Прошлое (не) исправить

Глава 22

Окса надевает свой новый купальник — трусики-бикини. На её стройной фигурке он смотрится соблазнительно. Мой закрытый чёрный на её фоне, конечно, проигрывает. Но я, не привыкшая выставлять тело напоказ, надела его не для того, чтобы красоваться, а чтобы плавать. Сверху накидываю длинное чёрное парео. Когда мы обе выбираемся из машины, Олег и Кир не отводят от нас глаз. Олег прямо пожирает взглядом мою подругу, не скрывая восторга. Не знаю почему, но я думала, что глаза Кира тоже будут прикованы к Агафоновой. Вместо этого он смотрит только на меня. Миллер заставляет меня краснеть до кончиков волос.

В воздухе витает аппетитный коктейль запахов из еды и морской соли. Пока парни готовят главное блюдо, мы с Оксой накрываем на стол: делаем салат, раскладываем посуду. Вокруг царит настоящий вихрь эмоций: шум, гам, всплески воды, восторженные крики. Рядом с нами палатка семьи с детьми, у них свой детский бассейн. Детям на вид лет пять-шесть, и они весело плещутся. Мы с Оксой, откинувшись на спинки стульев и вытянув ноги, наблюдаем за этой идиллией.

— Кайф, — мурлычет подруга, закапывая ступни в песке.

— Ты права. Кстати, Олег кажется серьёзным парнем. Он старше и, по всей видимости, готов к браку.

Окса из-под опущенных очков бросает быстрый взгляд на него.

— Да… Готов. Он уже заводил разговор о семье и детях, — в её голосе слышны нотки безразличия.

— Но?

— Он другой. Не такой, с кем я привыкла встречаться. Серьёзный, да. Хороший, щедрый, стабильный, обеспеченный. Есть своя квартира и даже две машины.

— Окс?

—Мне кажется, ещё не созрела для такого формата отношений, - говорит тише. - Мне нужны постоянные эмоции. А с Олегом… надежность, стабильность. Скучно!

— Дети? – продолжает, - Нет! Минимум лет десять даже задумываться о них не собираюсь. Одна мысль о кричащих мелких вызывает мурашки. Брр! Я помню свою младшую сестру. Когда она только родилась, вся наша жизнь вертелась вокруг неё. Мама перестала интересоваться мной от слова «совсем». Ирочка то, Ирочка сё.

— Просто маленькие дети требуют много терпения и внимания.

— Вот именно, Диан. Онитребуют. Я не готова жить для кого-то ещё.

— Почему тогда ты с ним? — спрашиваю я.

— Хотелось попробовать что-то новенькое, — пожимает плечами.

— Девушки, обед готов! — гордо объявляет Олег.

Пообедав, идём плавать, предварительно намазавшись кремом. Купаемся, ныряем, берём на прокат гидроциклы. Я сажусь сзади Кира, обнимаю его за талию. Окса — с Олегом. Парни оказываются превосходными водителями. Мы мчимся на скорости, и брызги солёной воды летят в лицо. Это настолько круто, что я не могу сдержать восторга! Плывём в сторону скал, откуда виден дикий пляж — там мы замечаем сап-сёрферов в жилетах. На глаза попадается парочка резвящихся тюленей. Завидев нас, они ныряют и выныривают уже в самом неожиданном месте. Здесь вода красивого, ярко-изумрудного цвета. Она кристально чистая, и в некоторых местах можно разглядеть белые скальные камни, зелёные водоросли и крупных рыб. Кажется, дно рядом, но стоит опустить руку, понимаешь до него несколько метров. Жалею, что оставила телефон на берегу. Сейчас бы сфотографировать на память!

День пролетел в круговороте ярких, живых эмоций. Солнце начало садиться за горизонт, что означало его скорый конец. Несмотря на крем, нам удалось загореть. До вечера наши телефоны лежали в машине. Олег уже приносит дрова для костра, когда Кир вдруг куда-то пропадает и долго не возвращается.

Иду искать его и нахожу за автомобилем. Он разговаривает по телефону, в другой руке горит сигарета. По его лицу ясно, разговор неприятный. Миллер напряжён, сосредоточен, полностью сконцентрирован на диалоге. До меня доносятся обрывки фраз:

— …Стопроцентная информация? У нас была договорённость! Каким образом ему удалось перебить договор? А условия? — на последних словах он повышает голос. — Как это возможно?!

Возвращаюсь в лагерь с неспокойным сердцем. У него явно что-то случилось. В это время Окса что-то сидит в телефоне. Смотрю на далекий горизонт, мысленно надеясь, что все будет хорошо. У Кира временные трудности, которые он сейчас решит по телефону.

Солнце почти село, оставляя после себя последние алые следы. Мир вокруг медленно погружается в темноту.

— Мне срочно надо ехать, — объявляет Миллер, тем самым оправдывая мои опасения.

Голос у него опустошённый, глухой. Взгляд пустой. Он не с нами, он далеко.

— Ехать? — первым спрашивает Олег. — Проблемы?

— Да, по работе. Ребят, извините. Не смогу остаться. Диана пусть остаётся. Я поеду один.

Кир избегает моего взгляда.

— Нет, — подскакиваю я с места. — Я поеду с тобой.

— Ты уверен, что это настолько срочно? — переспрашивает Олег.

— Уверен.

Я беру Кира за руку и отвожу в сторону.

— Что случилось?

— Я должен лететь в Новосибирск.

— Это из-за Богдана? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Отчасти, — отвечает он сквозь зубы.

— Ты можешь мне рассказать?

— Пока ничего не ясно. И я не хочу говорить об этом.

Он замолкает, уходит в себя. Молчание с его стороны напоминает бетонную стену, которую невозможно пробить.

— Ты можешь завезти меня домой? Не хочу оставаться тут без тебя.

— Хорошо, — только кивает он.

Внутри всё сжимается от знакомой пустоты.

Собираемся быстро. Я, почти не глядя, кидаю вещи в сумку. Окса ходит по пятам, спрашивает, вздыхает. А я словно в вакууме: слышу её, но не слушаю. Оставляя ребят позади, я не думаю — я боюсь. Мне страшно от этой неясности, ждущей впереди. Глухой, болезненной, уничтожающей.

До Владивостока едем в тишине. Даже музыка не играет. Когда я пытаюсь выудить хоть какую-то информацию, Кир отвечает односложно.

Наконец, он паркует машину перед общагой, выходит, открывает багажник и достаёт мои вещи. Я тоже выхожу, всматриваюсь в его лицо — оно не выражает ничего. К горлу подступает ком. Он холоден и отстранён, и от этого ещё больнее. Я на грани — так и хочется начать умолять его поговорить со мной.

— Кир… — сглатываю я.

— Я должен ехать, Диан.

Не «Ди», а «Диана»... Это отдаляет меня на километры.

Я не могу его просто так отпустить. Беру его тёплую ладонь в свои. На секунду он замирает, смотрит мне в глаза, и в них я вижу боль — настоящую, глубинную. — Пока, — бросает он и садится в машину.

Я остаюсь в кромешной темноте, провожая глазами последний источник света: удаляющиеся огни его автомобиля.

Лампа на крыльце общаги все-таки перегорела…