Прошлое (не) исправить

Глава 23

Осень ворвалась в жизнь незваным гостем, пусть и по расписанию. Днём солнце по-прежнему согревало тёплыми лучами, будто из последних сил сохраняя остатки лета. К вечеру становилось прохладно, и уже без кофты было не обойтись. Я не помнила, как закончилось это лето, не заметила, как на деревьях появились первые жёлтые листья. Время словно бежало, и каждый день сменялся очередным. А всё потому, что моя жизнь превратилась в серую массу. Из-за него. Из-за Кирилла Миллера.

За два дня до дня рождения…

Я — плохая дочь. Даже не помню, когда в последний раз навещала отца. За два дня до своего двадцать второго дня рождения я наконец приехала в родной дом. Я из небольшого города Партизанска, который находится в трёх часах езды от столицы Приморского края. Город, где я выросла, встретил меня привычными унынием и мрачностью. Здесь ничего не изменилось: те же старые здания с облупившейся краской, разбитые дороги. Тем не менее, именно здесь прошло моё детство. Мой отец, Роман Эдуардович Савельев, — известный на весь город хирург, посвятивший большую часть жизни пациентам. Когда мне было три, мама ушла от нас, не выдержав жизни с вечно пропадающим на работе мужем. Екатерина Васильевна не испытывала ко мне материнских чувств, поэтому смогла просто оставить меня отцу и бабушке. Отец не подал на алименты, полностью разорвав с ней связь. В подростковом возрасте мать нашла меня в социальных сетях, писала, и мы даже несколько раз созванивались. Но, увы, она оставалась для меня чужой. Скоро наше общение сошло на нет. Бабушка, царство ей небесное, заменила мне маму.

Двухкомнатная квартира со старым ремонтом встретила меня детскими воспоминаниями. Здесь всё по-прежнему. Моя комната с когда-то розовыми обоями обклеена плакатами из журнала «Все звёзды», школьными рисунками, грамотами за олимпиады по математике. На раскладном столе-книжке — фоторамки со мной. Даже плюшевый мишка, которого папа подарил на шестнадцатилетие, лежит на своём месте, в углу кровати. На книжной полке скучают любимые писатели: Рэй Брэдбери, Стефани Майер, Сьюзен Коллинз.

Поступив в университет, я приезжала домой крайне редко — кроме постоянно занятого отца, меня здесь ничто не держало. Папы снова не было дома. Несмотря на предупреждение о моём приезде, он не встретил меня. Эта квартира пахла одиночеством. А в моей жизни его сейчас и так хватало. Нет, плакать не хотелось, страдать тоже. За два прошедших месяца я всё это пережила. Одиночество, меланхолия, депрессия — мои верные спутники, прилипшие намертво.

С момента нашей последней встречи с Киром прошло почти два месяца. Он не звонил, не писал, не передавал привет через кого-то. Он исчез. Все попытки выйти с ним на связь терпели поражение. Хуже всего было неведение и непонимание, почему человек вдруг стал вести себя подобным образом. А ведь всё было так хорошо… Исчез, оставив мое израненное вновь сердце. Наверное, это и есть настоящая любовь. Расставание с Соколовым не причинило мне столько боли, сколько молчание Кира. Все мои мысли вертелись вокруг него. Я продолжала ждать. Продолжала надеяться. О поведении Миллера я могла лишь строить догадки. В основном они сводились к тому, что ему просто стало скучно. А может, мне так было удобнее думать. Не знаю. Я старалась отвлечься, полностью погрузившись в учёбу. Под рутиной повседневной жизни дни пролетали быстрее, незаметнее, менее болезненно.

В конце августа я уволилась с работы, сумев накопить небольшую сумму. Совмещать работу с учёбой даже не рассматривала ведь последний год обещал быть тяжёлым: диплом, выпускные экзамены, поиск работы по специальности. Я изо всех сил старалась думать о будущем, а в итоге думала о Миллере.

