Предавшие крылья

Студентка 19

– Ты сбрендила, Фимка? – заорал Гар, едва я успела сообщить ему новости.

– Наоборот, мне кажется, я впервые сделала пугающий, но очень нужный шаг в правильную сторону, – боюсь, голос звучал не настолько уверенно, как я хотела бы.

– И ты правда ему признаешься?

– Ну когда-то это все равно нужно будет сделать. Не могу же я парня оставить в подвешенном состоянии. Надо будет только придумать, как все обставить так, чтобы и он в плюсе, и я не в жопе. Но это же не сейчас, потом, после экзаменов…

– С этим потом разберемся. Но хотя бы на минуточку в твою дурную башку приходило, что за свистопляска сейчас начнется вокруг всего этого? Смещения пар?

– Приходило. Я решила, что выбираю меньшее из зол. Я и Алекс – лучшие на курсе. И мы должны точно сдать все на отлично. Главная цель – получить диплом, а остальное – мелочи.

– Остальное не мелочи. Это будет кабздец! – с чувством предрек Гар.

И ведь как в воду глядел.

Ближайшие две недели академия бурлила, как море в сезон штормов. Цепная реакция замен и перераспределения пар прошла по всей первой четверти. А остальные три не менее горячо все это обсуждали.

И, да, разумеется, меня считали виновником всех этих бед. Кто-то на меня злился, кто-то завидовал моей наглости, кто-то пытался понять, чем мне удалось подкупить самого Алекса Шеффилда, что он собственными руками разбил свой крепкий рабочий тандем. Я слышала версии про золотую жилу, которую я якобы нашла на Хребте Басбарри Грома. Бернадет сказала, что ей нашептали, как будто я обещала поделиться с напарником тайным знанием темного отшельника. Я долго хихикала про себя, потому что главное тайное знание (учитель так и говорил: «тааааайное») заключалось в том, что, если ты мальчик, то тебе не стоит ссать против ветра. Сомневаюсь, что Шеффилд этого не знал.

Во всех этих сплетнях я радовалась, что ни разу не всплыла версия про шантаж или про бывшую сбежавшую невесту.

А вот нынешняя невеста меня посетила.

Моему удивлению не было предела, ведь с момента памятной беседы возле ректорского корпуса она практически не показывалась мне на глаза, старательно притворяясь невидимкой. А тут – на тебе – явилась, застав последним в аудитории после одного из занятий.

Лалия Норфолк предстала в образе грустящей жертвы. Она сцепила руки перед собой, смяв кружевной платочек, собрала брови трогательным домиком и, грустно моргая, красиво распределяла влагу от невылившихся слез по голубым глазам.

– Харпер, может, достаточно мне уже мстить?

Я от удивления даже рот раскрыла.

– Прости?

– Ну ты же явно делаешь все это мне назло. Я осознала, что виновата, так, может, ты уже прекратишь? Не заставляй меня просить…

– Так, Лали, стоп. Давай немного назад вернемся. Ты о чем сейчас?

Она вздохнула так глубоко, что красивая грудь в вырезе платья заметно колыхнулась. Даже я, в силу физических особенностей не впавшая в парализующее возбуждение, все равно впечатлилась. Хороша, конечно, девица, мне так никогда не смочь!

– Конечно, об Алексе. Зачем ты забрал его в пару на экзамен? Ведь знал же, что я его невеста, и я должна была быть с ним.

Я поняла, что нить разговора от меня самым таинственным образом ускользает. И мощная волна раздражения заставила поджать губы.

– Ты про взаимодействие? Он же в паре с Домиником Кинли. Ну, был.

– Нет, он должен был быть со мной! Мы почти договорились. У нас идеальная совместимость, он мой жених, и нас проверяли…

– Да-да, я в курсе. Вы нарожаете кучку очень талантливых новых магов. Лалия, мне все равно. На экзамен в паре с ним я, и это не изменится, так что можешь не стараться. Если тебя это успокоит, к тебе это решение не имеет ровно никакого отношения. Это лишь между мной и Алексом.

