Предавшие крылья

Студентка 23

В своей комнате я оказалась очень поздно. Сначала игра, поток поздравлений, разговоров, круговерть лиц. В этот раз праздновать на крышу мы не пошли, чему парни довольно сильно удивились. Мрачный Шеффилд сказал, что все должны отдохнуть, а отпразднуем как-нибудь, когда на это будут силы.

Я знала, что это из-за меня, но уже устала чувствовать вину. Он сам этого хотел – пусть теперь сам с этим и пытается свыкнуться.

Когда раздался стук в дверь, я была только после душа, с мокрой головой и в полотенце. Прыгая по комнате и натягивая одежду, я кричала, что сейчас открою, а затем сдавленно обещала пришедшему все небесные кары.

Объектом будущих небесных кар оказался Алекс Шеффилд собственной персоной. Мрачный, суровый, решительный.

Разбираться в коридоре было опасно, поэтому я молча открыла дверь и посторонилась, запуская его внутрь. Нам нужно было поговорить и все выяснить. Так почему бы не сейчас?

Комната не была предназначена для приема гостей. Во всяком случае, моя. Из сидячих мест только стул, ну и, условно, кровать. Алекс окинул взглядом обстановку, взял стул за спинку и поставил напротив моего спального места. Обозначил, так сказать, позицию войск. Затем он уселся и властным жестом указал на кровать, предлагая размещаться и мне.

Сидеть на краю, свесив ноги, было как-то по-сиротски, поэтому я нахально забралась на матрас с ногами, подогнув их в позе медитации. Откинувшись на стену, я вопросительно оглядела парня. Это он пришел – ему и начинать.

Молчал он долго, но я с честью выдержала его тяжелый взгляд.

– Ненавижу тебя, – наконец сказал он – не зло, а словно бы устало.

– Справедливо, – кивнула я. – Но если ты ждешь от меня извинений, то их не будет.

– Тебе не стыдно за обман? – уточнил он почти с любопытством.

– Ни капли. Мне жаль, что ты оказался в такой ситуации и вынужден ждать моей официальной смерти, чтобы жениться. Но я выбрала себя и свою жизнь.

– Что… с тобой случилось тогда? Я приходил в ваш дом, навещал тебя.

– Ты имеешь в виду состояние, в котором я была? Я ушла в себя. Отрезала все внешние источники: слух, зрение, обоняние. Я копила магию и вся сосредоточилась лишь на ней.

– То есть ты хочешь сказать… Это ты сама с собой сделала? – Он выглядел пораженным и даже стал казаться менее сердитым.

– Сама, да.

– Но почему?

– Потому что все решали за меня, забыв спросить, чего же хочу я. Родители запретили мне поступать в академию, сказали, что меня нужно побыстрее женить. А мой жених… – Я слегка улыбнулась, вспоминая. – А мой жених целовался с другой, потому что она нравилась ему намного больше меня.

Он острым взглядом разглядывал мое лицо, стараясь прочесть больше, чем я говорила словами. Не знаю, что за вывод он сделал, но, когда снова открыл рот, я удивилась его словам.

– Я был тебе плохим женихом, Эффимия.

– Называй меня Фимкой, это уже давно мое привычное имя. И нет, ты не прав. Тогда ты был именно таким, каким надо. Мне было нужно разбить розовые очки и вправить наконец мозги на место. Если бы ты не показал мне, чего стоит наш будущий союз, я бы, возможно, и согласилась со словами родителей и забыла мечты о магии. Но все сложилось в идеальную комбинацию. Старая жизнь перестала меня устраивать. И нужно было начинать новую. Я не училась применять силы, я не знала, что нужно делать. Поэтому сделала так, как чувствовала. Все полтора года, что я ни с кем не общалась, я копила магию. Растила ее, лелеяла. И когда очнулась, поняла, что я сильная.

– Почему ты пошла к отшельнику?

– Алекс, а сколько бы прошло времени с момента моего прибытия в академию до того часа, когда бы меня вернули назад?

Он согласно кивнул и замолчал. Я не торопила – то, что я на него вывалила, просто так уложить в голове было не просто. Он глядел в пол и думал. Долго, тяжело. Я первой нарушила это затянувшееся молчание.

