— Я... он... мы... - ловлю ртом воздух, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами. — Он мой гуру. Он Раджив. Мы ждем ребенка... И скоро улетим на острова. А вы, наверное, его бывшая жена, — в голову приходит спасительная догадка.
Индианка издает такой раскатистый, громоподобный хохот, что у меня на голове шевелятся волосы.
— Гуру?! Ой, не могу! — она вытирает слезу, выступившую от смеха, и снова замахивается тапком на сжавшегося мужика. — Какой он Раджив?! Он Раджу! Мой законный муж! У нас шестеро детей в Дели! Он сбежал на заработки и пропал! Я его через диаспору еле нашла!
— Шестеро детей?.. — мой голос становится тонким писком. Я смотрю на своего йога, который теперь выглядит просто как очень напуганный, щуплый гастарбайтер в дурацких шароварах. — Но он же... он же мастер духовных практик! Он читает ауру!
Я все еще не могу поверить, что просветление, дыхание маткой, все его учения… это… обман? Не может быть. Он был слишком убедительным. Он стольким помог.
— Ауру он читает! — женщина презрительно фыркает. — Он лук режет! Он пять лет в забегаловке помощником повара работал! Посуду мыл да овощи чистил! А потом скатерть со стола украл, штаны из нее сшил, точку на лоб поставил и пошел вас, дурочек разводить на чакры-макры!
Она снова бьет его тапком по плечу.
— Вставай, духовный учитель! Собирай свои пожитки! Поедешь домой, будешь долги отрабатывать!
— А мои деньги! Раджив, верни мне деньги! Ты брал их очищать! — всхлипываю. — Они мне сейчас нужны!
— Деньги все нужны, — хмыкает женщина. — А тебе, дуре, будет наука, нечего на чужих мужей засматриваться. А деньги пойдут на благое дело! На наших детей!
— Отдайте! — топаю ногой. — Раджив, скажи ей! У нас тоже ребенок будет!
Он, потирая ушибленное плечо нехотя смотрит в мою сторону. И глазах испуг, но не из-за меня, а потому что над ним возвышается эта женщина. А на меня он смотрит с раздражением.
— Ульяна... - бормочет обычным, писклявым голосом. Никакого бархатного баритона. — А ты... ты почему живая? Тебя что, те бешеные тетки не растерзали?
Моргаю, чувствуя, как немеют кончики пальцев.
— Какие тетки? Раджив, о чем ты?
— Раджу! — рявкает индианка, отвешивая ему звонкий подзатыльник, а потом поворачивается ко мне. На ее лице появляется брезгливая усмешка. — Тебя искали какие-то тетки в сети. И мой муж, никогда не страдал излишним состраданием. Он сдал им твой адрес за скромный перевод. И потом мне этим хвастался, желая задобрить. Правда он не сказал, что и тебя успел обрюхатить, — снова йогу прилетает подзатыльник.
— Но как?! — шепчу, глядя на этого жалкого человечка на ковре. — Откуда ты знаешь адрес? Я же не говорила, где живу…
Я это тщательно скрывала, чтобы мой Раджив не узнал про Колю, про мое положение. Он бы не простил мне другого мужчину.
Он трусливо вжимает голову в плечи и шмыгает носом.
— О, Ульяна... Я же мастер выживания. Ты думаешь, я не знал, что ты путаешься с этим боксером Колей? Пока ты приносила мне его деньги, мои чакры были абсолютно спокойны, и мне не было до этого дела. Но когда денежный поток вдруг иссяк, я пошел в его спорт-клуб... проверить ауру. А там уже и не тренажерный зал, а фитнес-клуб. А девочки на ресепшене там так ржали! С удовольствием мне рассказали, что твой Чемпион давно обанкротился и живет с какой-то девкой в коммуналке.
— Слушай, слушай, дура! — усмехается женщина.
— Раджив… я думала ты меня любишь? — вытираю слезы, которые катятся из глаз непрерывным потоком.
— Кого мне любить? — окидывает меня брезгливым взглядом. — Я люблю только свою жену Гиту, — поднимает голову и заискивающе смотрит на нее. — А когда прошлый раз ты пошла в туалет смывать карму, я залез в твой телефон. Пароль я раньше подсмотрел. И проверил приложение такси. Так узнал адрес. Как чувствовал, что он мне понадобится.
Он рад своей находчивости… гордится ею…
Воздух окончательно покидает мои легкие. Я ради него пошла на это кидалово. Я собрала деньги с этих несчастных девчонок, наобещала им золотые горы, тряслась от страха, чтобы оплатить его «кармический долг». А он... он не просто чистил овощи и плодил детей! Он шпионил за мной, рылся в моем телефоне и в итоге сдал меня на растерзание разъяренной толпе! И теперь преспокойно укатит с женой!
От вопиющей несправедливости меня разрывает! И от того факта, что я ничего с этим не могу сделать!
А я еще и беременна… заливаюсь слезами, не в силах их остановить.
Но им дела нет до моей боли. Ни капли сочувствия.
Меня под окнами ждет толпа линчевателей. У меня нет ни богатого мужа, ни просветленного гуру, ни денег, ни пути к отступлению. У меня есть только Коля, который тоже нищий.
И что мне делать?