Девушка на мгновение задумалась, но ее вывод меня поразил:

– Значит, больше ты на меня не сердишься, Фима? Между нами все в порядке?

Эффимия Берроуз, та, которой я была раньше, тут же ответила бы утвердительно на это вопрос. И сама искренне в это поверила бы. Она готова была прощать всех и за все. Но Фимка Харпер сощурил глаза и сказал:

– Ну уж нет, милая. Я даже извинений от тебя не услышал, так что я все еще сержусь и ничего не в порядке.

– Но… – Она опять захлопала ресницами, вызывая поволоку слез. – Разве Алекс…

– А при чем тут Алекс? Ему извиняться было не за что. Впрочем, раз мы с тобой вдвоем и без свидетелей, можешь начать налаживать отношения с новым деловым партнером твоего жениха. Умеешь говорить: «Прости меня, я была дурой и повела себя по-свински»?

– Я не дура и не свинья, – нахмурилась она, и на нежной белой шее стали проступать некрасивые красные пятна.

– Ну еще бы, – ухмыльнулась я. – Я очень спешу, Лали, так что надеюсь, ты меня извинишь?

Я протиснулась мимо нее и бодрым шагом направилась к выходу.

Ничего особо нового про Лалию Норфолк из этого разговора я не вынесла, так что уходить сердитой мне было вроде бы не с чего. Но злость бурлила в теле. Мысль, что я была бы лучшей невестой Алексу Шеффилду заскочила в голову незваным гостем и отказывалась уходить. Хотя я понимала, что это неправда. Вернее, не вся правда. Я была бы тихой, поддерживающей, восхищающейся. За меня бы ему краснеть не пришлось, но и гордиться, вероятно, тоже было бы нечем. Посему выходило, что гордая красавица Лалия Норфолк, которая после свадьбы непременно покажет свой характер и начнет четко выстраивать совместную жизнь по собственному предпочтению, подходила Алексу куда лучше.

Это лишало меня спокойствия. Хотя с чего это вообще меня должно волновать? Адекватного ответа у меня не было, или я была все еще слишком труслива, чтобы начать его по-настоящему искать.

Я шла на первую нашу с Алексом подготовку к экзамену и волновалась. Парень назначил ее на крыше, ключ от которой у него так и хранился. И я понимала, почему именно там. После всех разговоров и обсуждений не было никакой гарантии, что на нас не придут смотреть зеваки. По факту мы станем больше отвлекаться, чем заниматься.

Днем здесь было намного теплее, и я не мерзла даже в легкой рубашке с жилетом. Черепицы крыши нагревались щедрым весенним солнцем, поэтому мы сели друг напротив друга для первого разговора.

Наедине с Алексом я не оказывалась почти никогда. Тот единственный раз, когда я пробралась в его комнату, я старалась не вспоминать, ведь это начисто лишало меня спокойствия. Впрочем, и без развратных картинок перед глазами я нервничала достаточно.

– Ты можешь для начала рассказать мне поподробнее, что нас ждет на экзамене? – спросила я, старательно скрывая эмоции и глядя прямо ему в глаза.

Алекс кивнул:

– Теория магических взаимодействий – итог самостоятельной практики. Мы должны настроить с тобой необычный контакт и записать его результаты в виде курсовой. Чаще всего для этого создают совместно какой-то рисунок или форму, которую поддерживают в течение минимум одной минуты. И это не просто половинка твоя – половинка моя. Это взаимоперетекание магии, например, мы с Домиником в прошлом году создавали дерево, он держал ствол, я листья. В этом году мы хотели сделать что-то еще более масштабное, но…

– Я понял. Если ты хочешь вызвать у меня чувство вины, то зря: я рад, как все обернулось. Скажи лучше вот что. Верно ли я понимаю: это нечто типа смешения элементов, что просил с нас Данли?

– Да, верно. Но это проще – ты же держишь лишь один элемент. Второй элемент у твоего напарника.

– Чем проект выпускного курса должен отличатся от предыдущего? Пафосностью и размерами?

