Предавшие крылья

Студентка 31

День самого главного экзамена подкрался неожиданно. Я не успевала следить за неделями, которые летели, словно пушечные ядра – быстро и неотвратимо. Лекции закончились еще в самой середине травня, и академия частично растеряла своих учеников – все младшие курсы, включая третий, закончили обучение и разъехались по домам.

Мои дни были наполнены семинарами, зачетами и самой разнообразной подготовкой. К моим многочисленным тайнам добавилась еще одна. У нее была завораживающая улыбка, нахальные глаза и непослушная челка. И ее прятать было сложнее всего.

Не переглядываться между собой прилюдно, не касаться руками и не сболтнуть лишнего. Это было почти невыносимо: помнить, что шепчут ночами эти губы, и не иметь возможности заявить на них права. Впрочем, это же давало новые силы – зная, какая награда ждет тебя после заката, выносить тяготы солнечного дня было намного проще.

Я старалась выдерживать паузы и не встречаться каждую ночь. Во-первых, это было бы тяжело скрыть от окружающих, и рано или поздно кто-то что-то начал бы подозревать. А во-вторых, я боялась пресыщения. Слишком свежи были воспоминания, как быстро мне надоел Мак. Да, конечно, он никогда мне не нравился даже вполовину так сильно, как Шеффилд. Но где гарантии, что так будет всегда. Мне нравилось ощущение, которое появлялось внутри, когда он был рядом. С ним было интересно разговаривать, но не менее прекрасно и молчать. Нам было весело друг с другом, и я начинала подозревать, что у меня вырабатывается зависимость от этого парня.

Вместе с третьекурсниками отбыла из академии и Лалия Норфолк – после чего дышать сразу стало легче. Все последнее время она была просто мегерой. Впрочем, иногда у нее наступали «светлые дни» – вероятно, потому что Алекс так и не сообщил родителям, и девушка втайне надеялась, что все в итоге разрешится благополучно. Я ее по–прежнему не любила и не отпускала мысли, что именно она виновница закопчения моей комнаты и порчи большей части вещей, но сочувствовала, понимая, что она переживает не лучшие дни. И старалась одергивать Алекса, когда он на людях выглядел слишком уж счастливым. Даже Ридли заметил это и как-то спросил:

– Шеффилд, колись: у тебя новая интрижка? И почему ты ее прячешь? Похвастайся, нам интересно. Мы никому, ты же знаешь!

Интрижка за спиной Ридли в этот момент делала самые страшные лица, какие только могла. А могла я вообще-то многое.

Сообщать родителям запретила Алексу я. Мне примерно представлялся уровень скандальной волны, которая в тот же момент поднимается. И тогда не только спокойствие, но и все экзамены окажутся под угрозой. Парень согласился подождать, но уже договорился о встрече с родней на следующий день после экзамена.

Теоретическая часть нашего с Алексом проекта была уже написана, и мы лишь оттачивали наше практическое мастерство.

Мы создавали дерево. Оно вырастало между нами крепким красивым стволом, в котором переплетались все четыре элемента магии. Они образовывали диковинную кору, словно связанную спицами из нитей разных цветов. И уже этого было бы достаточно, но мы не остановились на достигнутом. Выращивали ветви и обсыпали их листьями. Из самых глубин кроны выстреливали гибкие лианы и на них распускались диковинные цветы самых разных оттенков огня.

И самое главное – мы создавали ветер и заставляли дерево тихонько трепетать под его дуновениями. Это же было и самое сложное. Уже вполне удавалось удержать статическую картинку, но вот двигать ее стало получаться лишь в самые последние разы.

– Это ведь мне не снится? – несколько раз спрашивала я, не в силах оторвать восхищенных глаз от возвышающегося над нами великолепия.

– Нет, Эф. Это все настоящее, – неизменно улыбался Алекс.

И меня охватывало предвкушение: мы всех поразим, напишем новую главу истории. Кто знает, может, наши портреты добавят на стену перед библиотекой, куда вешают лишь изображения самых великих магов. Мне бы этого хотелось. Как минимум, было бы нестрашно стать темным отшельником, зная, что меня будут помнить не только поэтому.

Вечер накануне экзамена был освобожден от всех классных занятий. Мы с парнями собирались провести вечер на крыше, греясь в лучах заходящего солнца, расслабляясь и очищая голову от того, что будет мешать на экзамене. Такой вечер магической тишины.

Но мне пришло сообщение от библиотекаря, в котором он просил принести и сдать пару книжек, и я отправилась в главный корпус. После солнечного тепла улицы, гулкие и пустые анфилады с высокими сводчатыми потолками и витражными окнами дарили приятную прохладу. Проходя мимо открытой аудитории, я мельком глянула внутрь – там сидел Данли. Он вскинул голову и цепким взглядом моментально выхватил меня из тени коридора. Я вежливо кивнула, здороваясь. И даже обрадовалась, что встреча была такой мимолетной.

Но когда я возвращалась назад, уже без книг, то увидела профессора, стоящего в проеме двери, уперевшись спиной в косяк и сложив руки на груди. Я была бы рада ошибиться и предположить, что он ждет вовсе не меня, но не свезло.

– Харпер, зайди! – коротко распорядился он, и я не осмелилась ослушаться.

Я не знала, чего ожидать, но нестерпимо захотелось втянуть голову в плечи. Из противоречия я распрямила спину почти до хруста и зашла в аудиторию с самым независимым видом.

То, что Данли закрыл за собой дверь, насторожило еще больше.

