Предавшие крылья

Студентка 22

– Так, вы что, всю ночь пили вместе с Шеффилдом, что ли? – в недоумении воскликнул Ридли, когда я пришла к назначенному времени на игровое поле.

С утра в зеркале на меня смотрело нечто с кругами под глазами и бледной кожей. Я стрельнула глазами в Алекса и успела перехватить хмурый взгляд. Шеффилд выглядел, пожалуй, немногим лучше, чем я.

– Что бы мы ни делали, это было врозь, – мрачно заметила я и пояснила. – Всю ночь не спал, кошмары мучали.

Ридли выразил надежду, что это не помешает игре, и я заверила, что обязательно выложусь по полной.

Больше поднять глаза на Алекса я не смогла. Держала постоянно его боковым взором, но на прямой контакт идти была не в силах. Впрочем, и он на меня не смотрел. Отдавал короткие распоряжения ребятам из команды, которым предстояло первыми выйти на поле. От напряжения у меня свело плечи, и я решила немного отвлечься, переведя внимание на остановку вокруг.

Зрители еще не пришли, но все равно на поле стало людно. Команды всех курсов уже были здесь, а это по десятку человек минимум. Плюс вокруг уже терлись девицы, которые хотели пожелать удачной игры своим парням. Ну или тем, кого мечтали считать своими.

Роскошных рыжих кудрей Лалии Норфолк видно не было. Впрочем, у нее еще куча времени, чтобы эффектно появиться и засвидетельствовать свое право собственности на одного конкретно взятого капитана команды.

Я распоряжений так и не получила, Алекс не удостоил меня вниманием. Но это было и неплохо: я опасалась, что он вообще снимет меня с игры. Раз ничего не сказал – значит, все остается, как раньше.

Постепенно стал подходить народ. Ожидаемо сюда пришла почти вся академия. Игры будут проходить весь день, и начнется, разумеется, с младших курсов. Нам выйти на поле предстоит лишь ближе к вечеру.

Все размещались на трибунах, которые еще накануне собрали прибывшие рабочие. А я-то думала, как все желающие смогут рассмотреть, что происходит на поле? Ровный гул голосов создавал особую атмосферу: предвкушающую, восторженную, интригующую. Заразившись этим общим настроением, я отвлеклась от тяжких мыслей и даже начала улыбаться. И правильно: зачем сейчас что-то решать, потом как-нибудь. Сегодня Алекс делает вид, что ничего не произошло, значит, и мне стоит у него поучиться. Я откинула заботы и стала наслаждаться предвкушением хорошей игры.

Появились преподаватели. Кто-то занял места на вторых почетных рядах. Все первые были отданы под участников команды. И лишь один сектор первого ряда, ровно на центральной линии поля, был отведен для судей. Туда отправился Элрой Таннер, Данли и еще пара преподавателей. Кроме знакомых мне людей, среди них оказалось совершенно чужое лицо. Крепкий высокий мужчина с седыми висками и обветренным, но располагающим лицом.

– Это кто? – спросила я у Ридли.

– Так, имперский советник, Зейн Зальц. Он тоже выпускник академии, но только очень лохматых годов. Мечтает вывести пелоту на более широкую аудиторию.

– А как это возможно? Ведь играть в нее могут только маги…

– Ну, как минимум, можно было бы играть с сотрудниками дворца. Там магов работает человек сто, и, как я слышал, в пелоту они иногда все же поигрывают…

Тут парень прервался, и лицо его прямо расплылось от улыбки. Я проследила глазами и увидела Бернадет. Она решительно шла к нам, тоже улыбаясь. Я открыла было рот, чтобы поприветствовать ее, но так и осталась стоять – девушка, не замедляясь ни на мгновение, подошла вплотную к Ридли, обняла его одной рукой и впилась в рот жарким поцелуем.

Сказать, что я обалдела – ничего не сказать. Я знала, что дела у них шли неплохо, но чтобы настолько – даже не догадывалась. Вокруг раздались одобрительные свистки парней, но даже это не заставило ее смутиться и прервать увлекательное занятия. Мои уши, кажется, загорелись от смущения, но оторвать взгляд от этого зрелища я оказалась не в силах.

Когда Бернадет отшагнула от Ридли, по лицу парня я поняла, что и для него произошедшее тоже явилось полным сюрпризом. Но, безусловно, приятным и вдохновляющим. Он подхватил девушку за талию и утащил подальше от чужих глаз. Наверное, им есть что обсудить. Ну или, в конце концов, они могут продолжить целоваться – чем не вдохновляющее занятие перед игрой?

Я поймала на себе взгляд Шеффилда, но выдержать его не смогла. Спряталась за опущенными веками и переместилась так, чтобы ему меня было не видно.

Раздался сигнал к началу игр. Их снова открывал ректор, но и имперскому гостю тоже дали слово. К его чести, никакой пространной речи мы не услышали, буквально пару фраз, и все закрутилось, как в бешеном колесе.

Игроки, крики, прыжки и пробежки – все слилось в одну яркую азартную массу из впечатлений, восторгов и неудач. Короткие команды, вопли болельщиков, гул стенок, отмечающих удачные атаки, щелчки перекидывающихся табличек со счетом.

Когда я готовилась выйти на поле, в голове уже шумело от волнения и азарта. Этот диковинный коктейль разогнал кровь и заставлял сердце гулким эхом отбивать удары по всему телу.

– Готовы? – спросил Алекс Шеффилд, и мы слаженно крикнули в ответ наше однозначное «да».

Нашими соперникам ожидаемо были парни с четвертого курса. Они шли по турниру мощно, вынося другие команды, словно новичков. Мы верили, что сможем прервать эту победную серию, но уже не так уверенно, как верили в это еще вчера.

