Развод по ее правилам

Глава 40

Месяц спустя…

— Поздравляю, Екатерина Петровна. Вы официально свободная женщина. И, смею заметить, весьма состоятельная.

Мой адвокат кладет передо мной на стол папку с документами. На самом верху лежит оно — свидетельство о расторжении брака с печатью. Бумажка, которая стоит дороже всех золотых поясов моего бывшего мужа.

Смотрю на этот документ, и из моих легких со свистом выходит воздух.

Я свободна.

Этот месяц был похож на скоростной спуск на американских горках, но я ни разу не закрыла глаза.

Коля, конечно, пытался что-то доказать, сопротивляться. Он вначале звонил, угрожал судами, кричал в трубку, что отберет у меня все. Я просто заблокировала его номер.

У него нет денег на приличных адвокатов. Даже если бы и были, то все мое по праву. Тренажеры, которые Коля покупал за свои деньги, были проданы и ушли на уплату его же долгов. Но все равно этого не хватило, и он остался должен.

Но есть и ложечка дегтя во всем этом. Коля кричал про залы, империю, но ни разу не вспомнил о дочерях. Он же у них не заблокирован, но ни Кира, ни Лина так и не получили звонка от отца.

Он словно вычеркнул девочек из жизни. И как сказал адвокат, его пугали алименты, которые он должен платить, но не спросил про право видеться с дочерью.

Алиментов нам от него не надо. Мы с девочками его отпускаем.

Кира отнеслась ко всему философски. А Лина, да, она обижена на папу, но она не ожидала, что он так резко и с концами исчезнет из ее жизни. Она все же любит отца, и мне больно было смотреть, на ее грусть и сожаления.

Но мы с Кирой постарались сделать все, чтобы отвлечь Лину. Чтобы она понимала, что ее любят, что мы всегда рядом.

— Мы настоящая банда! — Лина это повторяет каждый день.

За этот месяц мы с дочками стали еще ближе друг к другу. Сплотились и наслаждаемся гармонией и уютом дома.

Сестра погостила совсем немного и уехала к себе. У нее там почти бывший муж бушует. Он не Коля, он хитрый и подлый, все не успокаивается, устраивая ей разные пакости. Мы с сестрой советуемся, созваниваемся каждый день и держим друг друга в курсе наших дел. Отношения заметно потеплели.

Планируем с девочками скоро съездить к ней в гости. Кира очень хочет увидеть Алину, дочь Люды. Девочки дружат и постоянно списываются.

Я бы и раньше вырвалась, но у меня слишком много работы навалилось. Надо было переделывать залы Коли в студию для женщин. Я лично занималась интерьером, продумывала каждую деталь. Я вытравила дух Коли из этого места. И всего через три часа открытие.

Поглаживаю пальцами гладкую бумагу свидетельства о разводе. Сегодня идеальный день.

— Спасибо, Аркадий, — пожимаю руку адвокату. — Вы отлично поработали. Вечером жду вас на открытии.

А я позволяю себе еще немного расслабленного состояния. Просто дышать, осознавая, что я получила развод. Сладкое слово «Свобода».

В назначенное время я произношу речь, на открытии главного центра. Мои девочки в первом ряду, ободряюще улыбаются, Лина показывает большой палец.

Народу собралось очень много. Жаль, сестра не смогла приехать, у нее там кипят свои разборки. Но она прислала подарок, поздравления и огромную корзину белых орхидей.

Я стою у фитобара в элегантном брючном костюме цвета слоновой кости, принимаю поздравления и чувствую небывалую легкость.

И тут двери студии открываются. Смех и разговоры у входа на секунду стихают. Женщины инстинктивно поворачивают головы.

Появление Марка Таранова не остается незамеченным.

В безупречно скроенном темно-синем костюме, без галстука, с этой его фирменной грацией тяжеловеса. От его мужской, подавляющей энергетики в воздухе начинает искрить.

Мы не виделись с того самого вечера в английской библиотеке. Но мы созванивались. Пару раз в неделю, стабильно. Я интересовалась здоровьем девочки и как в целом обстоят дела, а Марк вежливо и тактично спрашивал, не нужна ли мне помощь с бюрократией или логистикой. Наши разговоры были короткими, сдержанными, безупречно вежливыми. Но в этой сдержанности было столько скрытой силы и тепла, что после каждого звонка я еще минут десять глупо улыбалась экрану телефона.

Я извиняюсь перед собеседницами и иду ему навстречу. Сердце почему-то делает радостный кульбит.

— Марк. Вы все-таки пришли, — протягиваю ему руку.

— Добрый вечер, Катерина, — он берет мою руку и вместо рукопожатия целует ее. — Пропустить визуализацию вашей победы было бы преступлением против логики. Признаюсь, трансформация пространства впечатляет. Конвертировать агрессивную среду в оазис эндорфинов — блестящий менеджмент.

— Стараюсь, — сдержанно киваю. — Рада, что вам понравилось.

Мы отходим к панорамному окну, подальше от шумной толпы. Марк смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах читается неподдельное уважение.

— Вы выглядите так, словно сбросили гравитационные оковы, Екатерина. Бумаги подписаны?

— Пару часов назад. Я свободна.

— Мои поздравления.

Он хочет добавить что-то еще, но тут из внутреннего кармана его пиджака раздается строгая, короткая трель звонка.

Марк хмурится.

— Прошу прощения.

Я стою рядом и вижу, как меняется его лицо. Легкая расслабленность исчезает без следа. Черты заостряются, превращаясь в камень. Шрам над бровью белеет. Взгляд серых глаз становится острым, как скальпель, и фокусируется на мне.

— Понял. Буду через полчаса, — коротко бросает и сбрасывает вызов.

— Марк? Что случилось?

— Моя супруга. Она очнулась.