Предавшие крылья

Отшельница 2

Кажется, я на какое-то время отрубилась. Во всяком случае, пропустила тот момент, когда небо на горизонте начало светлеть. Я разлепила тяжелые веки и увидела, как первый кроваво-красный луч лизнул макушки гор.

Под нами расстилалась огромная долина. Мы сидели на самом краю скалы и внизу, перед нашими ногами, был обрыв. Острые пики камней щерили на меня свои зубы, но то, что расстилалось дальше, поражало своей величественностью и восхищало красотой. Морозный утренний воздух звенел и жадно хватал солнечный свет. Самые дальние горы окрасились в синий – они укрылись в собственной тени и пока не желали просыпаться. Деревья в долине смотрелись плотным зеленым ковром, но только там, в глубине, куда еще не добрался снег. Небо расцветало миллионом оттенков желтого и розового, и лишь в самой вышине оно позволило себе принять обычный голубой цвет.

Один бок был очень теплым, но второй закоченел основательно. Кажется, на кончиках волос справа даже замерзли льдинки. Но шевелиться все равно не хотелось. То тяжелое, вялое, безысходное чувство, когда все происходящее как будто утратило всякую значимость, никуда не делось. Оно словно еще больше укрепилось в своих правах. Мне было даже лень узнавать, здесь ли Гар.

– Я хотел последний раз увидеть рассвет, – скрипучим голосом вдруг сказал учитель.

Ничего не изменилось, ни его поза, ни температура тела. Он просто взял и заговорил. Но я вздрогнула и подскочила на месте, стряхнув всю заторможенность.

Заглянуть прямо ему в лицо, не рискуя свалиться в пропасть, было невозможно, но я все равно, как могла, ощупывала его глазами. Лихорадочный румянец горел на щеках, ресницы подрагивали, но губы больше не шевелились. Мне даже начало казаться, что это все галлюцинации.

Но он снова заговорил:

– Какого хрена ты приперлась сюда, Фимка?

Я от облегчения резко выдохнула и прикрыла веки.

– Я пришла, чтобы помочь вам! У меня есть план…

– Как обычно, дурацкий. Твой план – погибнуть вместе со мной? – Он прищурился, повернув ко мне голову, и я узнала в нем того необычного саркастичного мага, которым он бывал чаще всего.

– Ох, учитель, ну вы меня и напугали. – Я улыбнулась, слыша грохот собственного сердца. Глазами пробежала по скале, но сокола не обнаружила. Впрочем, его отсутствие отошло для меня на самый дальний план. – Я думала, вы уже это… все…

– А я и есть все. Так что взяла себя за шкирку и марш отсюда, пока еще успеваешь!

– Ну уж нет! У меня есть хороший план. Я бы даже сказала – открытие. Вы не представляете, что нам удалось обнаружить! Оказывается, маги могут обмениваться силой. То есть при нехватке – доливать, а при избытке – забирать. У вас сейчас избыток силы, который вы не можете выбросить наружу. Я готова забрать у вас излишек…

– Это любопытно… наверное… – ни удивления и радости Гром не высказал. Он слегка повернулся ко мне, соизволив, наконец, общаться лицом к лицу. – Но в чем разница – отдавать тебе и отдавать просто в небо?

– Разница в ширине каналов. От мага к магу можно передать довольно большой объем. Ну вот представьте: условно, за час вы можете…

– Забавная идея, – прервал меня мужчина. – Когда-нибудь из нее выйдет рабочая схема по спасению темных отшельников… При условии, что ты не моя галлюцинация…

– Я не галлюцинация! Я Фимка. Настоящая!

– Настоящая Фимка сейчас в академии празднует успешно сданный экзамен, – возразил он.

– Хотите, я вас ущипну?

– Нет, спасибо… Я держусь из последних сил. И могу сорваться, даже если ты просто внезапно чихнешь рядом…

– Тогда не будем медлить, давайте мне свои руки!

Он прикрыл глаза и закинул голову вверх. На небритой шее борода росла клочками.

– Фимка, ты уже взрослая, ну почему ты все еще веришь в сказки?

Я начала горячо возражать, путанно рассказывать о наших с Шеффилдом занятиях, о том, что мы смогли открыть и чего нам удалось добиться. Учитель начал улыбаться, но мне совершенно не нравилась это его выражение лица. Через улыбку пробились боль, дрожь и… безумие.

– Но? – спросил он, искривив рот.

– Что – но?..

– В твоей истории обязательно должно быть это самое «но», которое сведет на нет все восхитительные открытия…

И я поняла, что он, как всегда, прав.

– Но… маги должны быть совместимы… – Я схватила его за руки. – В какой вы были четверти в академии?

– Что? – недоумение пробилось даже через все страдание. – Ты о чем вообще?

– В академии всех делят на четверти, по биению магии. Вы в какой были?

– Я… Ох, Фимка… что-то я не… А, в первой…

Я даже зажмурилась от облегчения. Значит, шанс есть. Я отдавала себе отчет, что он не очень велик – ну какова вероятность, что наши с Басбарри Громом магии совместимы? Особенно, если учесть, что из всех попыток передать силу кому-то другому, успехом для меня увенчались только взаимодействия с Алексом. Но в мире должна была быть справедливость? Обязана была быть!

– Так, учитель, мы сейчас…

– Называй меня Басбарри.

– Да хоть Кувшином буду звать, только не отвлекайтесь! – рыкнула я. – Нужно аккуратно через ладони пытаться выпускать сырец. Вот прямо в те точки, где вы чувствуете мою ладонь. Готовы?