С началом учёбы легче не стало. Я по-прежнему чувствовала себя одинокой, несмотря на поддержку подруг. У Оксы всё было отлично. Её скорое расставание с Олегом было ожидаемо, и на этот раз никак не повлияло на настроение. Она улыбалась, веселилась, радовалась. Напоминала стрекозу из стихотворения: «попрыгунья стрекоза, лето красное пропела…» только в хорошем смысле. А еше она впервые вела себя скрытно. Если бы мне сказали, что Окса делает это специально, потому что боится сглзить, естественно бы не поверила. Только факт был на лицо: она выходила разговаривать по телефону в коридор, а в моменты переписок сияла ярче солнца. Мы с Улей предполагали: у неё кто-то появился. Однажды я напрямую спросила о поклоннике, но быстро получила уклончивый ответ. Дата свадьбы Ули была назначена на десятое октября. Иногда она просила нас помочь с мелочами: съездить в магазин, проверить список, подобрать ленты. Таким моментам я радовалась, ведь была безумно счастлива за неё.

С каждым днём, приближавшим мой день рождения, на душе становилось всё тревожнее. Мне начали сниться странные сны: я иду по тёмной дороге и плачу, а потом из ниоткуда появляется яркий ослепляющий свет, следует удар — и я просыпаюсь мокрая от слёз и пота. Сегодня я тоже спала плохо. Несколько раз просыпалась за ночь с бешеным сердцебиением. Во сне мне снился Богдан…

Иду на кухню проверить холодильник. Здесь чисто, как на операционном столе. Ничего лишнего, даже еды. В холодильнике есть только яйца и бутылка воды. Иду в придомовой магазин в соседнем доме, чтобы купить продуктов для ужина. Покупаю куриные крылышки и картошку. Ужин как раз готов, когда в замке поворачивается ключ. На часах почти десять вечера.

— Привет, пап, — целую отца в щёку.

Высокий худощавый мужчина, в чьих серых глазах при виде единственной дочери проскальзывает едва заметная искорка отцовской любви.

— Здравствуй, солнышко, — устало улыбается папа. В уголках его глаз лучиками расходились морщинки. — Давно приехала?

— Недавно. Как у тебя дела?

- Живых больше, чем неживых, - иронизирует на свой профессиональный лад.

Ужин проходит по-семейному. Я рассказываю ему об учёбе, о подругах. О личной жизни умалчиваю, да и отец не интересуется. Затем он, уставший, устраивается на диване, включает телевизор и проваливается в сон.

Следующий день провожу в одиночестве: гуляю по старым улицам, захожу в магазины, брожу по осеннему парку. Вечером домой возвращается папа, мы ужинаем макаронами с сыром. Ночью опять сплю плохо. Утром просыпаюсь разбитая, с усилившейся тревогой на душе.

— Солнышко, с днём рождения! — целует в щёку папа и вручает праздничный конверт

с деньгами. — Купи себе что-нибудь.

Резко перед глазами начинает всё плыть, дыхание сбивается.

— Спасибо, — отвечаю надломленным голосом.

Папа моментально улавливает моё состояние.

— Тебе плохо? — отодвигается, всматривается в лицо, проверяет пульс на запястье. — Ты вся бледная.

— Нет, просто плохо спала. Со мной всё хорошо, пап. Честно.

Не люблю, когда в нём просыпается не заботливый родитель, а врач.

— Надо тебя обследовать. Поехали со мной в больницу.

— Нет. Я никуда не пойду, — упираюсь, едва держась на ногах. Несмотря на слабость голос звучит твердо и непреклонно.

— Уверена? Вызвать скорую?

— Нет, пап. Сейчас посплю пару часов, и всё будет в норме. Со мной уже такое было.

Он смотрит на меня, затем кивает.

- Хорошо, но, если станет хуже, обязательно звони мне. Пообещай?

- Обещаю, пап. Позвоню, если станет хуже.

На ватных ногах провожаю его до двери, как вдруг он останавливается.

— Не уезжай сегодня. Освобожусь пораньше, отпразднуем твой день рождения.

Включается шестое чувство, подсказывая: папа не сможет приехать. У него будет срочная операция.

Тем не менее я соглашаюсь.

Весь день не нахожу себе места. Появляются навязчивые тяжёлые мысли, что я не должна быть здесь. Не понимаю, с чем они связаны. Сердце стучит так сильно, что я слышу каждый удар. Не могу ни лежать, ни спать. Ощущение, будто я трачу время впустую и должна находиться в другом месте. Выпиваю две таблетки валерианы, чтобы успокоиться. Не помогает.

