Прошлое (не) исправить

Глава 9

Нам привозят суши, которые я не ем. На столе стоит бутылка белого вина. Со стороны смотрится, будто мы счастливая пара, устроившая романтический вечер. Нет, я очень рада быть здесь, с любимым, проводить время без забот и наблюдать, как он аппетитно ест суши, запивая вином. Я много раз представляла нас обоих, беззаботно сидящих друг напротив друга, болтающих о всякой ерунде. Представляла его улыбку, предназначенную лишь мне. И вот моя мечта сбылась. Всё, как я и мечтала…

— Не любишь рыбу? — спрашивает Соколов, беря палочками суши с форелью. Он смачно макает его в соевый соус, размешанный с васаби.

— Да.

— Серьёзно? — разочарованно переспрашивает он. — Я так старался.

Не хочу видеть его таким.

— Нет, люблю, — поспешно вставляю. — То есть… нет аппетита. Правда, — натягиваю улыбку.

— Это из-за меня?

— Нет, что ты!

— Надеюсь, я не сделал тебе больно? — смотрит на меня щенячьими глазами.

— Всё было прекрасно, — делаю глоток чересчур кислого вина, пряча лицо за бледно-желтой жидкостью.

Я не скажу ему правду. Не могу обидеть его. Богдан никогда не узнает, что у меня на душе. Никогда не узнает о боли во всём теле, а в некоторых местах — особенно.

После ужина мы перемещаемся на диван, смотрим фильм. Телефон моего парня постоянно вибрирует. Пару раз он отвлекается на него, потом вовсе выключает. А я не задаю ему лишних вопросов. Не собираюсь быть назойливой девушкой или истеричкой вроде бывшей Кирилла и устраивать сцены ревности. Я уверена в своём любимом.

Мы ложимся на втором этаже на большой кровати. Несмотря на её внушительный размер и на первый взгляд обещающий комфорт, матрас сам по себе твёрдый и неудобный. Богдан с гордостью говорит, что это лучший ортопедический матрас из 100% латексного наполнителя, привезённый из Таиланда. Наверное, я просто не разбираюсь в этом, поэтому его восторг мне малопонятен.

На мне длинная серая футболка Соколова, а под ней одни трусики. Чувствую себя уязвимой и жалею, что не настояла заехать в общагу за домашней одеждой. Одних шорт мне было бы достаточно. От одной лишь мысли, что он снова ко мне прикоснётся, становится не по себе. Заниматься этим снова я не готова: ни сейчас, ни завтра, ни вообще в ближайшее время. К счастью, Богдан проваливается в сон первым. Я же не могу уснуть, вспоминая свой первый раз. Я думала, он будет нежен со мной. Опираясь на свой опыт, будет знать, как всё сделать максимально правильно и с минимальной для меня боли. Думала, он отнесётся с пониманием. Смотрю на него спящего — и сердце сжимается. Красивый Богдан Соколов, тот самый принц, заблудившийся в стенах универа, беззаботно спит, а рядом с ним я, влюблённая по уши его малышка. Может, я зря себя накручиваю и слишком много думаю об ощущениях? Ведь первый раз всегда больно. Агафонова рассказывала, её первый раз она вообще мечтает забыть. Она вместе со своим парнем гуляла в лесу. Вокруг было тихо. Они начали целоваться, возбудились и решили прямо там, на земле, предварительно постелив ветровку, заняться сексом. Оксе было больно, даже неприятно. С тем парнем у неё было несколько раз, и с каждым разом становилось лучше.

Сон настигает моё сознание далеко за полночь.

Ночью я плохо сплю, беспокойно просыпаюсь, всё время посматривая на часы. Первая пара — практика, поэтому опаздывать никак нельзя, иначе препод Иван Петрович не пустит в аудиторию, а это означает одно — зачёта не видать. А зачёт у Ивана Петровича получить очень сложно, почти нереально. Окончательно просыпаюсь, когда часы на стене показывают семь утра. Открываю глаза и первым делом замечаю улыбку Богдана. С утра он выглядит мило. Даже с заспанным лицом остаётся неотразим.

