Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 19. Что Богдан пообещал Диане?

Мы только ступаем на пирс, а за спиной как будто не шторм, а целая пережитая жизнь. Я мокрая до нитки, с дрожью в руках и бешеным сердцебиением.

И вроде бы надо радоваться, но…

К нам подходит любовница мужа.

— О, добрались, значит, — голос у Дианы противно звонкий. Самая настоящая хабалка.

Я поворачиваю голову. Диана стоит метрах в трёх от нас. Кожаные брюки обтягивают ноги, как вторая кожа, пальто короткое, волосы развиваются, будто она тут звезда рекламного ролика дешёвого парфюма.

— Ты здесь зачем? — спрашивает Богдан низким, ясным голосом.

— Ты сам просил встретиться, зайчик, ты что, забыл? Да и я волновалась: ты пропал, трубку не берёшь, — Диана скрещивает руки на груди и бросает взгляд в мою сторону, будто я тут лишняя, а не она.

Богдан смотрит на неё с легким прищуром, его взгляд становится все острее. Но его любовницу с ее болтовней уже не остановить.

— Нам надо кое о чём поговорить, — виляя бедрами, она выхаживает нам навстречу. — Но мы же не будем задерживать Алису, правда, зайчик? — продолжает она.

— Че еще за «зайчик»? — обрубает ее муж. — Базар фильтруй. Особенно при моей жене. Зря торопилась. Уезжай, — он жестом показывает в сторону парковки.

— Ехать домой без тебя? — она капризно дует пухлые губы.

От её слов и манеры речи меня трясёт ещё сильнее. И дело не в неприязни, а в злости. Меня начинает подташнивать. То ли от происходящего, то ли от адреналина, который всё ещё не отпустил после страха смерти в море.

Я делаю шаг вперёд. Соленый ветер бьёт со всей силы и залетает под одежду, но мне так жарко, что хочется прыгнуть обратно в воду, чтобы охладиться, прийти в себя и заодно избавить себя от муки лицезреть эту жалкую сцену.

— На меня внимания не обращайте, «зайчики», — сдержаться от сарказма не получается. — Мне пора, — бросаю я и уверенно направляюсь к припаркованной недалеко машине.

— Алиса, подожди, — Богдан настигает меня в два шага и хватает за руку.

— Отпусти, — стряхиваю его хватку и продолжаю идти в быстром темпе не оборачиваясь.

— Алиса, ну, подожди же говорю! — голос Богдана звучит близко, даже несмотря на то, что я почти срываюсь на бег.

Он догоняет. Конечно догоняет.

Я продолжаю идти. Мокрые волосы липнут к лицу, а внутри всё сжимается. И даже не от обиды, а от дикого стыда. За него.

В спину бьет противный голос Дианы. Уж кто-кто, а она вообще должна молчать в тряпочку.

— Да брось, Алис. Ну чего ты так заводишься? — она звучит так, словно я глупая, капризная девочка.

Я знаю, что она делает. Она старается обесценить меня, мои чувства, мои переживания. Но её мнение, это последнее, что меня волнует в этом мире.

Я замираю. Только на секунду. Потому что, если сейчас не остановлюсь, я просто взорвусь.

Оказывается, она тоже спешила догнать меня.

Медленно поворачиваюсь к ней. Она уже почти вплотную. И не к Богдану, а ко мне. Стоит в своей нелепой «драматической» позе, склонив голову набок.

— Ты что-то хотела? — спрашиваю я, и сама удивляюсь, насколько спокойно это звучит.

— Да. Чтобы ты не мучила ни себя, ни Богдана, — отвечает она и кладёт руку ему на грудь. Легко, почти невинно. Но я вижу, что она делает это намеренно.

Он брезгливо сбрасывает с себя ее ладонь.

— Диана, хватит, — рявкает он на нее.

Диана удивлённо вскидывает брови, но глаза её блестят. Она получает настоящее удовольствие от этого спектакля

— Ну ты же сам всё запутал, зайчик. Я-то тебя ни к чему не принуждала. Сам говорил, что обожаешь мою лёгкость, заботу, и то, что я на тебя никогда не давлю.

Она говорит: как конфетку во рту перекатывает.

— Ты допрыгаешься, — хрустит зубами он. — Я говорил не лезть в мою семью. Мы всё обсудили, а ты все равно наглеешь и норовишь переступить черту.

— А ты? — она наклоняется ближе, голос становится нежным, почти ласковым. — А ты не переходил её, когда держал меня за руку и говорил, что тебе со мной спокойно? Что моя мягкость делает тебя сильным, как никогда?

Я смотрю на них не моргая. У меня в голове гудит. Хочется кричать. Но меня будто сковал сонный паралич. Ноги, руки не двигаются, голоса нет.

— Короче так, клоунесса, — Богдан делает шаг вперёд, голос становится жёстче. Кажется, что он сейчас схватит Диану за глотку. — Мы не были вместе как мужчина и женщина. Ни разу. Скажи это вслух.

— Богдан, — она делает вид, что обижается. — Это низко… заставлять меня вслух обсуждать такие вещи. Особенно при твоей жене.

— Мы не спали, — нажимает он и смотрит ей прямо в глаза.

Без какого-либо смятения во взгляде. Как зверь, готовый рвать, если придётся.

Диана закатывает глаза и смеётся. Легко. Словно он сказал что-то нелепое.

— Зайчик, но ведь интимная связь может быть и без постели, — она шепчет почти ласково. И смотрит на меня своим змеиным взглядом.

Я стою, как вкопанная. И тут меня прорывает.

— Что скажешь, Можайский? Только «разговоры»? Только «поддержка»? Что-то ты по пути вся интимность вашего общения уронил, — голос будто то не мой.

Диана смотрит на меня. Потом на Богдана. Улыбается. Медленно, почти незаметно протягивает руку и нежно касается его пальцев. Он снова сбрасывает ее прикосновение.

Она обиженно вздыхает. Как будто её только что предали на виду у всего мира.

— Богдан, я же обещала тебе, что не скажу ничего лишнего, — тихо лепечет она, глядя на него снизу вверх, как обиженный ребенок. — Но ты ставишь меня в очень некрасивое положение.

Богдан в ярости, я это чувствую. Мне его не жаль, он заслужил всё, что с ним сейчас происходит. И снова наигранно жалостливый взгляд Дианы, останавливается на мне.

— Алис, поверь, я не чудовище. Я просто женщина. Если бы ты знала, как он ко мне относился… ты бы многое поняла.

— Диана! — он не выдерживает. — Хватит молоть чепуху. Между нами ничего не было, — нажимает он.

— Ну, пусть будет по-твоему, — она снова улыбается. — Не было так не было…

Тишина. Море шумит. Стук моего сердца гремит так громко, что мне кажется, его слышит весь пирс.

Я стою и смотрю на него.

Диана медленно разворачивается. Проходит мимо меня, задевая плечом, нарочно. И, уже почти у машины, бросает через плечо:

— Ты ведь не собираешься теперь отказываться от своих слов, Богдан? Верно? Мне тяжело воспитывать сына без финансовой поддержки. Вся надежда на тебя.

Я замираю и поднимаю глаза на Богдана.