Предавшие крылья

Студентка 33

Таким я главный двор академии еще не видела. Понятно, что никуда не делись темно-кирпичные стены, высокие коньки черепичных крыш и вертикали фонарей, сейчас совершенно бесполезных. Но пространство очищено от всего, что можно было унести. Исчезли лавки, урны, вазоны с цветами и даже цепочка тумб, создававших декоративный смысловой центр, были откреплены и унесены куда-то на задворки.

Площадь стала казаться больше. Большой мощеный пятачок посередине предназначался для экзаменующихся, а зрителям предоставлялся выбор: размещаться на траве или на каменных дорожках, виляющих по периметру.

Двор гудел с самого утра. Несмотря на то, что многие ученики разъехались, были и те, кто остался специально, чтобы посмотреть на экзамен. До толчеи чемпионата по пелоте этому сборищу не дотянуть, но все равно площадь кишела людьми. Мой «дамский клуб» прибыл в полном составе и уже сгрудился в общую пеструю кучку.

Я заметила преподавателей, которые, словно стражи, размещались по кругу от главной площадки.

– Они будут ставить и удерживать щиты, – пояснил мне Ридли, слегка сместившись ко мне и склонив голову. – Чтобы выпускники случайно никого не прибили и не разгромили академию.

Я иронично на него посмотрела, а Алекс, стоявший по другую стороны от меня, со смешком заметил:

– Если бы времена великих битв были сейчас, то нападать на академию лучше всего сразу после экзамена. И учителя, и ученики израсходуют большую часть своей силы, так что рассчитывать можно только на младших. А эти едва ли на что-то способны.

– Из тебя бы вышел отличный полководец, да, Шеффилд? – с усмешкой, но без тени издевки сказал Ридли.

Друг тут же отвлекся, потому что к нему подошла Бернадет, и я отвернулась, не желая подглядывать за их милованием.

Я была рада за друзей. Они отличные ребятами, друг другу подходили, а судя по тому, что они определены в одну четверть, их магическая совместимость тоже была на высоком уровне. Из сложностей я видела лишь происхождение Бернадет: родня Ридли могла счесть ее недостойной их родовитого семейства. Я надеялась лишь, что парень проявит всю решительность, которой у него, я знала, было более чем достаточно.

Алекс незаметно коснулся моей руки пальцами и спросил:

– Волнуешься?

– Волнуюсь. – Я кивнула. – Но не потому, что ты думаешь. Предчувствие с утра у меня дурное. Да и Гар, как вчера улетел, больше не появлялся…

– Все будет хорошо, – с уверенностью сказал парень.

– Да… конечно. Правда, я думала, что мой фамильяр поприсутствует на важном экзамене.

Самым последним к нашей выпускной группе присоединился Мунк. Его рыжую голову было сложно игнорировать, но я старалась изо всех сил. Хотя его участие во взрыве комнаты не подтвердилось, переводить парня в число хороших людей повода у меня не было. Он тоже не жаждал общения, поэтому встал как можно дальше от меня.

Вскоре пришли экзаменаторы.

Комиссия состояла из трех профессоров нашей школы, включая Данли и одного представителя имперского правительства – совершенно седого, но остроглазого мужчины невысокого роста. Возглавлял все это собрание, разумеется, сам Элрой Таннер.

Ректор призвал присутствующих к тишине, но никаких речей на это раз толкать не стал. Он довольно сухо озвучил регламент и пожелал всем удачи. Экзаменационный порядок мы знали заранее, и нам с Алексом предстояло выйти почти в самом конце.

Мы вышли за пределы каменного пятачка, усевшись прямо на траву. Благо, на пороге лета земля была уже очень хорошо прогрета солнцем. Зрители тоже опустились, чтобы не мешать педагогам – те остались стоять. Данли вызвал первую пару экзаменующихся, и процесс пошел.

Сначала зачитывали тезисы из теоретической работы, затем задавались вопросы, и лишь потом, если возникали сомнения, выпускники на практике показывали результаты своих трудов. Впрочем, магичить пришлось почти всем – лишь одну пару пропустили без демонстрации.