— Доброе утро, малыш, — шепчет на ухо Богдан.

— Привет, — улыбаюсь я.

Он прижимает меня к себе, и я чувствую его эрекцию. Целует в шею, трогает между ног. Эти прикосновения кажутся неуклюжими. Наверное, я должна возбудиться? Вместо этого напрягаюсь, спросонья вспоминая вчерашний первый раз и мысленно содрогаясь.

— Повернись ко мне спиной, — сбивчиво шепчет. — Хочу тебя, малышка.

Я молча повинуюсь, пока он достаёт из тумбочки презерватив.

Никаких ласк и прелюдий, никаких нежных слов о любви. Он грубо мнёт мою грудь и рывком входит в меня. Твёрдые толчки, сопровождающиеся болью. Я не чувствую ничего, кроме боли и них. Я повторяю себе: я ведь люблю его, и секс — не главное. Дыхание Богдана учащается. Он ускоряет темп. Я жду, когда же это всё закончится. В отличие от вчерашнего вечера, этот раз длится дольше. Нет, это длится вечность. Наконец я чувствую, как он достигает пика и содрогается во мне.

— Тебе понравилось? — спрашивает он, перекатившись на спину. Я натягиваю одеяло до самого подбородка.

— Всё было хорошо.

— Сходи в душ, я отвезу тебя в универ, а сам заеду к отцу в офис. — Он довольно улыбается, целует меня в щеку и скрывается в ванной.

Хотя бы на этот раз мне не так больно. И я не плачу. Несколько минут смотрю в идеально белый потолок, слушая шум льющейся воды. Второй раз правда лучше.

Позже я тоже привожу себя в порядок, смывая под горячей струёй воды остатки утреннего совокупления. Именно это слово я употребляю, на другое не поворачивается язык. Я задаюсь вопросом: почему мы не принимаем душ вместе? У него достаточно большие ванные, и на первом, и на втором этажах. Ответа я не знаю…

С того момента, как мы начали встречаться с Богданом, я всегда носила с собой запасную косметику в маленькой дорожной косметичке. И сейчас очень кстати она мне пригодилась. Когда Богдан выйдет из ванны, я буду уже при полном параде.

Ожидая его в гостиной на диване, листаю каналы на огромной плазме. Такие я видела только в магазинах техники. Ты будто находишься в кинотеатре в самом первом ряду, где картина в разы превышает реальные размеры. Насыщенность и яркость — на высоте, и теперь любая передача или фильм становятся намного интересней. А канал про животных — настоящая сказка! Включаю канал National Geographic. В сафари бегают львы, и я ощущаю себя невольным участником их жизни.

Раздаётся стук в дверь. Ни о чём не подозревая, иду открывать. Богдан живёт в дорогом районе в многоэтажке, охраняемой нанятой охраной. Обычным смертным сюда не попасть. Ожидаю увидеть кого угодно, только не его.

— Кирилл?!

Кирилл одет в строгие тёмно-коричневые брюки и белую рубашку. В таком виде он больше напоминает преподавателя.

— Ди?! — парирует он.

Несмотря на явное копирование моей интонации, Миллер удивлён.

Мне хочется сильно двинуть ему, ведь сколько раз я повторяла про эти две несчастные короткие буквы! Тем не менее, я не поддаюсь провокации, так как почему-то очень рада его видеть.

— Привет.

— И тебе. Где он?

— Богдан в душе.

После моего ответа Миллер осматривает меня с ног до головы и в знак своей догадки кивает.

— Хочешь, я что-нибудь передам ему?

— Передай от меня «привет», — качает головой Кирилл. — Ладно, скоро увидимся.

Его слова звучат словно обещание: «скоро увидимся».

Не успеваю опомниться, а Миллера и след простыл.

Богдан выходит из душа бодрым. От него вкусно пахнет гелем для душа и дорогой туалетной водой. На нём чёрные узкие джинсы и серая рубашка. Влажные волосы непослушными прядями ниспадают на лоб. Выглядит он очень привлекательно. И этот парень — мой! Любуюсь им. До чего Соколов красив. При виде его таким красивым забываю обо всем.

Передаю Богдану о визите Кирилла.

