Прошлое (не) исправить

Глава 25

ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ

Пациентка:Савельева Диана Романовна

Возраст:22 года

Диагноз:Тяжёлая черепно-мозговая травма, полученная в результате ДТП.

Дата поступления:28 сентября

Текущее состояние:стабильное, вегетативное.

Примечание:Четыре месяца назад пациентка была переведена из реанимации в отделение нейротравмы для длительного наблюдения и ухода.

Миллер

Кличку «Сокол» своему брату дал ещё в детстве Кирилл. Дело было не в фамилии (кстати, до четырнадцати лет она у них была одинаковая пока отец не взял фамилию матери Миллер из-за открытия нового бизнеса), а в том, что тот вечно совал нос куда не следовало. «Длинный» нос и фамилия окончательно закрепили за ним это прозвище. Друзья, не зная истинной причины, тоже называли его Соколом. Для них он был авторитетом: богатым папенькиным сынком. Характер у Богдана был неплохой: воспитанный, учтивый, внимательный. Но стоило с ним сблизиться, и возникало желание бежать. Тяжёлое детство оставило свой след, превратив его в эмоционального манипулятора. Почувствовав власть над человеком, он показывал свою истинную сущность, заставляя страдать. Чужие страдания доставляли ему удовольствие. Чаще всего его жертвами становились наивные влюблённые девушки, готовые на всё ради его внимания. Ими всегда было легко управлять. Несмотря на это, Кирилл любил и даже жалел брата, ведь тому приходилось терпеть периодические скандалы, издевательства и побои от собственного отца, родного дядя Кирилла.

Будучи старшеклассниками, они с Соколом пользовались большой популярностью у девушек. Уверенные, харизматичные, богатые, щедрые. Разница лишь в том, что Кирилл был с ними честен. Нравилась — встречался, не нравилась — уходил. Отношения длились максимум месяц-два, после чего начинались сцены ревности и истерики. Все его пассии почему-то считали, что теперь Кир принадлежит им навеки. Такое отношение было ему не по душе. Миллер ценил свободу и терпеть не мог, когда его в ней ограничивали. Ему не требовалось особых усилий, чтобы добиться расположения любой девушки. Достаточно было улыбнуться или просто посмотреть в её сторону, и перед ним тут же выстраивался ряд красавиц на любой вкус. Так было всегда, пока он не встретилеё.

Впервые Кирилл увидел девушку в обтягивающих хрупкую стройную фигурку джинсах и кожаной куртке на нелегальных гонках. Белокурая, непохожая на тех распущенных девиц, что часто окружали его брата, держалась особняком, смущённо оглядывалась по сторонам, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Она пришла сюда с Соколом. Именно такие были по вкусу его брату: милые и невинные. Такие, что воображают в нём идеального парня. Тогда Кир сразу понял: она попала. Новая жертва. Тем не менее, Миллер смог разглядеть в её взгляде дерзость, которая при виде Богдана волшебным образом испарялась. И превращалась во влюблённую дурочку: краснела, отводила глаза, кусала губы. Общий знакомый шепнул её имя — Диана. Красивое, королевское, и так не подходило ей. Мысленно он назвал её «Ди» — лёгкая и воздушная. В тот вечер Диана даже не заметила Кирилла, зато позже им удалось познакомиться: она стала невольным свидетелем его расставания с Евой.

Одетая в короткие домашние шорты, она была воплощением природной, неподдельной красоты. Не такой, как у тех девушек, с кем он заводил мимолётные связи. Диана была собой, настоящая, живая. Она умела спорить и отстаивать свои границы. Не старалась понравиться, лебезить перед ним. Тогда Кир почувствовал, что в ней есть что-то, что его притягивает. Позднее он узнал, что она была студенткой четвёртого курса факультета, который он окончил двумя годами ранее.

Кирилл любил университет, тот играл в его жизни немаловажную роль: волонтёрство, а позже — преподавание. Единственное, чего он терпеть не мог, — это выступать перед публикой. Однажды ему дали роль принца в пьесе на празднике в честь посвящения в студенты. Тогда Кир уговорил на эту роль брата.

Следующая их встреча состоялась дома у Сокола. Он пришёл, чтобы поговорить об инвесторах. Там была она. Переминаясь с ноги на ногу, отводила взгляд, смущалась, будто в чём-то была виновата. Он всё понял. Забыв, зачем здесь, не стал дожидаться брата, ушёл. Хотя внутри колола нарастающая тревога. Он не должен думать о ней, она девушка Сокола. И всё равно продолжал… Может, потому что она была другой? Особенной? Или ему просто показалось. Нет, это была не жалость — что-то другое. Он и сам тогда не понимал, что именно.

Всё встало на свои места в тот же день. Заболел преподаватель по дискретной математике Фёдор Степанович, и Кирилл должен был заменить его у четверокурсников. Диана была далеко не слабой студенткой, её дисциплина имела хороший результат. Он узнавал.