Я слушала вполуха. Больше вертела головой и взглядом ощупывала крыши. Отсутствие Гара меня сильно напрягало. Что могло произойти? Мы не обсуждали его присутствие на финальном экзамене – почему-то это казалось мне само собой разумеющемся. Но, возможно, Гар не придавал этому значения. Я уже знала его достаточно, чтобы понимать: в его голове все устроено вообще не так, как в моей. С другой стороны, он тоже уже не мог игнорировать мою жизнь и наглядно демонстрировал, что планирует присутствовать на самых важных ее этапах. Так что все это было очень странным.

Ридли со своим напарником отвлекли меня от волнения.

Их взаимодействие было не очень сложным технически, но скорость, с которой они это делали, была поистине впечатляющей. Создав цепочку из чередующихся шаров – огненных и водных – парни сначала собрали их в круг, а потом раскрутили так, что они почти превратились в единое кольцо. Да, каждый держал свой элемент, и они не пересекались. Но из-за быстроты вращения все понимали, какая сложная у парней задача. Если любой из них сдвинет хотя бы один свой элемент, то, вероятнее всего, случится нехилый взрыв.

Я заметила, как преподаватели, отвечавшие за щиты, напряглись. Но Ридли с партнером справились блестяще.

– Довольно! – прервал демонстрацию ректор. – Отлично!

И это были первые овации от зрителей за все утро. Да, хлопали всем, но вежливо или подбадривающе. А вот так, искренне и восхищенно, только сейчас.

«Готовьте ладони, – подумалось мне. – Вы еще не видели нашего выступления!»

Гар так и не прилетел к тому моменту, когда вызвали нас с Алексом. Пока Шеффилд зачитывал выдержки из нашей работы, я еще оглядывала крыши, но, когда он перешел к самой важной части, сконцентрировалась на экзаменаторах. Мне была интересна их реакция на озвучиваемое. То, что мы решили переплетать четыре элемента между собой, вызвало оживление, но довольно умеренное – вероятно, чего-то подобного от нас и ждали.

Но когда Алекс сказал, что секрет успеха в сближении точек выхода, это подорвало их невозмутимость. В глазах мужчин появилось даже не любопытство – жадное предвкушение, что ли. Они словно садоводы, внезапно обнаружившие в куче навоза росток невиданного ранее цветка. Насторожились, подобрались и ни капли внимания не расплескивали мимо. Даже Данли сменил настороженность на увлечённость.

– Полагаю, коллеги согласятся, что мы это должны увидеть, – сказал Таннер. – Но прежде я должен спросить. Вы ведь, разумеется, неоднократно проделывали это в тренировочном зале?

– Да, разумеется, – ответил за нас двоих Алекс.

– И сколько раз вы это сделали после последней неудачной попытки?

Алекс задумался, и тут уже ответила я:

– Мы не считали, но не меньше десяти.

Вокруг зашептались: это достойный результат.

Мы встали напротив друг друга. Алекс ободряюще мне улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Привычно подняв руки на уровень груди, я дождалась, когда парень положит ладони на мои кисти.

– Я не уверен… – раздался голос Данли, но кто-то рядом шикнул на него, и тот заткнулся.

– Три, два… – тихо сказал Алекс. – Начали…

Он привычно полил сырец через мое тело. Мы были полны, потому что перед экзаменом все старались не расходовать силу зазря, копили и лелеяли ее. И сейчас насыщение чужой энергией вдруг отозвалось во всем теле переполнением. Мой резерв колыхнулся, как ленивый неуклюжий боров, объевшийся отрубей. Многовато, надо бы отбавить.

И тут меня прострелила внезапная идея. Такая острая и дерзкая, что даже дыхание прервалось. Я вытаращил глаза, глядя на Алекса, и он нахмурился. Это привело меня в чувство. Я обдумаю это позже. У меня есть время, и, похоже, у меня есть теперь нечто больше, чем призрачный план на будущее.

Я сконцентрировалась, выпустила силу, и ствол диковинного дерева начал вырастать между нами. Элементы послушно сплетались, завивались, связывались в узлы и петли. Я слышала изумленные выдохи зрителей, и это музыкой победы залетало мне в уши. Но и эти звуки смолкли, когда на гибких ветвях нашего дерева начали распускаться листья.

