Предавшие крылья

Студентка 21

– Грустным задом весело не погадишь!

Я вскинула на Гара удивленный взгляд, как обычно пораженная вывертам его речи.

– Что, говорю, сидишь, словно перья вылиняли да настали холода? – продолжил допытываться он. – Что за повод для тоски?

– Да я так… Просто, – мне не хотелось посвящать сокола в мои метания, но, боюсь, он уже что-то подозревал и сам. – Навалилось всего много.

Это было правдой. По мере приближения к травню, количество трудностей росло куда быстрее, чем листва на деревьях. Часть экзаменов уже отгремела – но самые простые. Время убегало, а главный экзамен начинал возвышаться над нами, как гора над обрывом. Да и основной игровой цикл в пелоту как раз уже был на носу.

С одной стороны, это было хорошо: тренировки позволяли отрешиться от экзаменационной тряски и перекинуть свои мысли в другое русло. С другой – все же оттягивали силы.

Мы с Алексом Шеффилдом встречались теперь часто. Совместные магические тренировки нас сблизили, и мы почти перестали ругаться. Хотя поначалу я постоянно ждала подвоха с его стороны, когда всплыла история с ночным визитом. Мне было сложно даже смотреть на него прямо: все время казалось, что он как-то узнает. Но парень вел себя, словно все в полном порядке, и я понемногу успокоилась.

Два магических элемента нам с ним удалось завязать между собой очень быстро. Алекс, кажется, и сам не ожидал, что это выйдет практически играючи. И мы сразу перешли к новому уровню.

Мы поделили элементы после пары дней проб и ошибок. Выбрали для каждого наиболее простые в управлении и работали с ними. Каждый из нас уже довольно успешно переплетал свои потоки. Но между собой их скрестить все не удавалось. Пару раз даже детонировало так, что к нам в зал прибегали учителя. Мы, глядя на них честными глазами, обещали впредь быть осторожнее, и разумеется, не выдавали секрет, чем конкретно тут так грохнуло. А потом долго хихикали над тем, как ловко у нас получается оберегать общую тайну.

Играть в пелоту у меня выходило все лучше, я сама это чувствовала, да и ребята говорили.

– Знаешь, Харпер, – однажды сообщил мне Ридли, наклонившись ко мне, словно это был большой секрет, – Шеффилд сказал, что нам повезло отхватить тебя в команду.

– Правда?

– Так, а то! Он сказал, что четвёртый курс внезапно вырос в игре, и твоя помощь нам будет кстати.

Поскольку соревнования были межакадемическими, то логично, что фаворитом был именно выпускной год. Они были взрослее, опытнее и сильнее. Но это же означало, что права на ошибку у них не было. Всего один раз за всю историю академии игроки пятого курса проиграли турнир, и эта команда считалась покрывшей себя несмываемым позором. Не хотелось бы увеличивать количество тех, кто закончил провалом.

Когда стало ясно, что меня включили в основной состав финала, я удивилась: была уверена, что проведу эту игру на скамейке запасных. Все же парни имели куда больше опыта. Но команда решила так: я не выхожу на игры с младшими курсами, ставку делают на меня именно в финале. Это было ответственно и страшно.

За неделю до серии игр мы почти забросили все остальное – даже на учебу ходили через раз. Преподаватели для проформы ругались, но как-то без искры, для соблюдения некоторой иллюзии правил.

Я приходила в комнату, смывала с себя грязь и падала без сил. На засыпание уходило от силы секунд пять. Но это было только на благо: голова хорошо очистилась от тревожных мыслей и дум. На девчачьи глупости просто не оставалось сил.

И кто ж мог предположить, что именно в момент моего полного успокоения грянет гром.

День накануне игры был свободен от тренировок. Как сказали парни, это традиция – очистить голову и дать покой мышцам. С утра я написала письмо учителю и отправила его с Гаром. Он хоть и ворчал, что был рожден свободным хищником, а не почтовым голубем, сам с удовольствием отправился проведать родные края.

Я долго валялась в ванной после обеда и выбралась из нее совершенно распаренной и благостной. Посушила волосы тремя полотенцами, нарядилась в объемные домашние штаны с рубахой и обдумывала даже саботировать ужин, чтобы вообще никуда не выходить. Мари прислала мне пирожки, так что от голода умереть мне явно не грозило. С тех пор, как ее перевели в женский корпус, мы почти не виделись, но благодарственные передачки от нее время от времени появлялись на моем столе.

День был теплый, и из распахнутого окна внутрь лился мягкий солнечный свет вперемешку с ароматным весенним ветерком.

Когда раздался стук в дверь, я удивилась, но совершенно не встревожилась. Мельком глянув в зеркало, я убедилась, что с моим мужским обликом все в порядке, и приоткрыла дверь.

За ней обнаружился Алекс Шеффилд. Я улыбнулась, но он не стал отвечать тем же.

– Можно зайти? Надо поговорить, – сказал он, еще глубже запихивая руки в карманы.

– Пожалуйста. – Я пропустила его внутрь. – Что случилось?

– Мне нужно знать, где находится Эффимия Берроуз.

Сердце от неожиданности провалилось прямо в пятки, а по всему телу пробежала морозящая волна.

– Вот прямо сейчас? – я зачерпнула сарказма побольше, только он помогал мне оставаться на плаву и не поддаваться всеобъемлющей панике. – Тебе завтра срочно жениться на Лали?

А сама замерла в тревожном ожидании. А вдруг и правда завтра ему жениться?

– Нет, – скривился Алекс. – Не завтра. Мне нужно знать, где она. И мне нужно знать, что ты меня не обманываешь.

– Я же поклялся на стеле!

– И что? Ты учился у темного отшельника, кто знает, может, он рассказал тебе, как обманывать магические клятвы.