— Ублюдок, — выкрикивает он. — Какого хрена ему надо!

От резкого перепада настроения съёживаюсь.

— Прости, малыш, — целует меня в макушку. — Ты многое не знаешь.

— Я знаю, что вы двоюродные братья и очень недружны.

— Это лишь малая часть. Его папаша — крыса, которая украла большую половину партнёров и бумаги, принадлежавшие моему отцу! Сынок такой же. Ходит сюда, пронюхивает.

Я ещё никогда не видела Богдана таким… злым. Весь напряжённый. Глаза полыхают огнём.

— Прости, я не…

— Я ведь тебе уже говорил, чтобы ты не общалась с ним!

— Просто в дверь постучали… — оправдываюсь.

— Ладно. Я сам разберусь с ним. Поехали.

Всю дорогу до универа Богдан с кем-то говорит по телефону, а я думаю о Миллере. «Ублюдок», «крыса»… подобные обзывательства никак не вяжутся с ним. Мне он, наоборот, кажется добрым и порядочным.

Богдан тормозит перед кампусом.

— Малыш, — берёт меня за руку, большим пальцем гладит тыльную сторону ладони. — Прости за сегодня. Я не должен был срываться на тебе.

— Всё хорошо, — успокаиваю я его.

— Во сколько ты заканчиваешь?

Он смотрит на меня с нежностью. Это трогает меня до глубины души.

— В 13:30.

— Я буду ждать тебя к этому времени тут. Уже скучаю.

— Я тоже, — целую его на прощание в губы.

Выхожу из машины и едва могу сдерживать свои эмоции. Они странные, совершенно непонятные. Я вроде счастлива, улыбаюсь, но в то же время чувствую себя опустошённой и подавленной. Во мне будто два человека, готовые разорвать меня на части. Какие из этих чувств правильные, не понимаю. Не хочу идти на пары, хочу закрыться в своей общажной комнате, лечь в свою родную старенькую кровать и рыдать. Ответственность перевешивает не в мою пользу, и я медленно плетусь на пары. В универе сразу встречаюсь с Улей, которая тоже только пришла. При виде родного человека ком предательски подступает к горлу, а слёзы занимают низкий старт. Дышу глубоко, чтобы не разреветься прямо тут, у всех одногруппников на виду. Оксаны пока нигде не видно. Это даже к лучшему. Никто не будет задавать вопросы, на которые у меня сейчас нет ответов.

Макеева смотрит на меня в упор, в то время как я избегаю её взгляда.

— Не хочешь ничего рассказать? — вместо «привета» спрашивает она.

В ответ я просто киваю.

— Идём.

До занятия остаётся десять минут, поэтому мы занимаем свободную скамейку недалеко от аудитории, где будет проходить пара. Студенты пребывают не торопясь, с сонными лицами словно призраки проплывают мимо.

— Диан, ты переспала с ним? — больше констатирует факт, нежели спрашивает.

Какая же она всё-таки проницательная!

— Да.

— И тебе не понравилось? — вздыхает Уля.

Сегодня она одета в классические брюки с высокой посадкой и в блузку с длинным рукавом. Макеева — олицетворение строгости и надёжности. Всегда собранная и подтянутая. Всегда видит то, чего не замечают другие.

— Нет. Сама не знаю почему. Я ведь люблю его! И Богдан любит меня. Он мне сам признался. Был рад, что первый у меня. Мы ужинали, потом утром это снова… и мне снова не понравилось. Просто он… — рассказ получается скомканный. Говорю, о чём думаю. Сама же я на грани истерики. — Всё было по-другому. Не так, как я представляла.

Уля обнимает меня и гладит по голове, а я… даю волю слезам, тихо рыдая ей в плечо. И в этот момент меня не заботит внешний мир. Со слезами уходит внутренняя опустошённость. Мне становится легче.

— Он не тот человек, который тебе нужен, — говорит она. — Ты нарисовала образ идеального парня в голове. По-твоему, если парень красив, уверен в себе и богат, значит, это принц. Но это далеко не так. Этого недостаточно, чтобы быть принцем. Важны и другие, более человеческие качества. Важна душа человека, понимаешь?

