Развод по ее правилам

Глава 59

С того памятного вечера под стеклянным куполом ресторана, когда Алена заморозила счета Марка, прошло три сумасшедших и невероятно насыщенных месяца.

Марк не умеет паниковать, он уверенно с азартом стал отбиваться от нападок почти бывшей жены. Он не просил помощи, хоть я и предлагала подключить своих знакомых. Но он уверенно сказал, что это его битва и он должен сам с ней разобраться. А его поняла. Тем более, своих дел, в виде внезапно свалившейся популярности у меня был вагон.

Марк не жаловался, просто действовал четко и выверенно. И мне рассказывал о ходе действий, делился промежуточными успехами. Хотя Алена затронула и меня. По крайней мере попыталась.

И все это время она, как раненый зверь, пыталась огрызаться. Ее удары по Марку не приносили желаемых результатов, поэтому она попыталась ударить по мне. Заказные, грязные статьи в желтой прессе о «хищнице», отжавшей бизнес у мужа-чемпиона, попытки натравить на мой фитнес-залы проверки, сорванные поставки эксклюзивной плитки для моего ключевого дизайн-проекта...

Но Марк... Марк был везде. Невидимый, но непробиваемый купол. Я узнавала о проблемах только тогда, когда он звонил и своим ровным, бархатным баритоном сообщал: «Екатерина, тот вопрос с налоговой закрыт, они принесли извинения. А плитку уже везут, я нашел альтернативного поставщика в Италии». Он пресекал любые атаки Алены до того, как они успевали меня расстроить. Он стал моим личным, несокрушимым щитом.

Чего скрывать, это было очень непривычно и до жути приятно.

И еще как-то совершенно незаметно Марк вписался в нашу сугубо женскую, домашнюю жизнь.

Я до сих пор с улыбкой вспоминаю, как в один из выходных застала его на ковре в гостиной. Марк, в своих безупречных брюках, но в простой черной футболке, босиком, на полном серьезе клеил с Линой какой-то безумно сложный макет замка. Весь в клее, перепачканный маркером, он терпеливо объяснял моей дочери основы структурной плотности башен. И Лина, обычно такая непоседливая, слушала его, затаив дыхание, и смеялась над его сухими, но удивительно точными шутками.

А вечерами, когда младшая засыпала, Марк пил чай на кухне с Кирой. Они с удовольствием обсуждали мировую экономику, котировки акций и логику бизнес-процессов. И Марк не притворялся, не сюсюкал. Он разговаривал с моей дочерью как с равной. Завоевав тем самым уважение Киры.

И, конечно, были наши прогулки. После тяжелого рабочего дня, мы выходили на улицу. Просто гуляли по аллеям под луной, вдыхали свежий воздух и говорили обо всем на свете. Марк все больше раскрывался, рассказывал о своей жизни, мыслях, идеях. Я узнавала его с разных сторон. При этом он не выпячивал грудь и не пускал пыль в глаза, он был сам собой. И я чувствовала, как между нами, с каждой такой минутой, с каждым случайным касанием плеч, нарастает невыносимый магнетизм.

Нас тянуло друг к другу со страшной силой. Словно два мощных магнита. Достаточно было одного движения, одного шага навстречу... но мы продолжали держаться на расстоянии. Марк чтил свой кодекс чести, а я... я просто наслаждалась этой сладкой, мучительной дружбой, боясь спугнуть ту магию, которая родилась между нами.

В одну из наших прогулок, именно когда мир казался идеальным, мы столкнулись с прошлым.

Навстречу нам по тротуару шли двое. Коля и Уля. Она шла, тяжело переступая ногами, ее живот был уже довольно большим. От былого лоска «Богини Изобилия» не осталось и следа. На ней было какое-то помятое, бесформенное, видавшее виды трикотажное платье, волосы собраны в тусклый пучок, а на несчастном, осунувшемся лице застыла маска хронической усталости. Она смотрела куда-то в сторону и тихо всхлипывала.

Зато Коля выглядел вполне бодро. Одет он был просто, но в свежие вещи — новые джинсы, чистая белая футболка, неплохие кроссовки. Он размахивал руками и увлеченно, на повышенных тонах, вещал ей о каком-то своем очередном гениальном плане.

Внезапно Коля повернул голову. Его пламенная речь оборвалась на полуслове. Он замер, уставившись на нас. Его взгляд мгновенно сфокусировался на Марке. На лице тут же отразилась ненависть, он переводил взгляд с меня на Марка и обратно.

— Опа. Какие люди, — злобно процедил, преграждая нам путь. — Спелись, значит? Идеальная парочка стервятников.

Уля тоже подняла заплаканные глаза. Увидев меня, в ее тусклом взгляде вспыхнула чистая, концентрированная зависть.

— По головам идешь, Катька, да? — скривила губы. — Лишь бы красиво жить. У мужа все отняла, теперь на чужие миллионы прыгнула...

А вот Марка она облапала оценивающим жарким взглядом, но мой спутник даже не смотрел в ее сторону.

Передо мной стояла озлобленная, сломленная своими же иллюзиями женщина. Я давно о ней забыла. Не заставляю больше быть с Колей. Но она с ним.

— Уль, займись своей жизнью, а в мою не лезь. Это чревато последствиями.

Она судорожно сглотнула и отвела взгляд.

Коля сделал шаг вперед, сжимая пудовые кулаки, явно собираясь сказать какую-то гадость, но Марк чуть выступил вперед, закрывая меня плечом. Его лицо превратилось в гранитную маску.

— Николай, — от голоса Стратега веяло уверенностью и силой. — Ваша способность генерировать убыточные сценарии остается единственным стабильным активом в вашем портфеле. Анализируя ваш текущий статус и уровень социальной деградации вашей спутницы, я констатирую полный дефолт вашего совместного предприятия. — Марк безразлично окинул взглядом сжатые кулаки боксера. — Настоятельно рекомендую вам сменить траекторию движения прямо сейчас, пока я не классифицировал вас как визуальную угрозу и не утилизировала в ближайшую ливневую канализацию. Всего доброго.

Марк мягко, но властно положил руку мне на талию, и мы обошли застывшую пару, продолжив свой путь.

Я оглянулась лишь раз. Коля так и стоял, тяжело дыша, не смея пойти за нами, а Уля снова начала тихо плакать, вытирая нос рукавом помятого платья.

— Как странно... — сказала задумчиво, прижимаясь плечом к Марку. — Смотрю на него, и кажется, что он из другой реальности.

— Люди сами выбирают свой путь, Катя, — спокойно ответил Марк, перехватывая мою ладонь. — Они выбрали стагнацию. Вы выбрали эволюцию. Закономерный исход.

Мы свернули в парк, навсегда оставляя призраков моего прошлого позади.