Если речь идёт о переменах, то это точно не про моего отца. В шесть вечера он звонит и говорит, что привезли пациента на срочную операцию и праздник откладывается. Я не расстраиваюсь, нет. Я привыкла. Пожелав ему удачи, начинаю собираться в общагу.

В автобусе поспать не удаётся. В голове крутятся мысли, и связаны они с… Соколовым. Сегодняшний сон выбил почву из-под ног, поселив беспокойство. Я не помнила детали сна, зато четко ощущала, что скучаю по нему. Только я не скучала, и эта была уверенность в тысячу процентов. Уверенность трещит по швам, когда я с ужасом обнаруживаю, что только что вытащила Соколова из черного списка. Телефон тут же звонит, на экране — «Богдан». Отказываюсь верить, отказываюсь поднимать трубку. Всё кажется сплошным недоразумением, сюрреализмом. Большой палец случайно соскальзывает по экрану.

— С днём рождения, малыш! — раздаётся голос, который я успела забыть за это время.

— Богдан… — сглатываю подступивший к горлу ком. Сердце бешено колотится.

На заднем фоне слышу знакомый женский смех…

— А ты хотела услышать другого? Братика моего? — смеётся он. — Малыш, я скучал. Ты, наверное, тоже, раз достала из черного списка. Я тут твою подружку встретил… она сказала у тебя день рождения сегодня. Мы выпили за твое здоровье.

- Подружку? Ты вернулся во Владик?

Я догадываюсь какую подружку он мог встретить… Верить не хочу, хотя зачем себя обманывать?

- Воу, а ты хочешь сказать не знала? – удивляется.

- Не знала.

- Месяц назад вернулся.

Во рту немеет язык, я не могу ничего сказать в ответ. Он что-то говорит, а я не слышу. Меня охватывает паника, которая перерастает в навязчивую мысль. Я должна быть там, у прямо сейчас у него дома.

«Соколов, Соколов, Соколов» - повторяет в голове голос. Становится невыносимым, и я сдаюсь.

Добираюсь до общаги с одной мыслью: мне срочно надо к нему.

Оксы в комнате нет. Вчера она собиралась с одногруппницами в клуб и должна была вернуться под утро, а затем весь день отсыпаться. На часах почти восемь вечера, но, судя по аккуратно заправленной кровати и спёртому воздуху, домой она не возвращалась. И я почти уверена в своей теории на 99%.

В голове густой туман. Иду в ванную, принимаю душ. Переодеваюсь в короткое платье, но вовремя ловлю себя на мысли, что это настоящий бред. Хотела на автомате надеть короткое платье, от которого бы Соколов пустил слюни. Мы больше не встречаемся и отныне я никогда не буду той, кем не являюсь. Эти отношения многому научили меня. Они научили – любить, ценить и ставить себя на первое место. Натягиваю старые джинсы и водолазку с горлом. По волосам прохожусь расческой.

На столе вибрирует телефон, на экране короткое: «Кир».

Сердце гулко стучит от радости, поднимаю трубку и слышу голос, который возвращает к жизни. Снова.

- С днем рождения, Ди!

- Кир, я так скучала.

- Ди, нам нужно срочно поговорить. Я должен тебе кое-что сказать.

- Не сейчас. Я… должна идти. Я перезвоню.

«Прошу, подожди…», - мысленно прошу Миллера. На объяснения нет времени.

Я давно ждала его звонка, давно мечтала услышать любимый голос, только в этот момент прямо сейчас все кажется неважным. Словно у меня есть дела поважнее и это вопрос жизни и смерти. И он действительно есть.

Припаркованный автомобиль Богдана замечаю почти сразу, как только такси заворачивает в знакомый район ЖК. К удивлению, дверь в квартиру приоткрыта. Естественно, при такой охране можно не беспокоиться: полицейский пост, КПП, камеры на каждом шагу.

Дверь поддаётся легко. Снимаю куртку и кроссовки, на цыпочках подхожу к лестнице и слышу странные звуки. И тут ослепляющая, ударившая по всем рецепторам вспышка воспоминания.

Живого, реального.