— У него красивая душа, — всхлипываю я.

— Каким образом ты узнала о красоте его души?

Макеева говорит ровным, не осуждающим голосом.

— Я просто уверена в этом.

— Душу человека можно разглядеть через его поступки. Всегда обращай внимание на них.

В моей голове творится настоящий хаос, поэтому я не совсем понимаю, о чём говорит Уля.

— Поступки? О каких поступках идёт речь? Разве того, что Богдан обратил на меня внимание и признался в своих чувствах, мало? Чего ещё нужно для отношений?

— Для отношений нужно многое, минимум — чувствовать и уважать партнёра.

Её слова звучат ласково и в то же время твёрдо. Я всегда восхищалась её сильным стержнем. «Наивная» — 100% не про Макееву.

— Можно я дам тебе совет?

— Конечно.

— Будь собой. Не меняйся и не подстраивайся ради кого-то. Твой человек полюбит тебя такой, какая ты есть.

Мне становится легче от её слов поддержки, только не уверена дохождения до меня их сути.

— Спасибо, Уль.

— Не за что, — улыбается подруга. — Кстати, ты не видела Оксу? Иван Петрович уже идёт, а этой засранки всё нет.

Агафонова не приходит на первую пару. Пишу ей сообщение с вопросом, где она. Не читает. Скорее всего, тусила всю ночь в клубе или зависала у Макса, а теперь отсыпается.

После первой пары иду на второй этаж, чтобы купить себе кофе в автомате, который в наше время можно встретить даже в самых неожиданных местах. Беспокойная ночь плюс перестройка организма, вызванная гормональным всплеском от полового акта, сказывается на моём физическом состоянии, вызывая слабость во всём теле. Не помню, но где-то читала об этом. Выбираю американо с молоком, оплачиваю картой. Терпеливо жду свой кофе. Автомат благодарит за покупку, выдавая ароматный напиток. Добавляю два пакетика сахара и с наслаждением делаю несколько маленьких глотков обжигающей вкусной жидкости. Настроение поднимается в разы.

Пока вся наша группа, состоящая из 13 человек, смиренно ждёт преподавателя по «Дискретной математике», из головы не выходят последние события. По правде говоря, секс — не главное в отношениях, а главное — уважение, любовь и взаимопонимание. Я уверена, наши отношения с Богданом начинаются именно с вышеперечисленного. Что касается поцелуев… да, они далеко не такие идеальные. Всё дело во мне, в моём отсутствии опыта в этом.

С группой мы стоим в коридоре перед аудиторией, где должна проходить пара. Дверь закрыта. В нашем универе редко, когда преподаватели приходят раньше времени. Если это обычная лекция, преподы чаще всего опаздывают. У студентов существует правило: если препода нет пятнадцать минут, значит, его не будет вовсе и можно со спокойной душой уходить.

Оксана приходит за пять минут до её начала. Подруга выглядит уставшей, будто спала от силы час: волосы растрёпаны, на лице из косметики — бледно-розовый блеск.

— Всем привет, — машет при встрече она.

— Привет. Что у тебя произошло? Я тебе писала.

— Выясняла отношения с Максом, — фыркает, расстёгивая куртку. — Придурок чёртов!

Не похожая на себя, Окса и явно очень расстроенная не находит себе места: ходит взад-вперёд и в прямом смысле кипит, несмотря на уставший вид.

Мы с Улей вопросительно переглядываемся. Сколько знаем Агафонову, она всегда страдает от противоположного пола. Парни, особенно красивые — её настоящая слабость. Ни я, ни Уля, хоть и не совсем понимаем порой её пристрастия, никогда не осуждаем Оксю за чрезмерную любвеобильность.

— Представляешь, вчера вечером пригласила его к нам в комнату. Думаю, устроить романтик, всё дела, пока тебя нет. Взяла бутылку вина, нарезала сыр с фруктами, зажгла свечи. Мало того, что он умудрился напиться с двух бокалов, так потом начал яйца катать к Машке из 301, которая по иронии судьбы зашла к нам за двумя куриными яйцами! — Агафонова рассказывает эмоционально, резко жестикулируя. На нас оборачиваются остальные одногруппники.