Тишина был оглушающей, словно окружающие боялись словом или восклицанием нарушить хрупкое равновесие нашего творения.

Именно поэтому прозвучавший внезапно голос услышали абсолютно все.

– Фимка, все бросай, беда!

Гар камнем упал на брусчатку площади, по моим ощущениям, в последний момент едва успев выставить ноги для приземления.

– Нам надо спешить! – добавил он.

Я дрогнула и едва не выпустила нити своих элементов. Сбоку раздалось едкое замечание от Данли:

– И фамильяр у него такой же невоспитанный, как она сам!

Но обращать внимание на этот выпад мне было некогда, я прошипела соколу:

– Гар, что стряслось? Подожди минут десять, и мы все решим!

– Некогда ждать! Началось!

– Да что началось то?

Дерево вибрировало, но мне удавалось не разрушить плод наших трудов. На лбу Алекса выступил пот: эти колыхания элементов ему тоже легко не давались. Но встревоженные глаза смотрели цепко, словно он был готов бросить все прямо сейчас и начинать меня спасать. Знать бы, от чего.

– Да что началось-то?

– Басбарри Гром впал в финальную фазу. Он скоро сдетонирует!

Вокруг загалдели, больше не стараясь соблюдать тишину. А я застыла, лихорадочно соображая.

Еще вчера я могла бы на это сообщение лишь упасть в пучину горя. Но сегодня… Сегодня я могла попытаться его спасти.

Я подняла на Алекса глаза и сказала:

– Прости, что подвожу тебя… я должна…

Он отрицательно мотнул головой, словно предлагая одуматься. Но я уже не могла.

– Господа экзаменаторы! – громко крикнула я, перекрывая общий гул. – Я прошу зафиксировать, что прерываю сдачу экзамена именно я. И призываю снять ответственность за это с Алекса Шеффилда. Думаю, продемонстрированного нами достаточно для того, чтобы засчитать ему успешную сдачу. Я же по вынужденным обстоятельствам должна прекратить.

Я потянула элементы на себя, вбирая силы назад.

– Эффи, – выдохнул парень, но не стал сопротивляться, послушно забирая свою часть конструкции.

– Прости, Алекс, он мой учитель, я должна ему помочь. У меня есть план. И я хочу хотя бы попытаться…

– Но что ты можешь, Эф? Раз процесс пошел? – он не сердился, не угрожал и не давил, лишь пытался призвать меня к голосу разума. Но где разум у будущих темных отшельников?

Голос ректора был напряженным, но собранным:

– Шеффилд, Харпер, если вы разбираете свое творение, делайте это без лишней болтовни. Вы теряете концентрацию. А, я надеюсь, не нужно вам объяснять, что, если рванут все четыре элемента, мало не покажется никому.

Мы собрались и закончили начатое. Гар беспокойно бегал вокруг меня, все время подгоняя отрывочными междометиями:

– Ну! Давайте! Еще! Так! Вот! Еще!

Когда последний кусок извлеченной нами силы исчез, я попыталась разорвать касание рук, но Алекс схватил меня за ладонь:

– Я с тобой.

– Нет, – возразила я. Было бы намного легче пройти через это испытание вместе с ним. Отчаянно не хотелось быть одной в такой момент. Но я слишком отчетливо понимала, что с Алексом мне будет не успеть. – Прости, но тебя я с собой не могу взять.

Видимо, в моих глаза он считал уровень решимости. Лишь на мгновение он позволил мне увидеть сожаление, боль и надежду, а потом вдруг дернул меня на себя, обнял свободной рукой и поцеловал в губы. При всех.

Поднялся страшный гвалт, через который пробился возмущенный голос Данли:

– Шеффилд, ты сошел с ума?!

Я не могла оставить Алекса в таком щекотливом положении. Тем более, когда мой диплом канул в небытие, а диплом парня повис на ниточке, которую слишком просто оборвать…

– Простите за обман, господин ректор, господа экзаменаторы, – громко крикнула я, поворачивая голову к экзаменаторам. Их изумленные и шокированные лица на мгновение добавили положительных эмоций в мое мрачное тревожное душевное болото. – Но я не Фима Харпер. Я – Эффимия Берроуз…

– И моя невеста! – громкий голос Шеффилда перекрыл вновь зарождающийся возмущённый гул.

