Прошлое (не) исправить

Глава 8

Дни сменяют друг друга. Дежавю не проходит, временами даже усиливается, и самое странное — оно теперь постоянно. Я будто живу в прошлом, вновь и вновь ощущая уже испытанные эмоции. В остальном всё отлично. Мы часто видимся с Богданом: ходим в кафе, в клуб, гуляем по паркам, катаемся по городу. Мои переживания по поводу поцелуев не оправдываются — и все последующие тоже «ничего». Только я всё ещё не испытываю тех ощущений, на которые начиталась. Я не млею, не кричу от восторга, и дыхание не перехватывает. Каждый раз мне приходится убеждать себя: поцелуи — не главное, главное — мои чувства взаимны и Богдану нравится быть со мной. Я вижу, как он смотрит, как берёт за руку, и иногда, когда мы остаёмся наедине, шепчет, что хочет меня. От этих слов моё сердце буквально вырывается из груди. Я… тоже хочу его. Хочу и боюсь, ведь у меня ещё никого не было. Я мечтаю о первом разе, который должен быть особенным, запоминающимся, таким, чтобы искры сыпались из глаз. Сказать об этом Соколову не решаюсь — вдруг это его спугнёт. Ведь у меня совершенно нет опыта. Только теория: из фильмов и рассказов подруг. Оставаясь с ним вдвоём, мы целуемся, и во время поцелуя он запускает руку мне под кофту и гладит грудь. В эти моменты я превращаюсь в напряжённый клубок. Ничего не могу с этим поделать. Слава богу, Богдан настолько увлечён, что не замечает моего состояния.

Однажды я рассказала об этом Ульяне, наконец-то вернувшейся в общагу от родителей. Выслушав меня внимательно, подруга выносит свой вердикт: — Ты не должна напрягаться. Ты вообще не должна об этом думать в этот момент. — Значит, со мной что-то не так, — разочарованно отвечаю я. — Нет, это с ним что-то не так. Я стою на своём, уверенная: проблема во мне.

Пары в магистратуре отличаются от расписания на специалитете, и Богдану нужно ходить на занятия всего несколько дней в неделю. Когда он в универе, мы обедаем вместе или иногда в компании его друзей. В остальное время — всегда на связи. Я боялась, что скоро ему надоем, но нет. Он сам всегда пишет первым. Мы встречаемся вот уже две недели. Вернувшись от родителей, Богдан признался, что очень скучал по мне и хочет, чтобы мы теперь официально были вместе. Что касается Кирилла, я его больше не видела.

— Давай купим тебе что-нибудь, — предлагает Богдан. Мы гуляем по торговому центру, держась за руки. — Ты ведь знаешь, мне ничего не нужно. — Знаю, поэтому хочу сделать тебе приятное. В итоге Богдан уговаривает меня примерить облегающее короткое платье с открытой спиной. — Выглядишь очень сексуально, — шепчет он мне на ухо в примерочной. По телу пробегает дрожь. — Останься сегодня у меня. — Остаться у тебя? — повторяю я, и сердце уходит в пятки. — На ночь? Я ещё ни разу не была у него дома. — Не только на ночь, — поцелуй в шею заставляет моё тело покрыться нервными мурашками. Он проводит губами короткую дорожку до подбородка, находит мои губы и впивается в них, словно голодный волк. — Хочу тебя, — прерывается на долю секунды. — Хочу тебя всю. — Богдан, — прерываю поцелуй я. — Я должна тебе кое-что сказать. — Да, — мурлычет он, обвив руками мою талию. — У меня ещё никогда никого не было, — на одном дыхании тараторю я. На его лице сначала появляется непонимание, затем удивление и… осознание. — Люблю тебя, малыш. Обещаю, свой первый раз ты никогда не забудешь, — снова целует в губы, проникая в рот языком. На этот раз я чувствую ноющую боль внизу живота. Он любит… меня.

В этот день в общагу я не еду. Пишу сообщение Оксе, чтобы она не ждала меня сегодня, так как я останусь на ночь у Соколова. Намёк подруга принимает, потому что тут же отвечает: «Сегодня кое-кто наконец распрощается с девственностью! Жду всех подробностей!»

У Богдана двухуровневая просторная квартира. На первом этаже — гостиная, совмещённая с кухней. На втором — спальня с огромной двуспальной кроватью. — Чувствуй себя как дома, — говорит Соколов. — Я заказал суши. Надеюсь, ты не против? Стоит мне переступить порог его квартиры, как начинается мандраж. Что? Суши? Всё равно. При таких обстоятельствах я не смогу съесть и кусочка. Во-первых, очень нервничаю. Во-вторых, терпеть не могу рыбу. — Хорошо, — быстро соглашаюсь я. — Расслабься, — обнимает меня сзади. Проводит рукой по волосам, по изгибу тела. Я должна расслабиться и довериться ему. Богдан любит меня!

