Развод по ее правилам

Глава 31

Гудок. Второй. Пятый. Десятый.

Я хмурюсь и сбрасываю вызов. Странно. Петр всегда берет трубку, если звонит Чемпион. Наверное, в душе. Или пересматривает мой лучшие бои, у него по утрам это вместо молитвы.

Навожу камеры и фоткаю весь этот ужас. Отсылаю Петру. Пишу ему:

«Тренер, нас уничтожают. Катя убивает наш спорт. Спасай империю».

Увидит фотки разоренного ринга — сам перезвонит в истерике.

А я не могу стоять без дела на руинах моего детища и ждать у моря погоды — не мой стиль.

Нужен план «Б».

Катя, конечно, заблокировала мои личные карточки, но у нас же есть корпоративные счета! Ими управляет Игорь. Мой финансовый директор. Тихий, очкастый ботаник, который без моего слова даже степлер новый купить не смел. Я его подобрал, когда он из какого-то банка вылетел, платил ему хорошую зарплату. Он мне по гроб жизни обязан!

Набираю номер Игоря.

«Абонент занят». И так несколько раз.

Он что заблочил меня? Своего босса?

Ах ты ж крыса канцелярская! Ну ничего. Я знаю, где он живет. Элитный ЖК, который он купил на премии с моих боев. Я разворачиваюсь, ловлю такси, не выдержу больше автобуса. Хоть приходится отдать почти все, что у меня есть.

В элитном лобби консьерж пытается меня остановить, но я просто сдвигаю его плечом — пусть спасибо скажет, что не хуком слева. Поднимаюсь на пентхаус, жму на звонок так, словно хочу вдавить его в стену.

Дверь открывается не сразу. На пороге появляется Игорь. В черном, длинном халате, в идеальных очках в роговой оправе, с чашечкой эспрессо в руках. Ни капли страха. Смотрит на меня, как на курьера, который перепутал пиццу.

— Игорь! — рявкаю я, отодвигая его и вваливаясь в просторную прихожую. — Ты страх потерял?! Почему трубки не берешь?! Какого хрена происходит с залами?! Мне нужен доступ к резервным счетам, быстро! Катька там совсем берега попутала!

Игорь невозмутимо делает глоток кофе.

— Доброе утро, Николай. Разувайся, пожалуйста. У меня паркет из карельской березы.

— Какой паркет?! — ору. — Деньги давай! Мне надо адвокатов нанимать и бабские гамаки из моего зала выкидывать! Это мое честно заработанное! Она не имеет права!

Игорь тихо вздыхает, ставит чашку на консоль.

— Николай. Ты, видимо, не до конца осознал свою диспозицию. У тебя нет денег.

— В смысле нет?! У компании обалденные обороты! Одно мое имя чего стоит!

— У компании — да. У Екатерины Петровны — да. А у тебя, Николай, только долги.

Я замираю, чувствуя, как остатки шаурмы просятся обратно.

— Какие еще долги? Ты что несешь, очкарик?!

Игорь поправляет очки на переносице.

— А ты думал, твои широкие жесты оплачивались из воздуха? Дорогие подарки, личные траты, ты же не замечал, сколько в день спускал. Катерина Петровна давно поручила мне оформлять все твои личные траты на любовницу как беспроцентные займы у компании. Ты же подписывал бумаги не глядя. Ты всегда говорил: «Игорек, не грузи меня цифрами, я чемпион, а не бухгалтер», — он достает из кармана телефон, тычет мне экраном в лицо, — Вот твои подписи. С сегодняшнего дня компания требует досрочного погашения. Ты банкрот, Николай.

Я стою, открыв рот. Мой собственный финансист… Моя ручная собачка…

— Ты предал меня, — хриплю я. — Мы же были командой! Я тебе премии выписывал! Ты же мужик, Игорь! Змеиная натура Катьки — это понятно, но ты-то почему под меня копал?! Она тебе заплатила?! Переспала с тобой?!