— Офигеть! Машка двинула ему?

— Ага, щас! Двинула! Эта овца сначала заигрывала с ним у меня на глазах, а потом повела в свою комнату под предлогом пожарить яичницу.

Краснею от использованного эпитета Агафоновой.

— Не верю, чтобы ты так просто отпустила их с миром, — ухмыляется Уля.

— Ну… Сначала я офигела и пожелала им удачи. Не буду же я терпеть это всё, — гордо задирает нос. — Но потом остыла и решила поговорить с ними обоими. Стучусь такая к ней в комнату, а там — охи и ахи.

Последнее предложение, слава Богу, Агафонова уже говорит тихо.

— Думаешь, они там? — откашливаюсь я. — Может, ты неправильно всё поняла?

— Прикалываешься? Что неправильно можно было понять по стонам? Или считаешь, они настолько возбудились процессом приготовления яичницы, что не могли сдержать восторга?

Несмотря на, казалось бы, грустную ситуацию, где нужно плакать и поддержать подругу, мы трое хохочем в голос.

— Вообще, я не особо удивилась. После того как мы первый раз переспали с Максом, я догадывалась, что он ещё тот ходок.

— Поэтому ты плакала? — вспоминаю я тот вечер, когда Окса выходила разговаривать в коридор. У неё были красные заплаканные глаза.

— Фёдор Степанович заболел, — отвлекает нас от разговора только что вернувшаяся из деканата староста группы Надя Попова.

— Отлично, то есть, жалко его, — делает серьёзное лицо одногруппник Влад Ершов. — Тогда, может, по домам? Пара то последняя на сегодня.

— Никаких по домам, — Надя смиряет Влада убийственным взглядом. — У нас точно будет замена. Дискретная математика — это вам не шутки!

— Автоматом пять, — звучит неожиданно мужской голос.

О нет, нет. Мне показалось!

Вся группа одновременно устремляет глаза на этот голос и… Перед нами Кирилл Миллер собственной персоной в образе… преподавателя. Ах, вот что он имел в виду, сказав: «скоро увидимся». Миллер заранее знал об этой паре! Вот почему человек никогда не обращает на знаки! Не зря мне показалось странным увидеть его в столь официальной одежде. Только сейчас к его образу дополняет деловой чёрный портфель и вишенка на торте — очки, которые, чёрт бы побрал, выглядят на нём очень сексуально!

Сейчас я снова буду на грани истерики!

— Всем привет! Фёдор Степанович действительно приболел, поэтому попросил меня заменить его. Меня зовут Миллер Кирилл Сергеевич, — улыбается дружелюбно Кирилл, его взгляд чуть дольше обычного задерживается на мне. — Пока ваш преподаватель на больничном, дискретную математику буду вести я. А теперь прошу пройти всех в аудиторию.

Неспеша все заходим внутрь, занимая свои места. Я сажусь с Оксой.

— Он учится на втором курсе магистратуры, — на ухо шепчет мимо проходящая Ленка.

— Уж не думала, что меня можно сегодня как-то удивить. Миллер — препод. Это как НЛО, приземлившееся на площади нашего города, — хихикает Окса. — Жаль, твой Соколов не преподаёт, иначе всем девочкам зачёт был бы обеспечен.

Её слова неприятно задевают меня.

— Почему? — не удерживаюсь от вопроса.

— Да так, — невинно улыбается. — Не парься, я просто ляпнула, не подумав.

Как же иногда бесит Окса со своими высказываниями в адрес Богдана. Она словно специально хочет меня задеть. Что с ней вообще такое?!

«Успокойся, Диана».

Дискретная математика — довольно сложная дисциплина, и тем голосом, каким обычно привык рассказывать Фёдор Степанович, она кажется ещё сложнее. Чего не скажешь о Кирилле. Несмотря на свой возраст и отсутствие опыта в преподавании, заинтересовать нас предметом у него получается куда лучше. На удивление, вся группа слушает Миллера с открытым ртом, а стоит ему подойти к доске и начать писать по ней маркером, так все девушки одна за другой, кроме меня, конечно, томно вздыхают. У Кирилла превосходная фигура: широкая сильная спина и упругий зад.