Он указал рукой на стул напротив его стола, а сам сел на прежнее место. Я выжидательно подняла на него глаза, не зная, к чему готовиться.

– Я знаю, кто ты, Харпер! – глядя мне прямо в глаза, заявил преподаватель с нажимом.

Бывают такие моменты, когда кровь внутри по ощущениям превращается в лед. Причем приходит это ощущение, как волна, расходящаяся от сердца. Одна ледяная лапа бьет прямо в голову, заставляя застывать все мысли, кроме панических. А вторая моментально остужает конечности.

Как он мог узнать?!

Откуда?!

Где я прокололась?!

Много позже в голове возникли саркастичные ответы, но сейчас мозг был пуст, как кабак наутро после праздников.

– И кто же я, по-вашему? – самое умное, что смогла выдавить из себя я.

– Я знаю, Харпер, кто ты и чем ты станешь, – почти выплюнул Данли. – Полагаю, и тебе известна зараза, которая уже начала менять твою сущность.

В это мгновение, когда я наконец поняла, что он говорит о моем будущем отшельничестве, я испытала почти облегчение: главная моя тайна осталась нераскрытой. Но лишь в первый момент. Ведь Данли продолжил, наклоняясь ко мне через стол и едва ли не выплевывая слова.

– Ты – нарушение магического равновесия. Ты решил, что должен уметь больше, а этот выскочка Басбарри Гром бездумно начал тебе потакать. И вот теперь мы видим перед собой не мага – приговоренного, стоящего на краю виселицы. Неужели, мало было того, что готова дать тебе академия? Неужели, нужно было отхватывать больший кусок, чем ты способен проглотить?

– Не совсем понимаю…

– Да все ты понимаешь! – Данли откинулся на спинку стула, презрительно скривив лицо. – Ты – темный отшельник. Если не прямо сейчас, то уже скоро.

Есть старая поговорка о том, что смелость города берет. Но мне кажется, она не совсем верна. Города берет злость. Именно она является движущей силой великих свершений. Влюблённый спасает принцессу от дракона не потому, что смел. Он зол. На дракона, обстоятельства или судьбу. Он берет меч и идет на чудовище не потому, что окрылен смелостью. Ему придают сил отчаяние, безысходность и чувство, что никто, кроме него, ситуацию не исправит.

Нечто подобное испытала и я.

Поэтому теперь был мой черед перегибаться через стол и чеканить каждое слово.

– Я это не выбирал. Я не желал этого. Я не принимал решения стать темным отшельником. Это все вы и ваши тайны! Вместо того чтобы рассказать обо всем, вы перестали вообще учить магов. Вы оставляете им лишь крупицы могущества, трусливо опасаясь, что переборщите. Вы, как страусы, засунули голову в песок и надеетесь, что все обойдётся. Вместо того чтобы выяснить, почему так происходит и как это предотвратить!

– Мы знаем, как это предотвратить. – Данли поджал губы. – Мы сдерживаем их прогресс.

Я видела, что мой выпад задел его. Хорошо, значит, еще не все потеряно.

– Я не темный отшельник. Да, возможно, когда-то им стану. И я планирую найти выход. И способ, как растить магов и при этом не заставлять их ковыряться в песочнице волшебства всю их жизнь!

– Не слишком ли громко сказано для того, кто еще не сдал главный экзамен и не получил диплом?

– А вы приходите завтра на экзамен. Уверяю, вас ждет масса интересного!

Его бесила моя самоуверенность, но опускаться до ругани он не спешил. Данли прищурил глаза и сказал, делая паузы, словно придавая таким образом своим словам дополнительный вес.

– Можешь быть уверен, экзамен я не пропущу. Но точно не ради тебя. Я не знаю, на чем вы сошлись с Шеффилдом, но ни к чему хорошему ваша дружба не приведет. Он – славный парень, надежда своего рода, будущий отличный маг и слуга отечества. Но он стоит на краю. Ему тоже грозит стать темным отшельником. И ты – именно ты – все время стараешься столкнуть его в бездну. Одумайся, Харпер! Я знаю, ты… не плохой. Но для тебя пути назад нет. А для Шеффилда – есть. И меня просто бесит, что ты упорно тянешь его за собой! Отступись! Оставь парню его будущее.

Мне не хотелось это признавать, но эти слова пробили мою оборону. Он попали прямо туда, где, казалось, было больше всего защиты.

– Харпер, я понимаю тебя. Я сам был очень сильным и талантливым магом, и я был на грани, когда закончил академию. Но, к счастью, нашелся человек, не давший мне сорваться в бездну. И в память о нем я продолжаю его благородное дело. Поверь, исследования ведуться – тайно, но я тебе не вру. И когда-нибудь мы поймем, почему так происходит и как это предотвратить. Но сейчас я тебе помочь не могу. И никто не может. А ты… ты можешь. Помоги Шеффилду. Не дай ему пропасть в этих унылых Громовых Хребтах!

Я могла бы сказать, что хребты не унылые. Или что я вовсе не тащу Алекса за собой. Но в глубине души я знала – тащу. Строя это дерево. Создавая с ним новые возможности магии. Да и просто находясь рядом.

Конечности ощущались деревянными, когда я вставала. И губы начисто замерзли от того могильного холода, что разливался внутри.

– Завтра, господин Данли. Потерпите меня лишь завтра. Я получу диплом и больше вы меня не увидите.

Он не сказал больше ни слова, но провожал глазами до самой двери, пытаясь провертеть мне между лопаток дыру. По ощущениям, ему это вполне удалось.