– Я понимаю, что тебя беспокоит, и я готова идти навстречу. Как только мы сдадим экзамены, мы с тобой поедем куда-нибудь в небольшой городок, и там в храме снимем помолвку. Обещаю это, хочешь, поклянусь на стеле? И все, ты будешь от меня свободен. Сможешь жениться на своей прекрасной невесте Лалии Норфолк.

Боюсь, сарказм сдержать мне не удалось, и Алекс это тут же считал. Он усмехнулся, оперся локтями о собственные колени и, глядя исподлобья, спросил:

– Ты не особо высокого мнения о Лали, да?

– Не особо, – не стала отпираться я. – Но разве это имеет значение? Это не мне жить с ней всю оставшуюся жизнь. К тому же, насколько я в курсе, бывшие невесты не должны давать благословение на брак с последующими.

– Ты невероятно изменилась, я все еще не до конца верю. Словно другой человек передо мной.

– Я сильно похудела.

– Да разве в этом дело? Хотя и в этом тоже. Ты уверенная. Сильная. Резкая. Даже жесткая и грубая. Невыносимая.

– Да, Алекс, я перестала быть удобной для всех окружающих без исключения. Зато мне самой комфортно именно так.

– Это ты у Басбарри Грома научилась?

– И у него в том числе. Но, наверное, сейчас это не самый главный вопрос, да? Меня – а я полагаю и тебя тоже – занимает то, как мы с тобой будем дальше. Для меня изменилось немногое. Я такая же, ты такой же. Но для тебя все стало иным. И я хочу спросить: ты сможешь сберечь мою тайну?

– Продолжать общаться с тобой, словно ты парень?

– Именно. Мне нужно окончить академию и получить диплом. Это все, чего я хочу сейчас. А ты хочешь окончить академию и освободиться от бывшей невесты. Поверь, наши планы друг другу не противоречат.

Он смотрел прямо на меня и изучал. Этот взгляд откровенно смущал. Нет, в нем не было никакого разглядывания, пошлого скольжения по телу в поисках различий между мальчиком – Фимкой и девочкой – Эффи. Все было хуже. Алекс словно пытался разобрать меня на части, пробраться под кожу, в голову, вызнать мои сокровенные мысли, вытащить их на поверхность и изучить. Он заглядывал за заслоны, и мне оставалось надеяться, что никакими сверхчеловеческими способностями в этой сфере он не обладает. Были у меня тайны, которые я ему ни за что бы не раскрыла.

– Хорошо, – сказал наконец он. – Оставим все, как есть.

– Спасибо, – совершенно искренне ответила я.

– Но ты должна понимать, что это не будет просто. Я не могу… общаться с девчонкой так же, как общаюсь с парнем.

– А я говорила, что тебе лучше не знать! Но ты же упертый! – я воскликнула внезапно особо женским тембром и сама замерла.

– Что?

– Я и забыла уже, как это: говорить про себя в женском роде…

Нам обоим было что обдумать, прежде чем продолжать разговор, поэтому Алекс сообщил, что, наверное, пойдет. С моей стороны возражений быть не могло, поэтому я отправилась его провожать и уже практически облегченно выдохнула, когда он взялся за ручку двери. Сейчас я останусь одна и как следует все уложу в голове.

Но тут он вдруг резко развернулся и поймал мой взгляд:

– Это ты приходила ночью в мою комнату?

Внутренне я упала в обморок от ужаса. Но, слава всем богам, лицедейство давалось мне все лучше, поэтому я лишь удивленно подняла брови и прикоснулась рукой к его лбу:

– Ты бредишь, Алекс. Дать водички попить?

Он резким движением перехватил мое запястье. Горячая ладонь обожгла кожу.

Я коротко выдохнула, теряя львиную долю своей бравады.

Воздух между нами сгустился и бил током, словно магический шар. Голубые глаза держали мои так крепко, словно поймали в капкан. Мы были слишком близко друг к другу – его дыхание оседало на лице, а в радужке я могла разглядеть небольшие тёмные точки по самому краю. Запах огня и хвои забивался в нос, и мне стоило больших трудов контролировать вдохи, ведь хотелось забрать его в себя побольше. А еще пушистые ресницы и подрагивающие веки, которые прямо сейчас не давали ему даже моргать, чтобы не потерять спонтанный контакт.

Мышцы Алекса напряглись, словно он хотел притянуть меня ближе, но лишь на мгновение. А затем он отпустил мою руку, развернулся и вышел.

А я осталась стоять с бешено бьющимся сердцем и главным вопросом: догадался или нет?