Интересно: жизнь бывает очень непредсказуемой, ведь ещё утром он был тем самым парнем из клуба, на чью футболку я по ошибке пролила молочный коктейль, а затем требовала в мужском туалете снять её, чтобы застирать… А спустя всего несколько дней он мой препод в универе. Внутри меня неожиданно разливается какое-то загадочное тепло. Я на самом деле рада не только видеть его здесь, но и знать о его присутствии. На душе становится необычайно уютно. Я чувствую себя в безопасности, когда рядом Миллер.

Словно услышав мои мысли, Кирилл оборачивается и ловит мой взгляд. По-прежнему остаётся серьёзен, лишь глаза говорят о лукавой улыбке. По крайней мере, мне хочется так думать, ведь сложно сказать точно, если человек в очках. А может, мой мозг включает защитную реакцию, заставляя думать, как мне нужно.

Стыдливо отвожу глаза.

«Ой, нехорошо, Диана!» — цокает внутренний голос.

Кирилл объясняет новую тему, подробно расписывая примеры на доске. Я почти не слушаю его, так как не могу сосредоточиться. Что-то невидимое будто мешает мне уловить суть. У него такой бархатистый, мелодичный голос. Настоящая услада для ушей. У Богдана он совсем другой, более слащавый. Миллер и Соколов — двоюродные братья по отцам, но совершенно разные. От Кирилла исходит какая-то внутренняя, неведомая притягательность.

— На сегодня всё, — объявляет Миллер. — Есть кто не понял тему?

На автомате поднимаю руку, нисколько не подозревая, что являюсь единственной.

— Так… — ничуть не удивившись, улыбается Кирилл, — Ваше имя? — зачем-то спрашивает Миллер.

— Диана Савельева, — не верю своим глазам, неужели я действительно одна, кто не понял урок? Ищу поддержку у Оксы. Та просто пожимает плечами, мол: "ну удачи тебе".

— Ди… — коротко откашливается, — Ана Савельева. Сразу после третьей пары жду вас у себя на факультативе в 511 аудитории.

— Сразу… после третьей?

Я никак не могу, в полвторого за мной заедет Богдан. Не хочу отменять встречу с ним.

— Что-то не так? Планы?

— Её будет ждать парень, — мурлыкает Агафонова.

Мне же в этот момент хочется её стукнуть! Чего она ляпает!

Лицо Кирилла становится серьёзным.

— Савельева, сегодня в 13:40 в 511. На факультативе. Если опоздаете — плюс один дополнительный билет к экзамену, — строго, не терпящим абсолютно никаких возражений тоном произносит он.

Шантажист! Да кем он себя возомнил! Очень хочется огрызнуться в ответ, поставить на место, но… не в моём случае, по крайней мере не в этих стенах. К сожалению, субординацию никто ещё не отменял. Может, всё-таки удастся договориться с ним и перенести факультатив на другой день? Эта идея греет душу, поэтому я почти не расстраиваюсь.

На обед с Оксаной мы идём в столовую. Уля обедает с Тимуром в кафе за углом. Она звала нас присоедениться к ним, но в кафе намного дороже чем в столовой. После последних покупок я снова на стадии экономии. Окса меня поддерживает и я знаю почему: ей не терпиться узнать подробности.

Она вся на взводе и ждёт не дождётся, когда мы останемся с ней наедине. Что ж, она моя лучшая подруга, и скрываться долго от неё не получится… Беру гречку с котлетой и капустный салат, Окса — вермишелевый суп с фрикадельками. На витрине стоят пирожные с кремом и рот моментально заполняется слюной. Бисквит с кремом - моя слабость. Обожаю их.

Нет, не сегодня. Иду расплачиваться.

— Скажи одно: «да» или «да»? — спрашивает подруга, затаив дыхание.

Мы занимаем самый дальний столик в углу, чтобы нас никто не мог услышать.

— Да.

Окса громко хлопает в ладоши, рассыпаясь в поздравлениях, словно у меня сегодня день рождения.

