Развод по ее правилам

Глава 19

Я моргаю. Слова пролетают мимо ушей, как быстрые джебы, которые не успеваешь блокировать. Он что, на китайском говорит? Уля вообще вжалась в дверь у порога и не шевелится, только зрачки все больше становятся.

— Че? — выдавливаю я, пытаясь сохранить лицо, хоть в моей ситуации это сложно. Но перед врагом нельзя показывать слабость. — Слышь, Стратег, ты давай проще. Мы тут академий не кончали. Твое паскудное нутро я знаю, нечего выпендриваться.

Марк тяжело вздыхает, глядя на меня с нескрываемой жалостью. Так смотрят на больного голубя, который пытается взлететь со сломанным крылом.

— Ожидаемо. Синаптические связи в твоем мозгу, Николай, атрофировались. — беглым взглядом осматривает комнату. — Перевожу. Я привез тебе твою дочь. Биологический результат твоей диверсии.

— Дочь? — переспрашиваю.

В голове со скрипом от шока начинают вращаться шестеренки. Клиника в Германии. Стратег, который снова лег на очередную операцию. Он много лет лечится после того, как его отколошматили в подворотне, а я так и не показал ему, кто настоящий король ринга. Я приехал туда спецом. Якобы проведать «друга». На самом деле — позлорадствовать.

Алена была там, и я начал действовать. Подкатывал как умею, четко и с размахом. Еще и подготовился, заплатил бабки, чтобы мне собрали компромат на этого гниду, и подсунул это все Алене. Заливал, как я в нее влюбился, какая она необыкновенная и прочую лабуду. Она сначала слабо велась. Я втирал, что ей не надо гробить жизнь, Марк все равно ее никогда не ценил и гулял направо и налево. Я включил всю свою чемпионскую харизму. А потом пригласил на ужин, утешал ее, рассказывал сказки, как жить без нее не могу, а потом повел в свой номер. И там я брал ту, что принадлежала моему врагу. Вот она победа! Я доказал, кто настоящий чемпион!

Она мне даже не нравилась. Пресная, как диетический хлебец. Но я делал это, покрывал ее, оставляя свое семя, представляя как в это время Марк валяется в палате. Я чувствовал себя королем мира. Я поимел его жизнь.

Я расплываюсь в улыбке. Кривой, злобной, торжествующей.

— Ааа… Аленка! — тяну, поднимая взгляд на Марка. — Вспомнил. Было дело. Скучала она, бедняжка. Пока там утки под тебя подкладывали, я ее утешил. По-мужски. Качественно. Не вывез ты свою бабу. В постели ты такой же скучный, как и в разговоре. Формулами ее грузил, а ей страсти хотелось.

Ульяна издает звук, похожий на писк придавленной мыши.

— Коля… — шепчет она, белея как мел. — Ты… ты спал с ней? Изменял мне? А как же верность?

— Цыц! — шикаю я на нее. — Не мешай моему триумфу. Это была важная миссия.

Я жду, что Стратег сейчас заорет, впадет в бешенство, покажет свои чувства. Но он смотрит на меня так, будто наносит удин точный удар на поражение.

— Алена сейчас в медикаментозной коме, — произносит он ровно. — Осложнения после родов. Организм не выдержал стрессовой нагрузки.

— Кома? — я хмыкаю. Жалости нет. Только презрение. — Слабая она у тебя. Шасси хлипкое. Не выдержала напора настоящего самца. Мой генофонд для нее оказался слишком мощным. Ну извини, я привык работать на максимальных оборотах. Это тебе не интегралы решать, тут энергия нужна.

Глаза Марка на секунду вспыхивают таким холодом, что, кажется, таракан Стасик под шкафом покрывается инеем.

— Твоя способность превращать любую трагедию в фарс самолюбования — это, безусловно, уникальная патология, — тихо говорит он. — Но не обольщайся. Ты не самец, Николай. Ты — оппортунистическая инфекция. Ты поразил организм, когда иммунитет был на нуле. Это не победа. Это паразитизм.

— Ой, да хорош умничать! — фыркаю. — Факт есть факт. Моя кровь победила твою! — впервые фокусирую взгляд на свертке. — Только жена у тебя бракованная, девку родила. Слабые гены… — замолкаю.

И тут мой мозг, заточенный на выживание, рождает гениальный план.