Выйдя на позиции, мы перекинулись взглядами. Я уже традиционно размещалась спереди слева, по центру был Алекс, Ридли стоял сзади у самой стены, Стивен и Саймон прикрывали правый фланг.

Первая же нота сигнала к началу заставила нас сорваться с места. Краем глаза я видела, что Алекс смог перехватить мяч первым, но этот пас будет точно не мой – моя задача прорваться как можно ближе к стене противников. Из-за роста и щуплости противник редко оценивает меня адекватно, и это наш ощутимый козырь.

Оказавшись у дальней пирамиды, я обернулась и не поверила глазам, увидев почти рядом с собой Алекса. Что он делает? Это совсем не по плану! Но рассуждать было некогда – к нам со свистом летел мяч. Я толкнулась от пирамиды и вытянула руку, надеясь успеть ухватить цель. Но меня опередил Шеффилд. Какого хрена?

Его тут же снесли два соперника, потому что уж кого-кого, а капитала всегда «пасли» тщательно. Парни рухнули на поле, и мяч выкатился вниз. Если мне было правильно видно, то это наш штрафной. Я перестала понимать происходящее. У парней какой-то новый план, в который меня не посвятили? Я обернулась на Ридли, но на его лице было написано такое же недоумение, как и на моем.

Свисток объявил о продолжении игры, но странности не прекратились. Алекс все время находился где-то рядом со мной, что противоречило изначальной задумке, постоянно перехватывал пасы, не давая мне вступить, блокировал противников. Это было уже не отнести к случайности или совпадению.

Сначала я решила, что теперь он мне не доверяет, поэтому пытается подстраховывать. Я даже пыталась отобрать у него мяч, но он рванул вперед, что есть силы, оставляя меня позади. Я разозлилась: что за ерунда?

Но потом меня осенило: этот придурок меня защищает. Потому что теперь знает, что я девочка. Нам явился воочию его врожденный и втолкованный гувернёрами постулат о том, что девочки – нежные создания, слабые магички и в целом нуждающиеся в опеке особи. И прямо сейчас Алекс Шеффилд сливал игру, потому что его мировоззрение было не готово адекватно среагировать на изменившуюся информацию.

Бешенство, затопившее по самую макушку, заставило меня зарычать. Я рванула вперед и вынесла плечом ближайшего ничего не подозревающего соперника. Свисток сообщил о штрафном очке для нашей команды, зато мне удалось получить буквально несколько секунд времени вне игры. И я воспользовалась им по полной.

Я подскочила к Алекса Шеффилду, рванула его за рукав рубашки, заставляя слегка наклониться ко мне и приблизила свое лицо к его. Из моего рта вырывался не голос – шипение, по агрессивности вполне способное сравниться со свистом скальной змеи:

– Продолжишь в том же духе, клянусь, я тебя травмирую так, что ты улетишь на скамейку запасных. Хватит портить нам игру. Для твоих джентльменских закидонов у тебя есть настоящая невеста, вон там, рыжая сидит. На ней и оттачивай свои дурацкие техники. А я игрок, такой же, как остальные. Понял меня, Шеффилд?

Я не стала смотреть, как он отреагирует на мою эскападу, а, распрямившись, отправилась на свою позицию. Между лопатками свербело от пронизывающего взгляда, но мне было все равно.

Участники рванули с места, и мне удалось перехватить мяч. Для броска было неудачно, а для паса – вполне, и я закинула мяч к нам в тыл. Там его перехватил Саймон, а тот передал Алексу, который, слава всем богам, вернулся на свою позицию.

Мы начали выравнивать игру, набирая очки. Противники подгибались плохо, но все же мы их немного продавливали. Если б еще не упущенное в самом начале игры.

Нам нужно было хорошее попадание, но все никак не удавалось пробить оборону. В запасе оставался один нестандартный ход, но я теперь не была уверена, что Алекс на это пойдет. Я поймала глазами его взгляд и вопросительно дернула подобродком. Мгновение раздумий, и парень кивнул. Обернувшись, он отдал короткое распоряжение Ридли, и мы начали комбинацию.

Мне опять нужно было пробраться поближе к воротам соперника. Разумеется, они это вычислили и успешно меня блокировали. Я не расстраивалась – все шло пока точно по плану.

В какой-то момент мои парни перехватили инициативу и провели ряд удачных пасов. Когда Алекс в очередной раз кинул мяч Ридли, я уже была готова. Мы тренировали это раз за разом, но волнение все равно дрожало внутри. Я разбежалась со всех сил и прыгнула на стену. Обычно по инерции мне удавалось сделать несколько прыжков по вертикали, но сейчас у меня вышло даже лучше, чем обычно. Я достигла предела возможностей и только тогда максимально оттолкнулась от стены назад и вверх.

Я знала, что мяч уже летит. Ридли давал очень высокий пас, такой, который у соперника не вызовет волнения – обычно подобные броски проходили выше стены. Так вышло и в этот раз: четверокурсники провожали мяч лишь глазами. Но я уже подлетела к верхней точке. Я схватила мяч самым кончиком клешни и, уже падая, отправила точнехонько в цель.

Упав с такой высоты, я непременно бы что-то себе повредила. Но внизу, как обычно, меня уже ждал Алекс Шеффилд, чтобы смягчить мое падение. Правда, в этот раз он не просто подхватил и выровнял меня в пространстве. Он на мгновение обеими руками крепко прижал меня к себе. Возможно, он пытался еще раз убедиться, что там, под одеждой я все же девочка.

Я вскинула на него глаза, но он уже отпустил и отшагнул прочь. Тем более воздух разрезал не только гул от стены, принявшей мое подношение, но и свист судьи, возвестивший о том, что игра окончена.