Развод. Счастье любит тишину (СИ)

Глава 39. На заднем сиденье

Минуты тянутся мучительно медленно. А может, всё дело в моих нервах.

Сидеть на месте я не могу, поэтому наматываю круги. Хорошо, что Наташа и родители уже спят, и никого моё хождение по дому не разбудит.

Наконец, я вижу свет фар из окна и, набросив на плечи куртку, сама выхожу на дорогу.

— О… — Стас немного теряется, когда меня видит, и, поправив очки, встречает меня с дружелюбной улыбкой. — Я думал, мы к тебе пойдём? — он кивает на дом.

Но я заостряю взгляд на том, что у него в руках папка. Я на сто процентов уверена: именно в ней компромат на Богдана.

Положа руку на сердце, я бы предпочла, чтобы этой папки не существовало. Но поскольку она есть — во-первых, я должна узнать, что в ней, а во-вторых, позаботиться, чтобы она не попала в руки непорядочных людей.

Несмотря на мою историю с Богданом, как отцу своей дочери, я не желаю ему зла.

— Давай всё обсудим в машине, — еле выталкиваю из себя улыбку и, не дожидаясь его согласия, подхожу к двери с пассажирской стороны.

— Ладно, — тихо отзывается он. — Только давай на заднем сиденье сядем. Там больше места.

— Давай, — соглашаюсь я.

Мне всё равно, где сидеть. Я просто хочу как можно скорее увидеть информацию, которая у него есть на Богдана.

Несмотря на то что Стас зарекомендовал себя как достойный мужчина, который мне помог разобраться с тем, как работает закон в нашей стране, когда дело касается разводов, внутри всё-таки сидит червячок сомнения.

Как-никак он чужой человек. Пусть и добрый…

Но я эти мысли от себя отгоняю. Хватит негативить. В моём случае куда целесообразнее ожидать предательства от близких людей, чем от чужаков — потому что жизненный опыт именно это и доказал.

— Ну что у тебя там? — киваю на папку, которую он сжимает двумя руками, как будто в ней файлы, от которых зависит его жизнь. — Что такого мог натворить мой бывший муж за моей спиной?

Из груди вырывается нервный смех, на который Стас реагирует плотоядной улыбкой. Или она мне такой только кажется в полном мраке салона? Надеюсь, второе.

— Прежде чем я всё тебе расскажу, мне нужно убедиться в том, что между тобой и Можайским всё кончено. Конфликт интересов, — пожимает плечами Стас. — Сама понимаешь. Я не хочу потом от него получить. Он и так уже обещал мне морду начистить в здании суда. Мало ли вы с ним сойдетесь, а потом я окажусь крайним…

— Стас?.. — мотая головой в неверии, я хватаю его за руку. — Ты присутствовал на моём разводе. Я бы не пошла до конца, если бы не была уверена в том, что между мной и ним всё кончено. Так что больше не оскорбляй меня предположениями, что меня и бывшего мужа связывают чувства!

— Прости, Алиса, я не специально, — Стас накрывает мою ладонь своей. Я сразу же хочу от этого жеста дёрнуться в сторону, потому что мне неприятно прикосновение другого мужчины. — Просто так часто бывает, сама согласись. Сколько жён сначала пишут заявление на своих мужей, а потом его забирают? То же самое с разводами.

Пожалуй, его слова не так далеки от истины.

— Я тебя поняла, — сухо отвечаю я и всё-таки одёргиваю руку, чтобы кончиками пальцев помассировать ноющие от непроходящей боли виски. — Но это не мой случай. И мне было бы всё равно, загремит Можайский в тюрьму или нет, если бы не наша общая дочь. Так что теперь, когда тебе понятен мой интерес, мы можем наконец-то перейти к делу?

Мои слова заставляют Стаса наконец-то пошевелиться. Он кладёт себе на колени папку, открывает её. И я понимаю, что там целая кипа каких-то бумаг.

— Это что? — сипло спрашиваю я и хочу закатить глаза от разочарования.

— Это, дорогая моя Алиса, хронология событий. И что самое важное, цепочка улик.

— Конкретнее можно?..

Или я сейчас с ума сойду! У меня даже руки дрожать начинают от страха, и я не знаю, куда их деть.

Самое страшное в этой ситуации — оставаться в неизвестности. Хочется Стасу по голове настучать, чтобы наконец-то перешёл к делу. Но проблема в том, что он такой человек, всё у него слишком грамотно, продумано, тщательно.

Впрочем, как и должно быть у талантливого юриста, который, по счастливой случайности, сам вызвался помочь мне в разводе с Богданом.

Вот он даже в этом вопросе начинает издалека, а я чувствую, что сейчас взорвусь от нетерпения и нервов, которые накрывают с головой.

Скорее всего, у меня элементарно исчерпался резерв энергии за последние месяцы, что были наполнены борьбой с бывшим мужем. Если вплоть до развода я ещё как-то находила в себе силы, то теперь, когда желанная цель достигнута, мой организм стал безапелляционно требовать отдых.

А тут — на тебе.

Новая порция какого-то ада на мою голову…

— Что ты знаешь о бизнесе своего мужа?

— Господи, Стас! — я накрываю лицо руками. — Какая разница, что я знаю? Ты можешь к делу перейти?!

— Мне просто нужно знать, с чего начать вводить тебя в курс дела.

— С начала, — нажимаю я. — Вводи меня в курс дела с самого, мать его, начала! Не ошибёшься.

Меня трясёт крупной дрожью, пока Стас, что-то бурча себе под нос, копается в бумагах.

Наконец, отыскав распечатку плохого качества, он, ничего не поясняя, вручает мне её.

— Что это? — я дрожащей рукой достаю из кармана телефон и включаю фонарик, направляя его на лист.

Но копия настолько плохого качества, а я в таком раздрае, что буквы тупо не складываются в слова.

— Я не могу разобрать ни черта… Стас, помоги.

И он подсаживается, как только я его прошу. Наши бёдра соприкасаются. В ответ я отодвигаюсь к двери.

— О чём тут речь?

— Сейчас прочту.

— Да не читай ты! Своими словами можешь сказать, что там?

— Своими словами я могу сказать только то, что Богдан Можайский преступник, по которому тюрьма плачет, — лицо Стаса оказывается слишком близко, я чувствую на щеке его тёплое дыхание, и это почему-то вызывает отвращение. — А ещё он совершенно недостоин такой женщины, как ты. Я рад, что вы развелись. И как твой адвокат-помощник, и, что немаловажно… как мужчина.

Сначала я думаю, что мне только слышится странная, интимная нота в голосе Стаса.

Но тут щёлкает центральный замок, запирая нас на заднем сиденье его автомобиля…