Прямой зарок нарушить никто не мог, и никакой темный отшельник не в силах придумать способ снять ответственность. Но доля истины в его словах была – как говорил мне Гром, клятву надо умело формулировать, чтобы вертеть ею по собственному желанию. Правда, мне это было пока недоступно – не было опыта в подобных делах.

– Я тебя не обману. Я знаю, где она, и сообщу, когда придет время.

– Время пришло.

– Алекс…

– Нет. Я не намерен дальше ждать. Я обещаю, на поиски сразу не кинусь и вообще с территории академии не уеду, но мне нужно знать, что все это не вранье.

– Это не вранье. – Паника уже мешала мыслить, а выход из ситуации все никак не находился. Так же, как и слова, чтобы убедить подождать этого твердолобого парня.

– Это просто слова, – продолжал гнуть свою линию Шеффилд. – Я решил, Харпер, все будет озвучено сегодня. Потому что я могу еще все отмотать назад и вернуться к Доминику. А ты ищи себе более сговорчивого компаньона!

– Ты не можешь! Только все утряслось…

– А ты проверь меня! – В его глаза было столько решимости, что я сразу же убедилась в крепости его слов. Как же это было плохо, как неудачно!

Мне нужна была отсрочка, я морально не готова была принимать какие-то решения и тем более строить настолько быстрые планы. Я сжимала и разжимала кулаки и прикусывала губу почти до крови. Что же делать?

– Давай завтра, Алекс? После игры, а? Ну зачем тебе лишние потрясения перед таким важным событием?

– Сегодня! – он повысил голос, сдвинув брови.

– Ты дурак? Не слышишь, что я говорю? – меня тоже захлестнули эмоции, и я начала кричать. – Ты же толком играть не сможешь, если я скажу!

– Теперь точно никаких промедлений, – решительно отрезал Алекс. – Я. Должен. Знать! Места себе не нахожу. Где она? Что с ней? Что это за тайна такая?

– Блин, да зачем тебе прямо сейчас?

– Я никуда не уйду, пока не скажешь.

Злость на упрямство парня оттеснила назад все другие чувства. Я заходила по комнате, перестав беспокоиться, как это выглядит со стороны. Ну что за упрямый баран? Бесит! Стоит тут, как каменная статуя, словно и правда намерен никуда не уходить. Ну и сам виноват, значит! Упертый придурок!

Конечно, я такого не планировала, но сейчас, когда негодование и ярость залили глаза, мне хотелось лишь одного: чтобы он пожалел, что приперся сюда и захотел знать. Я резко шагнула к нему и кинула прямо в лицо:

– Гребанный Шеффилд! Я знаю, что пожалею об этом. И ты пожалеешь! Но раз тебе именно сегодня надо узнать – пусть так и будет!

Он продолжал с напряжением смотреть на меня.

– Руку дай! – Я протянула к нему кисть.

– Зачем?

– Руку дай, говорю! – я рычала не хуже дикого шеду.

Я шагнула еще ближе, схватила его ладонь и засунула себе под рубаху. Благо, широкий подол позволял подобные манипуляции. Внизу ничего не было – после ванной я не надела вниз даже майки. Но, ослепленная эмоциями, я не думала о скромности или о стыде. Только о доходчивости собственных аргументов.

Сдвинувшись еще ближе, я приложила мужскую ладонь к своей обнаженной груди.

– Это я Эффимия Берроуз!

Его зрачки расширились, почти затопив радужку, а на лице возникло выражение ужаса. Я внимательно смотрела за его реакцией, начисто игнорируя свою – потом подумаю, почему кожу будто опалило этим касанием.

Алекс резко отдернул руку, словно обжегся. И дернулся назад, спиной врезавшись в стену. На лице сложная смесь эмоций, разобрать которые вот так сразу у меня не вышло: ужас, неверие, протест. Не отрывая от меня взгляда, он нащупал рукой дверную ручку, распахнул дверь и… сбежал, так не сказав ни слова. Даже дверь не закрыл.

А я осталась стоять в полном раздрае, не зная, что может ждать меня дальше.

Что Алекс Шеффилд сделает теперь? Сохранит ли мою тайну? Или доложит ректору и затем начнется цепочка ужасающих скандальных событий. Или все же он даст себе время подумать и не станет предпринимать скоропалительных решений?

Надежда на это была, ведь он аристократ в десятке поколений, аллергия на скандалы у нас прививалась вместе с молоком матери. Поэтому он скорее возьмет паузу на обдумывание, чем побежит прямиком к руководству, чтобы все растрепать. Это уже внушало некоторый оптимизм.

Все тело ощущалось как ватное. Негнущимися руками я прикрыла оставшуюся распахнутой дверь и села на кровать.

Итак, что мы имеем?

Алекс Шеффилд все знает. Какой самый негативный расклад может выйти из этого? Эпохальный скандал. Но надеюсь, здесь наши с ним цели хоть немного близки и этого удастся избежать.

Дальше что? Он потащит меня в храм расторгать помолвку. Это все равно когда-нибудь случилось бы, так что это можно пережить. Хотя сделать это было бы существенно проще, если бы… если бы я не знала, насколько хорошо он целуется. Эта информация для меня оказалась явно лишней. Но что уж теперь…

Надо постараться отсрочить все разбирательства, закончить академию и уже тогда запускать процесс. И для конечно же придется с ним поговорить. Но бежать догонять прямо сейчас глупо. Ему надо переварить случившееся и успокоится. Полагаю, когда это произойдет, он сам придет, чтобы разрешить все вопросы.

Значит, сейчас мне надо успокоиться и ждать. Если бы это было легко сделать!

В итоге я почти не спала всю ночь и к самой важной игре года подошла совсем не в форме.