Кирилл не понимал её увлечения Соколом. Воспользовавшись своим положением, он оставил её на факультатив. Диана вышла к доске. Они оба это почувствовали. Между ними пробежала искра, которую он, окружённый женским вниманием, никогда раньше не испытывал. Она была красивой девушкой, очень: светлая, едва имеющая кремовый оттенок кожа, пухлые розовые губы и тёплые серые глаза. Серый цвет глаз не бывает тёплым, скорее холодным, отталкивающим. Только не у неё. Она смешно морщила свой вздёрнутый носик, когда злилась. Забавно сдвигала брови, когда удивлялась. От неё исходила непонятная, абсолютно новая для Миллера энергетика. Стоило ей появиться — и из облаков выходило солнце. Все вокруг мигом приобретало яркие, живые оттенки. А может, он совсем спятил?

Сокол явился в самый неподходящий момент. В своей привычной собственнической манере заявил о своей власти над ней, будто она была его собственностью. Вырвал силой Ди, не спросив её мнения. А она… его боялась и одновременно боготворила. Он видел это в её взгляде. В голове мелькнула мысль: вмешаться. Но здравый смысл вовремя остановил. Они мало знакомы, а о своих чувствах, в которых Миллер до конца не был уверен, не стал бы говорить никогда. Списав на обычное увлечение, погрузился в работу. Отец завалил его по горло. Тачки, много тачек, бесконечные переговоры… Он замотался, отвлекся.

Пока готовились документы об открытии их автосалона в Новосибирске, Кирилл ждал. За это время они с Дианой сблизились и стали друзьями. Виделись в универе, пили вместе кофе в перерывах. Сокол тоже учился с ним в магистратуре, только почти не посещал занятия, что сыграло на руку Миллеру. С каждым днём его чувства к ней росли, но она его не замечала. Он догадывался: в их отношениях не всё было гладко. Видел по её поведению, по резкому вздрагиванию от звонков телефона. Если звонил Сокол, она моментально менялась в лице, голос становился тихим, улыбка исчезала. Несмотря на бесконечные разлады, она никого не видела и любила его.

Затем у Миллеров начались проблемы в Новосибирске. Проиграв борьбу за инвесторов, отец Сокола бросился в отчаянную авантюру. Он влез в огромные долги, вложив последние средства в схему прямых поставок машин из Азии, и срочно улетел на переговоры, пытаясь спасти положение. Тем временем из администрации Новосибирска Кириллу сообщили, что получили более выгодное предложение и пересматривают договор о предоставлении площадки. Кирилл всё понял: так вот зачем в город срочно вылетел Богдан! Чтобы сорвать их сделку любой ценой. Киру пришлось срочно мчаться в Новосибирск. Бесконечные переговоры не давали результатов. Гром грянул среди ясного неба. В рамках плановой (как раз вовремя) проверки финансовых операций компании-конкурента Соколовых были обнаружены незаконные схемы обналичивания и переводов. Счета фирмы, а также личные счета дяди, были заблокированы. Их «выгодное предложение» администрации моментально потеряло всякую силу, так как финансовые гарантии оказались фикцией. Сделка была расторгнута с ними, а площадка — возвращена Миллерам на первоначальных, честных условиях. Кир наконец смог выдохнуть. Сокол вернулся во Владивосток ни с чем.

Скоро у Дианы должен был быть день рождения. Кирилл вернулся из командировки, чтобы поздравить её, но Диана уехала в Партизанск к отцу. В тот же день у его одногруппника Пашки был день рождения и тот позвал его в ресторан отметить. Кир быстро забежал, чтобы поздравить Пашку. Там-то он и увидел их — лучшую подругу Дианы, Оксану, и Сокола. Они сидели вдвоём, словно сладкая парочка целовались. Сначала Кирилл даже не поверил своим глазам. Ведь Диана говорила, что у них всё отлично. Он тут же позвонил ей, но она не взяла трубку. Когда эти двое уехали, поехал искать Диану. И нашёл. В Нагорном парке. Она стояла в нескольких метрах от него, вся заплаканная. Кир понял: ей всё известно. В тот момент его сердце сжалось. Он мечтал обнять её и никогда не выпускать. Не успел. Всё случилось в считанные секунды. Фары, летевший на скорости седан, крик. И она, лежащая на земле…

Сколько себя помнил, Кирилл никогда не плакал, ну, может быть, в глубоком детстве. Отец всегда говорил ему: ты мужчина, а мужчины не плачут. Слёзы — это слабость. Увидев Ди, слабую и беспомощную с едва бьющемся пульсом, Кирилл Миллер впервые за свою сознательную жизнь заплакал. В то мгновение мир для него рухнул.

Водитель оказался нетрезв. Не справился с управлением. Полиция, скорая. Всё проносилось в быстрой перемотке. Она боролась за жизнь каждую минуту в свой собственный день рождения. Экстренная операция, тяжёлое состояние и бесконечные трубки массивного оборудования, отделяющее ее от непоправимого. Кир был рядом. Держал прохладную ладонь своей Ди. Тогда он чётко понял, что любит её. Будет рядом, несмотря ни на что. Ему плевать на всё, но больше в стороне оставаться он не намерен. Если придёт Сокол, он не будет думать о том, что когда-то они были братьями. На этот раз его ничего не остановит, даже родной отец.

