Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 51. Смешанные чувства

Я не выдерживаю.

Всё, что я держала в себе, всё, что копилось эти месяцы, начинает выходить наружу, будто прорывает плотину. И я не могу это остановить.

— Богдан… — голос дрожит, но я заставляю себя продолжить. — Ты говоришь, что для тебя больше не существует других женщин. Но разве это должно меня утешить? После всего, что ты сделал?

Он резко переводит взгляд с дороги на меня. Взгляд его тёмный, напряжённый до предела.

Я чувствую, что он готов меня перебить, но не даю ему этой возможности.

— Ты разрушил во мне всё, что я строила годами! — вырывается из меня. — Всю веру, всю надежду, всё то доверие, которое принадлежало тебе. А потом… ты решил сделать вид, что ничего не произошло. Будто я должна была забыть и простить.

Я ощущаю, как голос срывается, а дыхание становится прерывистым. В груди колет, будто иглами, но я продолжаю:

— Ты столько раз ставил свои желания и свои правила выше меня. Ты считал, что имеешь право решать за нас двоих. За меня. За мою жизнь! — я сжимаю кулаки на коленях, чтобы не расплакаться раньше времени. — Ты предал меня, Богдан. И самое ужасное… ты даже не заметил, как глубоко это во мне засело.

Он сидит молча, стиснув руль так, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд сосредоточен на дороге, но по напряжению в его челюсти я вижу: каждое моё слово попадает прямо в цель.

— Я всё время задаю себе один и тот же вопрос, — продолжаю я тише, но от этого только сильнее чувствуется боль. — Почему я несчастлива? Почему я, когда рядом мужчина, которого когда-то любила больше всего на свете, всё равно чувствую пустоту? И знаешь, к какому выводу прихожу? Потому что ты сделал меня пустой.

Моё признание рвёт изнутри. В глазах появляются слёзы, и я уже не пытаюсь их скрыть.

— Ты сломал меня. Разбил сердце. И каждый раз, когда пытаешься снова приблизиться, я слышу только собственные крики внутри. Я не знаю, что чувствую к тебе сейчас. Любовь? Ненависть? Или всё сразу? Я запуталась в себе и в тебе. В том, что ты транслируешь. Ты говоришь о вечной верности, но ведь ещё недавно проводил время с Дианой и ее сыном. Ты сам себе противоречишь, и этим сводишь меня с ума!

Он, наконец, поворачивается ко мне. Его взгляд, очень усталый, тёмный, полный боли. И в этот момент я понимаю: он действительно слушает. Не перебивает, не оправдывается, не спорит. Просто слушает.

И ему это дается нелегко.

— Ты говоришь, что не отпустишь меня, — почти шепчу я. — Но ты отпустил меня ровно в тот момент, когда выбрал Диану. А всё, что было после — это твои попытки доказать, что ты по-прежнему имеешь власть надо мной.

Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони, но они текут снова.

— Я устала, Богдан. Устала бороться и доказывать тебе, что я живая, что у меня есть право на свои чувства и на свою жизнь. Я устала от твоих качелей — то нежность, то контроль, то признания, то равнодушие. Ты всё время тянешь меня в разные стороны, и я больше не знаю, кто я рядом с тобой. Наше расставание надломило меня, и я до сих пор никак не могу собрать себя воедино, — в горле появляется огромный непроходящий ком.

Он сглатывает, его губы едва заметно дрожат, но он молчит.

— Может, ты и вправду изменился, — признаюсь я и развожу руками, — но мои шрамы от этого не исчезнут. Я не могу забыть, как ты держал меня в роли жены рядом с собой, и при этом был способен пойти к другой. Я не могу забыть, как ты отмахивался от моих слов, как будто я пустое место. И теперь… теперь ты ожидаешь от меня, что могу оставить всю ту боль, которую я испытала, в прошлом? Так не бывает.

Салон заполняет тишина, остается только шум ветра за стеклом и моё тяжёлое дыхание.

Я впервые позволила себе выговорить всё, что гложило и сжирало меня заживо.

Чувствую облегчение вперемежку с отчаянием. Я слишком сильно его любила, чтобы оставить прошлое в прошлом и шагнуть в “счастливое будущее”. Так не бывает…

Мы подъезжаем к дому. Он медленно сворачивает на парковку, глушит двигатель и сидит какое-то время не двигаясь.

Наконец, говорит:

— Алиса… — его голос охрип. — Я виноват, — бетонной плитой на меня обрушиваются его первые слова. — Своими поступками я тебя разрушил. И я готов расплачиваться за это. Даже если ценой будет дальнейшая моя жизнь в тотальном одиночестве без тебя.

Я отворачиваюсь, потому что слезы снова застилают глаза. Я хватаю ручку двери и открываю её, глотая рыдания.

— Алиса, — он тянется ко мне, но я отстраняюсь.

— Хватит, Богдан, — выдавливаю я сквозь слёзы. — Я сказала всё, что хотела.

— Подожди, — его голос почти срывается. — Не уходи вот так… Ты думаешь, я не понимаю, что всё испортил? Я понимаю. Каждый день понимаю всё больше. Мне больно видеть, что я сделал с тобой, с нами. Больнее, чем тебе можешь показаться.

Я сжимаю зубы, не поворачиваясь к нему.

— Я не ищу оправданий, — продолжает он уже тише. — Я знаю, что я не заслужил твоего прощения. Просто дай мне шанс хотя бы не быть чудовищем в твоих глазах.

Моё сердце сжимается. Я выхожу из машины, ставлю ногу на холодный асфальт и захлопываю за собой дверь так резко, будто только этим звуком могу поставить между нами границу.

Иду к дому, и каждый шаг отдаётся в груди острой болью. Я должна испытывать облегчение.

Должна радоваться, что, наконец, высказала всё, что копилось внутри. Но чувства легкости нет.

Есть только пустота. Звенящая. Где-то внутри меня.

Мне хочется уйти как можно дальше от своего прошлого, стереть всё, что связано с бывшим мужем.

Но стоит сделать ещё шаг — и я понимаю, что не хочу уходить.

Хочу остаться.

Хочу снова услышать его голос, почувствовать его рядом. И одновременно ненавижу себя за эти желания.

Не могу. И не хочу. И всё равно тянет.

Проклятие какое-то ей-богу!

Я останавливаюсь на полпути к дому, прижимаю ладонь к груди и закрываю глаза.

Внутри царит хаос. Война между прошлым и настоящим, любовью и ненавистью, желанием и страхом.

И я понимаю самое страшное:

Я не хочу быть с Богданом.

И я хочу быть только с ним.