— Она сказала «да»! Поздравляю! С сегодняшнего дня у тебя начинается новая жизнь! Жизнь, где отныне будет море удовольствия, бесконечного наслаждения и безумных желаний попробовать новое. Короче, теперь твоя жизнь будет полна безудержного кайфа!

— Тише, — краснею я до кончиков пальцев. — Сейчас все в этой столовой будут знать, что я больше не.... - язык не поворачивается произнести это вслух.

— Не девственница? - смело заканчивает Окса. - Ты гордиться этим должна. Блин, у меня аж аппетит пропал, — Окса к еде не притрагивается. — Признавайся, тебе понравилось? Какой у него? Большой? Мне интересно всё! Не томиии.

— Мне не с чем сравнивать, и я не видела его прямо так, — краснею. — По поводу «понравилось»… нет. Было очень больно, — честно признаюсь.

Это странно: ещё утром я не хотела вспоминать об этом, а сейчас могу почти спокойно говорить об этом.

— Я так и знала! — округляются от удивления глаза Оксы. — У Богдана Соколова не может быть другого размера, — стучит кулаком по столу подруга. — Не понравилось, потому что первый раз.

Чувствую себя отвратительно, обсуждая "размер" Соколова.

— У нас с утра был второй раз. Больно уже не было, но и близко к хорошо — тоже.

— Конечно, всё дело в твоей неопытности. Уверена, другие девушки получали настоящее удовольствие с ним. Блин, я тебе даже завидую! — выскакивает у неё. — Имею в виду белой завистью. — Тебе так повезло! Хочу себе такого же, как твой Соколов.

Я не знаю, что отвечать на её слова. Стараюсь не реагировать и пропускать последние фразы мимо ушей.

— А как же Макс?

— С ним всё кончено. Отныне это лишь моё очередное прошлое.

Ключевое слово — «очередное».

— Уверена? — аккуратно интересуюсь.

— Да. Парни как автобусы: приходят и уходят. Они есть всегда, и их много.

— Может, тебе стоит сделать перерыв? — начинаю переживать я за Оксю. — Ты не думаешь, что распыляешься?

— Нет. Я беру от жизни всё, что мне принадлежит.

Последняя фраза звучит двусмысленно.

Непонятное ощущение начинает давить в районе грудной клетки. Это не похоже на физическую боль, оно скорее отдалённо напоминает дежавю… Перед глазами возникают нечёткие образы Оксы и Богдана. Снова, как в тот раз, когда она говорила подобное про моего парня.

На этот раз наваждение исчезает быстрее, чем в прошлый.

Если бы Агафонова была увлечена Богданом, то, несомненно, я бы заметила это. Минимум — не стала бы помогать мне с ним тогда в клубе.

— Хм, может, к брату его подкатить? — задумчиво вздыхает. — Класс! Будем тогда гулять парами!

Окса всегда была весёлой и лёгкой на подъём по отношению к парням. С ее яркой внешностью могла привлечь любого. Она обожала секс, но и серьёзных отношений хотела тоже. Никогда не зацикливалась на одном. Не получилось с одним — отряхнулась, пошла дальше.

— Хотя нет… Шучу. Миллер, конечно, красавчик, но не блондин.

Мы болтаем какое-то время, потом идём на последнюю пару. В 13:20 приходит смс от Богдана. Он ждёт меня внизу. Я совсем забыла предупредить его о факультативе. Пишу ему сообщение, и сюрприз приходит оттуда, откуда не жду — садится зарядка телефона. Я никогда не довожу свой телефон до полной разрядки батареи, ставя его на ночь. Но ночь прошла не дома, у Богдана новый семнадцатый айфон, у меня десятый. Зарядки не подходят.

Лихорадочно ищу срочный план. Надо как-то предупредить его, чтобы он подождал меня.

Препод отпускает нас на пять минут раньше.

— Блин, я жесть хочу спать, — зевает Окса. — Чёртов придурок Макс. Всю ночь глаз не сомкнула из-за него.

На ум приходит идиотская идея, но другого варианта у меня просто нет.

— Окс, пожалуйста, выручи, а?