Алекс фыркнул, сдерживая смешок:

– В целом, да. Нужно придумать что-то что заставит комиссию попросить показать это вживую. Обычно им достаточно описанных механизмов обработки сырца и схемы-графика.

Я сощурилась, обдумывая пришедшую в голову мысль.

– То есть… Скажем, если мы с тобой соберем образец из четырех элементов – по два на каждого, это будет достаточно эффектно?

– Чувствуется, что твои амбиции воспитывал темный отшельник. – Алекс внимательно поглядел на меня. – Не знаю, как ты, но я едва удержал тогда на уроке эти элементы вместе.

– Я тоже. Думал, пальцы в разные стороны отлетят.

– Ты сумасшедший, Харпер. И идея совершенно безумная. Но мне нравится.

– Правда? – я даже удивилась.

– Да, похоже, ты заразный, и часть твоего безумия перетекла ко мне. То, что лишь мы с тобой смогли выполнить задачу урока, говорит о том, что при должном усердии и тренировках, мы сможем закрепить результат. А то, что мы из одной четверти и наши сердца выталкивают магию в одном ритме, дает надежду, что удастся выполнить и твой невероятный план.

Я про себя подумала, что наш успех на уроке говорит совершенно о другом, но усилием воли заставила себя затоптать мысли о печальном будущем, которое ожидает меня, а, возможно, и Алекса Шеффилда.

Словно в ответ на мои мечты, на крышу, хлопая крыльями, опустился Гар.

– Всем человекообразным привет! – сказал он и приблизился, цокая лапами по черепице. У него обычно великолепно получается отвлекать меня от дурных дум.

– Я тебя слышу, – с интересном наклонил голову набок Алекс.

– Поздравляю, – с сарказмом сообщил сокол. – У тебя нет проблем со слухом.

– А что, не каждый слышит фамильяров? – заинтересовалась я.

– Не так: не всех фамильяров можно услышать. Как и маги, они имеют разный уровень силы. Твой, похоже, довольно развитый.

– А еще умный, красивый и талантливый, – тут же откликнулся Гар. – Я даже сру фигурно.

– И он очень скромный, – усмехнулась я. – Его зовут Гар.

– Приятно познакомиться, Гар. – Алекс преувеличенно церемонно наклонил голову. – Я смотрю, фамильяр у тебя такой же языкастый, как и ты, Харпер.

– К делу, двулапые. – Сокол взмахнул крыльями. – Чем заняты? Помощь нужна?

Поскольку Алекс был не против, я в двух словах объяснила птице суть нашей задачи. И возникшую идею – тоже. Гар немного помялся, обдумывая услышанное, а потом задал неожиданный вопрос:

– А где экзамен проходить будет?

– В главном экзаменационном зале, – ответил Алекс. – А что?

– Это который весь в золоте и с дурацкими вензелями по потолку? – уточнил Гар. – Ну и правильно. Не хрен его жалеть, давно ремонт пора сделать. Вы ж понимаете, что, скорее всего, разнесете там полздания?

– Спасибо за веру в наши силы, – тут же отозвалась я.

– Он прав, – подключился Алекс. – Это рискованно. Это уровень взаимодействия, тренируемый годами. А у нас только пара месяцев.

– Ты хочешь отказаться? – Я поглядела на него.

– Ни в коем случае, – ухмыльнулся парень. – Обожаю выполнять невыполнимое. Я отцу как-то в споре сказал, что мое имя еще запишут в скрижали Академии. Чем это не способ выполнить обещанное?

Сокол почистил пару перьев, сделал круг по крыше, остановился на краю, явно собираясь улететь. Но потом обернулся к нам и бросил через плечо:

– Из вас вышла бы отличная пара. Жаль, ни один из вас не девчонка, да?

Я глядела ему вслед, совершенно онемев от такой наглости. Это что еще была за провокация? На Алекса смотреть было страшно, поэтому я потёрла лицо руками, пытаясь прийти в себя. А когда способность к извлечению звуков вернулась, я сказала с выдохом:

– Вот клоун!