Богдан и Окса лежат на кровати без одежды, занимаясь тем, чем занимаются влюблённые.

«В прошлый раз мне не показалось. В прошлый раз это было настоящим, только я не верила…»

— Ди — моя подруга. Если она узнает… — женский голос был до боли знаком.

Верю. Принимаю.

— Она не узнает. Это будет нашим маленьким секретом, — его и её смех, тихие стоны, томные вздохи. — Не говори, что я тебе не нравлюсь. Я же вижу, ты сама хочешь. Признайся.

Она давно хотела. Она наконец призналась.

Прислонившись плечом к стене, хлопаю в ладоши. Окса замечает меня первой, округляет глаза, вскрикивает, прикрываясь покрывалом.

— С днём рождения, меня, - опережаю их.

Богдан скатывается с Агафоновой, подходит ко мне, пытается обнять. Останавливаю его жестом поднятой руки. Он смотрит на меня со смесью злости и негодования.

— Не смей, — приказываю. Заглядываю через его плечо. — Окс, а я ведь догадывалась…

Она виновато опускает глаза. А что еще она может сказать? Ответа я не жду. Наверное, потому что мне уже давным-давно все ясно.

— Будьте счастливы, ребята, — искренне желаю им.

От удивления их лица вытягиваются, становятся чужими.

Больше делать здесь мне нечего. Я увидела достаточно. Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к двери.

Я не чувствую разочарования, обиды или предательства.

Для меня их отношения — не открытие, не шок.

Мне не больно. У меня нет слёз. Мне всё равно.

Облегчение, успокоение, освобождение — вот что я чувствую, увидев их.

А ещё — правду, которую должна была наконец принять.

Когда смотришь кино во второй раз, то замечаешь детали, ускользнувшие в первый.

Видишь и чувствуешь иначе.

Понимаешь сцену с той стороны, с которой раньше и не думал смотреть.

Так было и со мной. Тогда я не разглядела сути. Не думала о себе. Отказывалась верить, слепо доверяя людям, которых считала близкими.

А доверять нужно себе. Своим чувствам. Желаниям. Себе. Никогда не игнорировать, не обижать, не притворяться, будто всё это не так.

И все же, жизнь интересная штука, расставляет все точки над «i» вовремя и верно.

Спускаясь, набираю номер Кира. Он отвечает сразу.

— Ди, где ты?

Услышав его голос, в груди разливается долгожданное спокойствие. Оно заполняет пустоту. Тревоги больше нет.

— Собираюсь в парк Минного городка, - отвечаю не задумываюсь, уверенная тем, что мне жизненно необходимо быть там. – Встретимся у второго въезда.

— Понял, буду через десять минут.

— Ди, я тоже очень скучал, - добавляет напоследок.

Пустынный парк, усыпанный жёлтой листвой, вечером имеет таинственный вид, скрывающий чужие секреты. Некогда живые, листья, радовавшие мягким шелестом, теперь украшают дорожки осенними красками. Они весело хрустят под ногами. Лёгкий ветер проносится мимо, касаясь кожи прохладой. А картина предательства намертво испаряется из памяти. Это их выбор. Они выбрали свой путь быть счастливыми.

— Мне не больно! — улыбаюсь я.

И тут в голове, словно тень, мелькает моё собственное озарение.

— Я всё поняла!

Тропинка неожиданно заканчивается. Я продолжаю идти с улыбкой на лице, видя перед собой нас — счастливых двоих. Сильный ветер поднимает в воздух опавшие листья. Звонит телефон. Останавливаюсь, чтобы ответить, предвкушая встречу с человеком, который показал мне, что такое настоящая любовь.

Вдруг появляется яркий свет, больно ослепляя глаза. Замечаю автомобиль в последний момент. Из горла вырывается крик.

Удар! Неожиданный. Глухой.

Резкая боль пронзает голову. Перед глазами всё плывёт. Надо мной нависает он.

— Ди!

Какие же у него красивые, притягательные, словно магнит, глаза…

Городские новости: сегодня в 20:35 произошло ДТП. Водитель Toyota Windom в нетрезвом состоянии сбил на главной дороге девушку. Пострадавшая находится в тяжёлом состоянии. Подробности уточняются.