Он кивнул, протянул мне ладони, и я сложила свои прямо сверху. Гром выдохнул, но ничего не произошло. Что за упрямец!

– Толкайте! Ну! – подбодрила я. – Я сейчас почти полностью пустая, не переживайте, вот мне полно места для целой кучи вашей магии. И я ее тоже легко сброшу, обещаю!

– Я что-то не соображу, как это сделать.

В этот момент он, кажется, впервые поглядел прямо мне в глаза. В них было столько всего, что я едва не зажмурилась от паники и страха, накрывших меня с головой. Там, в мутноватых серых дырах, был целый мир. Но не такой, который описывают в сказках, с единорогами и добрыми феями. В его радужках жили самые жуткие кошмары и чудовища, там властвовали ураганы и цунами, скользили тени и скакали молнии. И боль – невозможное, огромное, бесконечное море боли. И всему этому не было конца и края.

Горло перехватило, и я забыла, как дышать.

– Сейчас все получится, – прохрипела я, когда способность говорить ко мне вернулась. – Представьте, что вы формируете элемент, но не сразу. Вам нужно провести сырец через мою ладонь, и лишь затем структурировать его.

– Я не думаю…

– И не думайте! Делайте! Как только сила пойдет через меня, я ее подхвачу. Это легко, у нас с Алексом отлично получалось.

Учитель толкнул силу, и я вскрикнула от боли: мне в ладони словно вложили раскаленные угли. Я инстинктивно отдернула руки и затрясла ими. Кожа покраснела там, где кожа касалась кожи.

– Н-ничего, – бодро сказала я. – Сейчас все получится. Давайте снова!

– Ты дура, Фимка? Я выжгу тебе руки.

Учитель покачиваясь встал и наконец отошел от края ущелья. Я опять пробежала взглядом по округе, надеясь, что где-нибудь мелькнет силуэта Гара. Хотя как он мне сейчас мог бы помочь? Даже способность говорить утратил. Но одной было страшно. До жути. Хотелось, чтобы Алекс был рядом. И когда я успела попасть от него в такую зависимость? Может, но уже сто раз передумал насчет меня – ну кому нужна настолько проблемная девица?

Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Разве об этом сейчас нужно думать?

– Басбарри, надо собраться. Это вполне возможно, и, если соберемся, то все получится.

– Включи уже мозг, Фимка! Мне тяжело держать это в себе. Я увидел рассвет, как и планировал. Увидел тебя – хоть такого в планах не было. Все, отпусти уже меня!

– Нет! Ни за что! Давайте сюда руки!

В голос пробились истерические нотки, и я закусила губу, чтобы собраться.

– Нет, – мрачно сказал Гром. – Ни за что.

Слезы уже подбирались к глазам, и я не совсем понимала, как перебороть его упрямство. Но он не зря всегда говорил, что я не очень умная, зато очень сообразительная.

– Ах так? А вы обо мне подумали? Я тоже будущий темный отшельник! И может быть, сейчас тот самый исторический момент, когда мы найдем лекарство от смертельного недуга. Это трудно, но если не попытаться, то через несколько лет я тоже, как и вы, приду на эту гору встречать свой последний рассвет! Вы готовы лишить меня шанса жить дольше? Вы готовы забрать у меня мое будущее?

– Фимка… – с дрожью в голосе сказал он.

– Я понимаю, вам страшно. Но и мне страшно тоже. Я в таком ужасе, что готова орать на всю округу. Но именно вы учили меня не бояться, когда идешь к выбранной цели. Это же вы сказали: «Если мечта мелкая, то идти к ней не так уж и сложно. Другое дело, если мечта огромная. Дорога туда вымощена болью, страхом и трудностями. А еще там постоянно хочется струсить и свернуть».

Он покачивался, словно его не держали ноги, но не сводил с меня глаз.

– Моя цель такая огромная, что на пути к ней не стыдно бояться, – продолжила я. – Сегодня я вытащу вас, а потом мы вместе поможем всем остальным. Но сейчас надо собраться. Дайте мне руки!

– Фимка… – повторил он, не двигаясь.

– Дайте мне руки! – закричала я. – Если понадобится, я силой заставлю вас меня слушаться!

И он сдался. Сначала я прочитала это по его глазам, и лишь потом он послушно протянул вперед свои ладони.

Я закрыла глаза, чтобы максимально сосредоточиться, но отчетливо слышала его дыхание. Глубокие вдохи и намного более длинные выдохи. Эффективное дыхание мага.

Ладони снова начало жечь, но я не позволила себе дрогнуть. Стиснула зубы и через них выдавила:

– Еще!

Жгло нестерпимо, но я терпела. Раздвигала границы своих возможностей. Сейчас проиграть я была не готова.

– Еще!

– Да хватит! – Гром резко дернул руки на себя, высвобождаясь. Я и не заметила, что уже не просто касалась его – я как клешнями вцепилась в своего учителя. – Хватит! Очевидно, что не выходит. Я не собираюсь оставлять тебя калекой!

Я посмотрела на свои руки: на коже вздулись волдыри. Я готова была признать, что ничего не выходит, но сдаваться не желала. Но и что с этим делать – придумать не могла.

Птичий стрекот раздался над головой. Я подняла лицо и увидела Гара. Он описал узкий круг над нами, со свистом разрезав воздух, а затем низко проскользил над землей в сторону спуска. Проследив за ним, я не поверила свои глазам: по скалам к нам поднимался Алекс Шеффилд.