Игорь вдруг снимает очки. Его обычно спокойное лицо искажается такой жгучей ненавистью, что я невольно делаю шаг назад.

— Переспала?! — шипит, и в его голосе прорезается ледяной металл. — Дело не в деньгах, Коля. И уж точно не в постели. Дело в твоей драгоценной Ульяне!

— В Уле? А она тут при чем?!

— При том! — Игорь срывается на крик. — Твоя мармеладка затащила мою тещу, Клавдию Захаровну, в свой сектантский кружок по «дыханию маткой»! Она запудрила мозги пожилой женщине! Теща переехала к нам, чтобы «напитываться энергией успешного зятя». Она полгода каждое утро в пять утра садилась посреди моей гостиной на ковер из альпаки и… дышала! Она била в шаманский бубен, жгла полынь и орала мантры! Моя жена плакала сутками, моя жизнь превратилась в ад из-за твоей пустоголовой аферистки!

Он переводит дух, тяжело дыша.

— Но знаешь, Коля, это была лишь вишенка на торте. Я — семьянин. Я терплю закидоны тещи, потому что безумно люблю свою жену. А ты? Я долго смотрел как ты таскаешься за каждой новой тренершей в залах. Как ты сально шутишь с клиентками. И это имея дома Екатерину! Женщину, которая выстроила твою империю, пока ты играл в альфа-самца. Умную, преданную, потрясающую женщину. Я физически презираю таких, как ты. Вызверившихся от вседозволенности изменщиков.

Игорь надевает очки обратно, возвращая себе вид безжалостного финансиста.

— Поэтому, когда Екатерина Петровна попросила помочь ей освободиться от тебя, я не просто согласился. Я сделал это с восторгом. Она достойна свободы, а ты достоин того дна, на котором сейчас оказался. А теперь — пошел вон с моего карельского паркета.

Я не помню, как оказался за порогом его квартиры. Как вышел на улицу. Вообще мрак.

Меня только что нокаутировал бухгалтер. Бухгалтер, который был просто верной собачонкой. Я был уверен, он мне в рот заглядывает. А он за моей спиной…

Как так? Не верю, что ничего не осталось.

Быть этого не может.

Мне срочно нужен мой тренер! Он поможет. Он все для меня сделает. Он моя надежда.

Дрожащими руками я достаю телефон и снова набираю. Гудки. Давай же! Подними! Щелчок.

— Алло! Петр! Батя! — ору я так, что срабатывает датчик звука в коридоре. — Ты видел фотки?! Нас уничтожают! Ринг пилят! Катька совсем с катушек слетела!

На том конце провода слышится тяжелое, рваное дыхание.

— Империя уже рухнула! — вдруг визжит тесть в трубку. — Девки все узнали, Коля! Катька, Людка... Они меня к стенке приперли!

— Что узнали? — я хмурюсь, не понимая, о чем он несет. — Про Марка! Про Стратега! — орет тесть, срываясь на истерику. — Узнали, что это я заказал его избиение в подворотне! Что я заплатил тем отморозкам, чтобы они переломали ему позвоночник перед вашим боем за титул! Коля, они меня сожрут, приезжай!

Слова бьют меня наотмашь. Время вокруг замирает. Звук голоса тестя превращается в белый шум.

— Ты… что сделал? — шепчу я пересохшими губами.

Телефон выскальзывает из моих ослабевших пальцев и падает на мраморный пол с глухим стуком. Я не слышу, как тесть продолжает что-то кричать из динамика.

Слова тренера звенят в ушах. Человека, который лепил из меня чемпиона. Человека, который заменял мне отца. Он. В меня. Не верил.

А потом я резко срываюсь, ловлю такси, и плевать, что денег нет. Я обязан посмотреть ему в глаза. Мне надо все выяснить. Петр же не мог так со мной… он не имел права…