Теперь, спустя четыре месяца, Ди оставалась в коме, хотя состояние считалось стабильным. Лицо её было бледным и осунувшимся, тело — хрупким и почти невесомым под больничным одеялом, но для него всё таким же прекрасным. Два месяца назад её перевели в обычную палату и отключили от аппарата ИВЛ. По словам врачей, она шла на поправку. Кирилл приходил к Диане каждый день и часами проводил у её постели. Он поставил на «стоп» свою жизнь. Продолжал работать на автомате, только уже удалённо. Рядом с Ди был и её отец, Роман Савельев, с которым они сразу нашли общий язык. Врач, профессионал до мозга костей, продолжал держаться, напоминая живого призрака. После случившегося с дочерью перевелся во Владивостокскую городскую больницу. Кир предложил платную палату для Дианы, естественно взяв все расходы на себя.

Касаемо Сокола — там всё было плохо. Осознав неизбежность краха, отец Богдана бежал за границу, прихватив остатки средств, и теперь находился в федеральном розыске. Богдана взяли под стражу в аэропорту, когда он пытался последовать за отцом, и отпустили под подписку о невыезде. Теперь он был главной мишенью следствия: удобным козлом отпущения за все грехи сбежавшего родителя. Одно только слово «Сокол» теперь вызывало в их кругах не зависть, а брезгливое отторжение.

Теперь у него была новая девушка Оксана Агафонова, лучшая подруга Ди. Хотя, наверное, уже бывшая. Оксана никогда не нравилась Кириллу. Скользкая, двуличная, улыбалась в глаза, а за спиной нелестно высказывалась о Диане. Также Кир узнал от второй подруги, Ульяны, что у Оксаны не всё так гладко. Забитая, с синяками под глазами, перестала быть похожа сама на себя. Впрочем, не удивительно.

Кстати, Уля ему понравилась. Узнав о трагедии с Ди, она даже перенесла свадьбу. А это был поступок настоящей дружбы.

И вот сейчас Кир сидел возле её кровати, держа за исхудавшую руку. Он не может её потерять. Когда она проснётся, первое, что сделает, — скажет, как сильно её любит. Ответные сомнения появились сразу: а если она его забыла? А если никогда не вспомнит? Миллер отмел их. Пусть так, главное, чтобы она очнулась. Главное, чтобы продолжала дышать, улыбаться, жить…

За окном стоял январь. Снег валил хлопьями, застилая улицу пушистым белым одеялом, превращая город в зимнюю сказку. Даже у погоды были перемены, только не у его Ди.

Однажды в детстве мама читала Кириллу на ночь сказку про Белоснежку. Та откусила отравленное яблоко и впала в глубокий сон. Сам не зная почему, именно сейчас Кир вспомнил этот момент. Наверное, он просто отчаялся, что его Ди когда-нибудь вернётся к нему.

— Я люблю тебя, Ди. Прошу тебя, очнись, — вслух сказал Кир и, наклонившись, коснулся губами её прохладной щеки.

Он надеялся, она услышит его и наконец проснётся. И тогда он подарит ей весь мир. Всматриваясь в её бледное лицо, он замер, почти не дышал, мысленно повторяя:Очнись. Секунда, две, три, целая бесконечность… Её веки слабо дрогнули. Кир не поверил. Моргнул несколько раз, думал, показалось. Ди едва заметно сжала его руку и… открыла глаза.

Не показалось…

Сначала во взгляде не отражалось ничего. Пустота. Ди будто не понимала, где находится. Он ждал, не дышал, не шевелился, превратился в замёрзшую статую. Только сердце бешено колотилось, выстукивая безумие от счастья и страха. Наконец её взгляд остановился на нём, сфокусировался, потеплел, заискрился. По крайней мере, он так это расшифровал, хотя был настолько счастлив, что для него остальное уже не имело значения. Важно — его Ди очнулась!

Её губы дрогнули, пытаясь сложиться в знакомый слог.

— Кир… — прошептала она, и в уголках её рта дрогнуло подобие улыбки.

Это был самый счастливый миг в его жизни. Она узнала его. Помнила. Не оттолкнула.

— Ди… — голос сорвался у него на полуслове.

Парень хотел броситься к ней, обнять, прижать к себе и никогда больше не выпускать. Однако сдержался. Она была ещё слишком слаба. У них обязательно будет время. Всё время в этом мире. Чтобы говорить, просто молчать и смеяться, слушая ее звонкий смех.

Медленно, будто боясь развеять этот волшебный момент, он поднес её руку к своим губам прошептал:

— Всё хорошо… Всё будет хорошо. Я здесь.

И только потом, уже не в силах оставаться на месте, он сорвался с места и бросился в коридор за врачом.