Богдан резко разворачивает меня к себе, жадно впивается в губы. Не успеваю оглянуться, как одежда летит в разные стороны. Я остаюсь абсолютно голой, Соколов же — в одних боксерах. Ошарашенная, прикрываюсь руками. — Малыш, ты просто великолепна! Хочу посмотреть на тебя. Стыдливо убираю руки. Богдан удовлетворённо улыбается. Затем подходит, берёт моё лицо в свои ладони. — Я люблю тебя, — целует сначала нежно. Никуда не торопится, наблюдает за моей реакцией. Такие прикосновения мне нравятся, я наконец расслабляюсь, позволяя своему сердцу улететь навстречу настоящему чувству. — Я люблю тебя, — улыбаясь, отвечаю я.

Обычно в конце фильма эти три слова означают хэппи-энд, где далее диктор произносит: «И жили они счастливо…» Конец. Но я не в кино, и, похоже, даже на хороший конец рассчитывать не стоит. Реальная жизнь намного отличается от выдуманной. Богдан ласков со мной, но я чувствую его напряжение, будто эти ласки даются ему с трудом. Внутреннее чутьё меня не подводит.

Сначала нежные прикосновения, затем они становятся более резкими. Я мало осознаю, что происходит, всё будто в каком-то тумане. Я слышу его стоны, сбивчивое дыхание, чувствую его возбуждение. Его глаза горят. Ощущаю спиной что-то мягкое и гладкое — спинку дивана. В этот момент Соколов разворачивает меня к себе спиной. Он возбуждён и сейчас напоминает голодного зверя, готового напасть в любую секунду. — Ты невероятна! — рычит он, больно сжимая мою грудь. Ахаю от неожиданности. Он прижимает меня к себе тесно, настолько тесно, что я чувствую ягодицами его эрекцию. Его руки везде: на груди, на ягодицах, между ног. Я не чувствую бабочек, дрожи в коленках или трепетно бьющегося сердца. Вместо этого - нарастающий внутренний страх и... неприязнь. Все эти прикосновения кажутся мне формальными и отстраненными. Всё происходит слишком стремительно и слишком наиграно. Будто я не любимая девушка, а девочка по вызову, которую только что сняли за деньги. В голове проносится мимолётная мысль: «Неужели мой первый раз будет таким?»

Богдан, надавив на спину, заставляет меня выгнуться и голой грудью опереться о диван. Он больно шлёпает меня по ягодицам, оставляя бледно-розовые следы. Я хочу вырваться. Но вместо этого до боли закусываю губу. Я люблю его, люблю…

Он словно читает мои мысли: — Тише, малыш, ты ведь любишь меня. — Люблю. Богдан Соколов — парень моей мечты. Моя первая любовь. Он хороший и заботливый. Пусть его поцелуи не страстные, это не главное. Главное — чувства. Счастье — оно такое? — Поэтому доверься мне. Тебе понравится.

Всего на несколько минут он выпускает меня из рук, и я слышу за спиной шелест фантика — он распаковывает презерватив. Я жду, что сейчас будет чуть-чуть больно, ведь первый раз он такой.

Богдан не заставляет себя долго ждать. Резким и всего одним толчком он входит в меня, заставляя вскрикнуть от резкой боли. Слёзы искрами сыплются из глаз. Ничего не успеваю понять, как он уже ведёт себя словно хозяин. Мне хочется закричать, хочется сказать ему: «Стоп!» — но я упорно молчу. Ему ведь хорошо, а мне будет хорошо, только позже. — Ты такая узкая! О, малыш! — Соколов быстро кончает, содрогаясь от удовольствия.

Ощущаю внутри себя его пульсацию. Между ног начинает ныть. Его тело, обмякшее, лежит на мне, дыхание восстанавливается. Он нехотя поднимается на ноги. Голос его бодрый и довольный. — Ты прекрасна! — Богдан целует меня в спину. — Ванна есть на первом этаже. Я схожу на втором.

Он уходит, оставляя меня голую и одну. Слышу звук отдаляющихся шагов, которые забирают с собой часть моей души. Всё закончилось, и мне больше не больно, но слёзы текут сильнее и не собираются останавливаться. Что ж, обещания Богдан Соколов тоже умеет сдерживать: свой первый раз я никогда не забуду…