Развод по ее правилам

Глава 25

— Изменил… — он машет рукой, будто отгоняет муху. — Ой, ну трагедия! Ну, сходил налево. Ну, сбросил напряжение! Он же мужик, Катя! Самец! У него тестостерон из ушей лезет, даже без боев! Ему природа велит! А ты… ты должна быть мудрее! Ты же жена Чемпиона! Твоя задача — тыл прикрывать, а не устраивать истерики из-за одной юбки!

Приходится признать — его кумир побеждает нокаутом.

— Пап, тебе плевать, что он меня предал? Тебе плевать, что он заделал ребенка на стороне? — все же делаю еще одну попытку достучаться до отца. Привожу очередные аргументы.

— Ребенка? — отец осекается.

— Да. И не одного, возможно.

— Ну… сглупил, — отец морщится, вижу, как судорожно ищет оправдание. Лицо светлеет, когда его находит. — Это бабы виноваты! Сами вешаются! Они же видят — генофонд! Он же Аполлон! А ты… ты просто не удержала! Значит, плохо старалась!

— Дед, ты сейчас серьезно? — голос Киры звучит ледяным душем. Она встает, глядя на деда с нескрываемым презрением. — Папа — предатель. Он маму на помойку променял. В прямом смысле.

— Молчи, малявка! — рычит отец. — Ты жизни не знаешь!

— Петя! — ахает моя мама, ставя чайник на стол с таким стуком, что чашки подпрыгивают.

— А что Петя?! — орет отец, распаляясь. — Я правду говорю! Бабы вечно из мухи слона делают! Ну гульнул! Вернулся бы! Покаялся! Шубу бы купил! И жили бы дальше! А она… Развод! Ты понимаешь, что ты натворила?! А бизнес? А залы? Кто империей управлять будет?!

Я улыбаюсь. Холодно. Зло.

— А нет больше империи, пап. Залы — мои. По документам. Все четко. А Коля теперь там никто.

— Ты… — отец задыхается, хватая ртом воздух, как рыба на льду. — Ты… ты что, зверина? Ты спорт губишь! Ты будущих чемпионов убиваешь! Из-за своих бабских обид?! Ты у мужика дело жизни отняла!

— Дело жизни? — смеюсь. — Пап, он ходил там как индюк напыщенный. А делами, финансами я всегда занималась. А он мог только тренершам собеседования устраивать и их фигуру оценивать. И теперь я там устрою фитнес-центр для женщин, пилатес, стретчинг.

— Стретчинг? — отец орет так, что дрожат стекла. — Бабы в лосинах?! На месте святилища бокса?! Ты… ты предательница! Ты отца родного не уважаешь! Я в него душу вложил! Я его из грязи достал! А ты мой проект в унитаз спустила! Верни ему залы! Немедленно!

— И не подумаю.

— Да ты дура, Катька! — он стучит кулаком по столу. — Кому ты нужна-то будешь, разведенка? А он — орел! Он сейчас встрепенется, найдет себе молодую, которая мозг не клюет, и новые залы откроет! А ты будешь локти кусать!

— Дед, ты серьезно? — фыркает Кира. — Ты слишком большого мнения о папе. Новые залы он откроет разве что в подвале с крысами.

— Коля — он Феникс! Он восстанет! — отец выпячивая грудь.

— Заткнись ты уже, Петя! — взрывается мама. — Как только у тебя язык поворачивается говорить эти мерзости?

Мама стоит, уперев руки в бока, и вид у нее такой, что папа с опаской на нее косится.

— Нин, ты чего? — он теряется.

— Того! Слышать тебя тошно! — она наступает на него. — Дочь родную грязью поливаешь ради этого… павлина надутого?! «Проект», «шедевр», «самец»… Тьфу! Кобель он, твой Коля! Обычный, похотливый кобель! Я всегда говорила — глаза у него бегающие, гнилые! А ты: «Талант, талант»… Да грош цена такому таланту, если он семью предал! Если он дочь родную на другую бабу променял!

— Молчи, женщина! — пытается вернуть авторитет отец. — Ты в большом бизнесе ничего не смыслишь!

— Зато я в людях смыслю! — отрезает мама. — И я вижу, что наша дочь — золото. А твой Коля — пустышка в красивой обертке. И если ты сейчас хоть слово еще скажешь в его защиту… я тебе, Петя, сама хук слева пропишу. Сковородкой, — для убедительности хватает ее с плиты.

В этот момент дверь открывается, и в комнату заходит Лина. Видно, что не так давно проснулась. Она стоит в дверях, сжимая в руках альбом для рисования. Лицо у нее серьезное.

Понимаю, что дочь слышала если не все, то многое.

— Линочка… — отец тут же меняет тон на елейный. — Внученька, иди к дедушке!

Лина не двигается с места. Она смотрит на деда своими огромными глазами, в которых больше нет детской наивности.

— Линочка, — продолжает отец, — Скажи маме, что ты любишь папу. Что он у тебя герой.

— Папа не герой. Он предатель.

— Лина! Кто тебе такой глупости научил? Мать?! — отец зыркает на меня.

— Нет, — Лина качает головой. — Я сама видела. Он забирал меня из школы с той теткой. С Улей.

Отец бледнеет.

— С какой еще Улей? Это сотрудница… коллега!

— Коллеги не целуются в засос, дедушка, — жестко, по-взрослому отрезает моя младшая дочь. — В кафе. Пока я в туалет ходила. Он думал, я маленькая, я не пойму. А я поняла. Он хотел, чтобы я с ней дружила. С теткой, с которой он маме изменяет. Он предатель, дедушка. И ты предатель, если его защищаешь.

В комнате повисает тишина. Мертвая. Звенящая.

Лина подходит к Кире и тихо шепчет:

— Я рада, что ты вернулась, — тянет руку ко мне, давая понять — мы команда.

И тут мама выглядывает в окно. Я слышу звук паркующегося автомобиля.

— Вот так день сюрпризов, — ахает мама. — Люда приехала. Без звонка. Предупреждения. Кать, — поворачивается ко мне, — У твоей сестры все хорошо?

— С Людкой все хорошо быть не может, — отец поджимает губы.