Развод по ее правилам

Глава 48

Марк кладет мне на тарелку мясной пирог, от которого исходит такой аромат, что мой рот мгновенно наполняется слюной, и салат. Его действия точные и выверенные. Наливает мне минеральную воду. И только потом кладет угощения на свою тарелку.

Первые несколько минут мы просто едим в тишине. Это та самая редкая, комфортная тишина, когда не нужно судорожно придумывать темы для разговора, чтобы заполнить паузы.

— Передайте Кире, что ее эмпирический опыт в британской кулинарии заслуживает высшей оценки, — Марк откладывает вилку и берет стакан с минералкой. — Идеальный баланс вкусовых паттернов и структурной плотности.

— Эмпирический опыт? Вкусовые паттерны? Марк, это просто картошка с запеченным фаршем, — с улыбкой качаю головой. — Обычный мужчина на вашем месте просто сказал бы: «Катя, как вкусно, можно добавки». А вы даже домашний ужин хвалите так, словно защищаете диссертацию.

Марк чуть приподнимает бровь, и в его глазах вспыхивают смеющиеся искорки.

— Статистическое большинство мужчин слишком примитивно формулирует сенсорные отклики. Я предпочитаю терминологическую точность.

Я внимательно смотрю на него. В мягком свете кухонных ламп его лицо кажется менее жестким. Шрам над бровью уже не выглядит как метка хищника. В этот момент его фирменная словесная манера вдруг кажется мне не просто забавной, а скрывающей что-то очень важное.

— Марк... - делаю крошечную паузу, собираясь с мыслями. — Можно задать вам один очень личный вопрос?

— Моя информационная база полностью в вашем распоряжении, Екатерина.

— Вот об этом я и говорю. Почему вы так разговариваете? — произношу это очень мягко, без капли насмешки, только с искренним любопытством. — Термины, алгоритмы, законы физики. Вы словно постоянно прячетесь за броней из сложных слов. Вы же не родились с подобным набором терминов и фраз?

Марк замирает. Уголок его губ поднимается в полуулыбке, но взгляд становится непривычно глубоким, направленным куда-то в прошлое. Он неспешно крутит стакан с минералкой.

— Вы очень проницательны, Катя. Нет, не родился. — он делает небольшую паузу. — В юности я страдал критическим дефектом базовой комплектации. Я был возмутительно, иррационально добрым парнем.

Я удивленно приподнимаю брови.

— Эмпатия без фильтров ведет к быстрому истощению ресурса, — ровным, но чуть более теплым голосом продолжает Марк. — Я вырос в обычной семье. Не умел говорить «нет». Помогал всем подряд: тащил на себе чужие курсовые в институте, одалживал деньги, которые мне не возвращали, решал чужие проблемы в ущерб своим. Люди — существа прагматичные. Они мгновенно считывают безотказность и начинают паразитировать на ней.

Слушаю его, затаив дыхание, и вдруг очень живо представляю этого молодого, умного, искреннего парня, которым пользовались все кому не лень. Мое сердце предательски сжимается.

— И что вы сделали?

— Я понял, что если не изменю архитектуру взаимодействия с социумом, меня просто сожрут, — Марк смотрит мне прямо в глаза. — И я разработал личный файрвол. Защитную оболочку. Я начал отгораживаться от людей ледяной рациональностью и сложной терминологией. Этот язык стал моим щитом. Моим людским фильтром.

Он делает большой глоток минералки. Какое-то время смотрит на стакан, потом поднимает на меня взгляд.

— Большинство людей пугались. Им было некомфортно, они не хотели напрягать интеллект, чтобы пробиться сквозь эту стену, и уходили. Отсеивались любители легкой наживы. А те немногие, кто оставался... кто понимал этот язык или хотел понять — те становились моим ближним кругом. Хотя должен признать, со временем я осознал, что и это не идеальная броня и в ней много уязвимостей.

— А потом вы просто привыкли? — догадываюсь я.

— Именно, — Марк кивает. — Сначала это была маска, а потом она вросла в кожу. Стала частью меня. Этот алгоритм защищал меня в бизнесе, помогал выигрывать переговоры и держать дистанцию. Я перестал быть удобным парнем. Я стал Стратегом.

Он замолкает. На кухне слышно только тихое гудение холодильника. Я смотрю на его сильные руки, на четкий профиль. Этот мужчина, который кажется всем железной машиной, на самом деле просто когда-то давно спрятал свое огромное, доброе сердце за бетонной стеной интеллекта, чтобы его не растоптали.

— Знаете, что самое забавное? — тихо говорю я, не отрывая от него взгляда. — Мы с вами очень схожи в этом. Я тоже выстраивала свою защитную стену. Я думала, что если буду контролировать каждый сантиметр своей жизни, мне никто не сделает больно. Я тоже спряталась, Марк. Только не за умными словами, а за графиками, планами и иллюзией власти над мужем.

— Мы оба скрывались за своей броней. И оба оказались преданы теми, кого пустили за броню.

Его взгляд становится таким плотным, осязаемым, что по моей коже бегут мурашки. Он медленно протягивает руку через стол. Его большие, теплые пальцы накрывают мою ладонь.

— Но сейчас, Катя, — его голос звучит глубоко, бархатно, пробирая до самых костей. — Мы сидим на вашей кухне. И впервые за очень долгое время моя система не фиксирует угрозы. С вами мне не нужен файрвол.

— И мне он не нужен, — едва заметно киваю.

— Катя, вы — единственный человек, который переводит мой код без искажений, — Марк переплетает наши пальцы. Движение получается абсолютно естественным. — И, смею заметить, за вашей броней скрывается невероятно живая, теплая и красивая женщина.