Развод по ее правилам

Глава 6

Погодка на редкость отвратная, под стать периоду в моей жизни — мерзкая, серая, слякотная. А ведь еще пару часов назад я был уверен — у меня впереди жизнь заиграет новыми красками.

Даааа, заиграла. Но ничего, я же боец. Справлюсь.

Кто мог предположить, что итальянские дорогущие туфли не предназначены для бега по мокрому снегу и грязи? За что только такие бабки дерут?

Подошва скользит, как на катке. Я машу руками, словно ветряная мельница, пытаясь удержать равновесие. И тут — вжух! Мимо проносится какая-то ржавая тарантайка. Волна грязной, маслянистой жижи поднимается в воздух и со смачным шлепком приземляется на меня. Я замираю. Мои брюки из последней коллекции. Мой кашемировый пиджак песочного цвета. Теперь я выгляжу так, будто меня обгадил гигантский голубь. Весь левый бок покрыт серой дрянью.

— Урод! — ору я вслед ржавому корыту. — Да мой пиджак стоит дороже твоей жизни! Я тебя найду! Я тебя закопаю!

Но тачка уже скрывается в тумане, а автобус начинает закрывать двери. Я мчу из последних сил, перепрыгивая через лужи.

— Стой! Стой, тебе говорят! — барабаню кулаком по грязному стеклу.

Водитель, усатый мужик с глазами вареной рыбы, лениво нажимает кнопку. Двери с шипением разъезжаются. Я шагаю внутрь.

В нос ударяет запах, который я давно вытравил из памяти. Запах бедности. Смесь мокрой псины, тухлятины, несвежих тел и перегара. Это не транспорт. Это душегубка на колесах. Скотовозка для неудачников, у которых не хватило мозгов заработать себе на нормальную жизнь.

Я брезгливо оглядываюсь. Салон набит битком. Люди стоят, прижавшись друг к другу, как шпроты в банке. Серые лица, пустые глаза, дешевые китайские пуховики. Биомасса. Они едут с работы на свои окраины, чтобы там жрать макароны и смотреть сериалы про богатых. И я, странной волею судьбы, случайно оказался среди них. Как бриллиант, упавший в навозную кучу.

— Проходим в салон, не задерживаемся! — рявкает какая-то бабка с тележкой, пихая меня в спину.

— Руки, — рычу.

Презрительно отряхиваю рукав, хотя надо признать, мой шмот уже никакая химчистка не спасет.

Я протискиваюсь на заднюю площадку, стараясь не касаться липких, жирных поручней. Меня мутит. От духоты, от близости этих тел, от того, что я пропитываюсь атмосферой этого дна. Я расправляю плечи, стараясь казаться выше всей этой толпы. Пусть видят. Пусть завидуют. Даже в грязи Николай Молот остается королем.

— Оплачиваем проезд, — раздается громогласный окрик в опасной близости.

Вот теперь хочется, наоборот, стать незаметным. Как я оказался в таком дурацком положении? Это могло произойти с кем угодно, только не со мной.

Пытаюсь заныкаться в дальнем углу. Может, не заметит?

Но сегодня звезды точно не на моей стороне.

Ко мне надвигается женщина-танк в оранжевом жилете. Ее габариты напоминаю моих самых ярых соперников по рингу. Тех, которых едва получалось уложить на лопатки.

— Оплачиваем! — подходит впритык ко мне.

— У меня нет мелочи, — небрежно бросаю, отворачиваюсь к запотевшему окну. — Считайте, что я украсил ваш рейс своим присутствием.

— Чего?! — басит женщина-танк.

— Вы телевизор смотрите? Я — Николай Молот. Чемпион! Легенда бокса! Я не плачу в общественном транспорте. Это общественный транспорт должен доплачивать мне за рекламу.

По салону прокатывается смешок. Кто-то достает телефон и начинает снимать. Начинают узнавать. Правильно. По идее, это может стать отличным пиаром. Пусть видят, как я близок к народу.

В этот момент в кармане звонит телефон. Продолжаю сохранять невозмутимость и вальяжно подношу трубку к уху.

— Да, мармеладка.

— Коля, у нас проблемы! Срочно приезжай! — кричит так, что невольно морщусь.

— Что случилось, душа моя? — спрашиваю спокойно, а внутри неприятно саднит. Неужели и тут Катька не брехала? Да, ну быть не может.

— Меня выселяют! Хозяин дал пятнадцать минут на сборы, а они заканчиваются! — надрывно всхлипывает.

Может… в этот день может случится все самое паршивое.

— Тише, мармеладка. Я уже еду к тебе, — пытаюсь ее успокоить.

И тут автобус издает какой-то дикий звук, меня качает так, что приходится уцепиться за липкий поручень и по закону сегодняшнего дня — вляпываюсь ладонью в чью-то жвачку.

— Коля, ты где, что это за звуки? Ты меня слышишь?

— Я это… еду к тебе на спецтранспорте. Мигом домчит, — сам не понимаю, почему такое сморознул в критический момент.

— Слышь, спецтранспорт, ты меня задерживаешь! Или платишь, или на выход, чемпион недоделанный, — кондукторша орет мне в лицо.

— Коля, кто там кричит? Что происходит? — панический голос любимой в одном ухе, надо мной-женщина танк.

У меня сейчас башка треснет!

— Уля, успокойся! — кричу в трубку. — Я сейчас приеду и порву этого хозяина! Я ему устрою…

— Сейчас я тебе устрою, если не заплатишь, заяц! — и снова ор женщины-танка.

— Ты можешь мне объяснить! — не унимается, Уля.

— Мармеладка, меня тут просто это… фанаты окружили. Сейчас дам автографы и приеду. Я скоро, — сбрасываю вызов.

— Народ кто долганет чемпиону на проезд, завтра в пять раз больше отдам! — выкрикиваю в толпу. — Нет в десять! Я просто кошелек дома забыл.

Пытаюсь хоть так выйти из ситуации, они же меня точно узнали. Не могли не узнать.

Сначала тишина, а потом раздается чей-то голос:

— Иди работай, умник!

— Тут нет лохов, чтобы на разводняк дешевый вестись!

— Короче, ясно-понятно! — громогласно изрекает кондукторша. — Михалыч, тормози! Высаживаем зайца-чемпиона.

— Я… мне тут… недалеко… — теряюсь. — На улице такая погода.

— Выметайся! — женщина-танк подталкивает меня ко входу.

Выхожу из автобуса и прямиком в огромную грязную лужу своим итальянским ботинком. Автобус фыркает черным дымом и уезжает, увозя тепло и свет.

А до дома Ули еще прилично. Но ничего, сжимаю волю в кулак, ускоряюсь, подгоняемым тем, что все напасти закончатся едва окажусь в объятиях любимой.