халате с полотенцем на голове.

– И зачем же ты пришла?

– Пришла тебя поцеловать, – шепот стал еле слышен, но у Алекса, видимо, был хороший слух.

– Какая смелая малышка, – довольным голосом сказал он, и мне захотелось сбежать от вибрирующих ноток, зазвучавших так явственно. – И сильная, судя по туману, что ты сюда напустила. Обожаю смелых сильных малышек.

Я закусила губу, не зная, как поступить. Вся задумка начала казаться совершенно глупой. С другой стороны, я же уже здесь. Не более ли тупо будет сбежать, когда почти достигла цели? И я решилась.

– Закрой глаза.

– Хорошо, – покладисто ответил он. – Закрыл.

– Я тебя поцелую сама. Но если ты будешь хватать меня руками, я тут же уйду. А ты останешься с ожогами на своих лапах. Понял?

– Понял, – улыбка все явственнее сквозила в его голосе, – никаких рук, обещаю.

Сердце колотилось о грудную клетку, словно пойманный в силки заяц. Я медленно наклонилась к нему, вдохнула запах можжевельника, ветра и дорогого мыла и поняла, что попала. Уже не выпутаться из этого дурманящего аромата, который вдруг оставил меня без шанса передумать в сантиметре от мужских губ.

Я прижалась к его рту, почти дрожа. И замерла, надеясь, что он перехватит инициативу, чем даст мне повод сбежать. Но он замер тоже.

Скользнув по губам, я слегка сжала нижнюю, затем, решив, что дальше медлить нет смысла, приоткрыла его податливый рот, скользнув внутрь языком. Удовольствие прострелило прямо в диафрагму, пройдя сладкой судорогой вниз.

Алекс был невероятно аккуратен, делал все, чтобы меня не напугать: видимо, чувствовал, как я напряжена. Его губы были мягкими и нежными. Он шел за моими движениями, ласкал мой язык своим, но не напирал, не захватывал, не брал. А я теряла опору под собой, голова кружилась от восторга, но не понятно, от чего больше: от собственной смелости или от удовольствия. Кожа становилась все чувствительнее. И уже не я держала его руку, а он ласкал своими пальцами мое запястье, поднимался чуть выше и снова соскальзывал вниз.

Поцелуи становились все ярче, откровеннее, глубже. И когда я успела потерять инициативу? Да какая разница? Главное, пусть не останавливается и делает то, что делает. Ведь это лучшее, что случалось в моей жизни.

Вторая рука Алекса невесомо прошлась по моей спине, остановилась в районе лопаток – там, откуда вырываются крылья – и вжала меня в его тело. Ставшая невероятно чувствительной грудь, притиснутая к мужской, послала по телу новую волну удовольствия, да такой силы, что я не выдержала и застонала.

Поцелуй разогнался до неприличной скорости и буквально обжигал. Рука Алекса скользнула еще выше и коснулась моей шеи.

И тут меня как водой окатило. Чуть вверх – и он сможет сдернуть полотенце с моей головы, и тогда…

Я оттолкнулась от его груди и резко вскочила.

– Стой, погоди! – голос Алекса хрипел и срывался.

Я понимала, что он кинется в погоню, поэтому схватила туман, что сама создала, уплотнила и толкнула в парня, опрокидывая на кровать. Это дало мне шанс выскочить в коридор и помчаться по нему на черную лестницу. На мою удачу никого на этаже не было, но я все равно вырубила свет. Сзади чертыхнулся Алекс, и я увеличила скорость.

Заскочив на свой этаж, я спряталась за косяк. Если парень включит голову, то он меня обнаружит в два счета, но я надеялась, что мне повезет. Едва топот его ног раздался рядом со мной, я послала импульс и от него внизу хлопнула входная дверь. Алекс с готовностью бросился на звук.

А я облегченно выдохнула, поздравляя себя с тем, что мой план сработал. Пока он озирается на улице, вспоминает, что он вообще-то маг и начнет пускать поисковые маячки, я успею скрыться в своей комнате. И тогда уже все. Обнаружить беглянку у него шансов нет.

Я заперлась на все засовы, спряталась в ванной, но сердце все равно колотилось, как бешеное. Из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая я – с расширенными зрачками, с припухшими от поцелуев губами, растерянная и дрожащая. Далеко не сразу удалось успокоиться. Я переоделась в пижаму, забралась в кровать, но сон все не шел.

Стоило закрыть глаза, как вспоминалось произошедшее недавно. Головокружительность поцелуев, нежная ласка мужских рук, жар тела.

Я подскочила и заходила по комнате. Намотав с десяток кругов по ковру, я попыталась снова лечь, но новое усилие опять закончилась провалом. Я ворочалась, скомкала всю простынь, пару раз скидывала одеяло, пытаясь охладить пылающую кожу. Снова закутывалась, стесняясь себя.

Уже который раз протаптывая на ковре дорожку из следов, я сердито рычала:

– Ненавижу, учитель, когда ты во всем прав!

Потому что в голове бились набатом его слова: «Посмотрим, Фимка, что ты скажешь, когда найдешь парня, который лишит тебя сна и аппетита.»

Сказать-то было и нечего, кроме как: «И что со всем этим теперь делать?»