Тень улыбки на мгновение скользнула по лицу: быть невестой Алекса Шеффилда даже лишь на одну минутку было очень приятно.

– Когда-нибудь, если мы увидимся, господин Таннер, – продолжила я громко, – я объясню вам все, что заставило меня скрываться под мужской личиной, но сейчас слишком мало времени. Я должна помочь своему учителю.

– Харпер… Берроуз, ты не сможешь ему помочь, – возразил Элрой Таннер, препарируя меня изучающим взглядом.

– Смогу! – упрямо возразила я. – Я кажется, знаю, что надо делать.

– Кажется? – усмехнулся он.

– Ты никуда не пойдешь! – возмущенно крикнул Данли. – Мы еще должны разобраться с твоей аферой… и наказать по справедливости!

– Ну что за баклан! – громко прокомментировал Гар. – Ты что, оглох? Есть дела поважнее, чем болтовня с таким тупицей, как ты!

Я сузила глаза, внимательно вглядываясь в профессора. Магия уже трепетала на кончиках его пальцев. Кажется, чтобы остановить меня, он был готов применить силы.

Не думала, что из академии мне придется вырываться с боем. Взаимодействие меня поистощило, но не настолько, чтобы я не смогла принять бой. Если понадобится. Алекс рядом тоже напрягся.

Но не успела я ничего сделать, как на сцене появилось новое действующее лицо.

– Господин Данли, смотрите, чему я научилась, – звонкий от волнения голос Бернадет прозвучал над площадью. Он встала между мной и экзаменаторами, взмахнув руками, выставила щит.

– Что ты делаешь, глупая девчонка? – прошипел Данли

– А что я делаю? – Она легко улыбнулась. – Что может делать «глупая девчонка» и слабая магичка? Строить коварные планы? Да бросьте, мы на это не способны. Мы можем лишь хвастаться той невеликой силой, которой успели овладеть.

В наступившей тишине раздались шаги. Рядом с Бернадет встала Маргарита.

– Думаешь, только ты так умеешь? – капризно заявила девушка. – Смотрите, господин Данли. И я умею делать щит!

Пространство загудело от второго уровня обороны. Но рядом тут же вырос третий. Это Таша безмолвной сумрачной тенью присоединилась к девчонкам. У Пимни вышло не сразу, но она все же справилась.

– Господин Данли, господин ректор, – сказала она своим ангельским голосом. – Сегодня экзамен: самое время нам с подружками показать, чему мы здесь научились.

Клянусь, стоя за мощными невидимыми стенами, которые воздвиг вокруг меня мой «дамский клуб», я едва сдержала слезы. Обязательно найду способ сказать им спасибо. Обязательно. Но прямо сейчас…

– Вы не понимаете, что делаете! – закричал Данли.

– Конечно. – Бернадет улыбнулась. – Что могут понять девчонки.

Ректор молчал. Он был умным мужчиной и понимал, что за этот дебош ничего не сможет сделать моим отчаянным защитницам. Кто ему поверит? Аристократки прикрыли побег нарушителя порядка? Магически обставили преподавателей академии? Впрочем, судя по мужским глазам, направленным только на меня, беспокоило его вовсе не это.

– Когда процесс пошел, есть не больше трех дней, – громко и четко сказал Элрой Таннер. – Ты просто не успеешь добраться до Хребта, даже на лошади.

Я невесело усмехнулась:

– Я будущая темная отшельница. Это знаете вы, господин Таннер, и вы, господин Данли. Ясмогудобраться туда раньше.

Повернулась к Алексу. В его глазах я читала решимость идти до конца. Со мной. Вместе.

Вот только прямо сейчас никакого вместе быть не могло. Это разрывало на куски мое сердце, но и выбора-то, по сути, никакого у меня не было. Я высвободила руку из его пальцев и, когда он снова попытался поймать ладонь, увернулась. Одними губами прошептала «прости».

А затем сделала два шага прочь, выпустила крылья, оттолкнулась и взлетела. Я пыталась отрешиться от той гробовой тишины, что провожала меня, но похоже, не очень в этом преуспела.